Глава 29
Наступил, наконец-то, тот самый день Х.
Пятница. Она тянулась ко мне, как тёмная нить, скрывающая нечто таинственное, пугающее и манящее. Что Катрин утаивала от меня все эти дни? Почему это должно было стать сюрпризом? Может, она боялась моей реакции? Или это действительно что-то, что могло меня напугать?
Но странно, страх был не главным чувством. Меня удивляла Бунтарка. Точнее её выбор одежды. Обычно она предпочитала короткие платья и шорты, подчеркивающие стройные ноги, но сегодня всё было иначе. Она стояла передо мной в облегающих джинсах, короткой алой футболке, кожаной куртке и чёрных перчатках без пальцев. На ногах — те красные кроссовки, что были в день нашей первой встречи. Это сочетание настораживало меня больше, чем её молчание о том, что нас ждёт.
Мы взяли такси и поехали на окраину города. За окном мелькали тусклые фонари, освещая улицы приглушённым светом. Часы показывали почти полночь. Когда мы вышли, воздух был холодным, пропитанным запахом сигарет. Катрин шла уверенным шагом, я следовал за ней, чувствуя беспокойство внутри.
Улицы становились уже, темнее. И вот мы оказались в шумном месте. Толпа, люди, машины, музыка из колонок. Всё это было как будто отдельным миром. Напряжение заполнило меня.
— Зачем ты меня сюда привела? — хотелось спросить, но я не успел.
Катрин обернулась. В её глазах мелькнула загадочная искра. Она на секунду задержала взгляд на моём лице, будто изучая моё состояние, а затем взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой, крепкой, решительной. И прежде чем я смог что-то сказать, она повела меня вглубь толпы.
Люди стояли тесно, двигались в такт музыке, смеялись, переговаривались. Мы прорывались сквозь них, пока весь остальной мир не остался где-то позади. Я не знал, что ждёт меня впереди. Но почему-то сердце билось слишком быстро.
— Малышка? Как же я рад тебя видеть! — крикнул кто-то в толпе.
Люди вокруг нас разошлись, и к нам вышел громила. Он был лысым, ростом под два метра, с татуировками, которые покрывали его тело. Мускулы выпирали даже через ткань его одежды, а его лицо искривилось в зловещей улыбке. Я смотрел на него и думал о наших шансах. Удастся ли нам отсюда убежать? Придётся ли мне драться с ним, если он попытается тронуть мою девочку? Смогу ли я выиграть?
Да, Иван был явно меньшей комплектации, чем этот накачанный мужлан.
Девушка попыталась сделать шаг вперёд, при этом отпуская мою руку, но я не позволил. Я крепко держал её руку в своей. Она с ума сошла идти к этому неандертальцу?
Бунтарка повернулась лицом ко мне и улыбнулась.
— Всё будет хорошо, не бойся, — её слова прозвучали мягко, но в них чувствовалась непоколебимая уверенность.
Я хотел верить ей. Хотел, чтобы это было правдой. Но моё сердце, бьющееся как бешеное, подсказывало, что всё может пойти не так, как мы ожидаем. И когда девушка снова повернулась к нему, я почувствовал, как моя рука непроизвольно сжимается в кулак. Сегодня будет драка. И я готов.
Я боялся до скрежета зубов. Не за себя, а за неё. Моё сердце сжималось от тревоги при мысли, что она снова может оказаться в слезах, снова будет страдать. Я не мог допустить этого. Моя рука, сжимающая её, дрожала, но я не отпускал. Как будто, если я отпущу, она исчезнет, растворится в этом мире, полном опасностей.
— Отпусти, это мой давний знакомый. Он не причинит мне вреда, поверь, — я видел, как она пыталась меня утешить, но её слова не могли развеять мою тревогу.
С горечью я медленно разжал пальцы, отпуская её. Катрин улыбнулась мне, но в её глазах читалась лёгкая грусть, словно она понимала, как мне тяжело. Девушка побежала к этому мужчине, и они обнялись. Моё сердце сжалось ещё сильнее. Я чувствовал, как внутри меня поднимается волна ревности, смешанной с гневом.
Его голос, громкий и радостный, раздался в воздухе:
— Столько времени не виделись. Я уже думал, ты обо мне забыла!
Он кричал от счастья, и я понимал, что, будь на его месте, я бы, наверное, тоже не смог сдержать эмоций. Но это был не я. Это был он.
— Я тоже скучала. Ну как я могла забыть о Дедушке Ви! — её слова прозвучали тепло, но для меня они были как удар в грудь.
Дедушка? Этот громила, с его широкими плечами и суровым взглядом, явно не был дедушкой. Ни по возрасту, ни по виду. Дедушка — это кто-то добрый, мягкий, а этот... этот был скорее страшным дедуганом, как я мысленно уже его назвал.
— А кого это ты привела с собой, малышка? — его взгляд упал на меня, и я почувствовал, как внутри меня закипает ярость.
Его тон, его слова, обращённые к ней — всё это вызывало во мне желание броситься на него, ударить, оттолкнуть. Малышка? Как он смеет так её называть? Мои кулаки сжались, но я сдержался, хотя внутри всё кричало: Отцепись от неё! Убери свои руки!
Они наконец перестали обниматься, но его рука всё ещё лежала на её плече. Это было невыносимо. Я чувствовал, как моя ревность превращается в ненависть. Этот человек, этот дедушка Ви, казался мне угрозой, вторжением в нашу жизнь. И я не мог просто стоять и смотреть, как он касается её, улыбается ей, как пытается занять место, которое должно быть только моим.
Мразь! — пронеслось у меня в голове, но я молчал, сжимая зубы. Я знал, что не могу позволить эмоциям взять верх. Но внутри меня бушевала буря, и я не знал, как долго смогу её сдерживать.
— Это мой друг, Макс! Ты ж не против, что его привела? Я хочу, чтобы он сегодня был моим напарником.
Друг? Просто друг? Эти слова, казалось, пронзили меня, оставив горький привкус на языке. Но я не мог показывать свои чувства, не мог позволить ей увидеть, как это ранит меня.
Мужик сурово окинул меня взглядом с ног до головы. Его глаза, холодные и оценивающие, словно пытались проникнуть в самую суть меня, измерить, насколько я достоин быть рядом с ней. Но затем он повернулся к ней, и его лицо мгновенно преобразилось. Улыбка, которая появилась на его лице, была настолько мягкой и тёплой, что я едва поверил, что это тот же человек.
— Ну, конечно же, нет. Я уверен, что ты сегодня победишь, как и всегда, Катринка, — его слова прозвучали с такой нежностью, что мне стало физически плохо.
Он обнял её, и я почувствовал, как моя злость, словно раскалённая лава, начинает подниматься из глубин моей души. Катринка? Это прозвище, это милое обращение, которое он использовал, вызывало во мне отвращение. Меня буквально начало тошнить от него, от его поведения, от того, как он смотрел на неё, как касался её. Моя злость, которую я едва сдерживал, готова была вырваться наружу в любой момент. Мне было всё равно, что девушка назвала меня просто другом. Мне было наплевать на то, что сегодня что-то должно произойти, на их разговоры о победе, о каком-то участии, о том, что я буду её напарником. Всё это казалось мне теперь неважным, мелочным, на фоне того, что происходило прямо сейчас.
Единственное, чего я хотел, — это врезать ему. Сильно, так, чтобы он запомнил это на всю жизнь. Даже если это будет иметь последствия. Я был готов на всё. Даже если это приведёт к тому, что я окажусь в реанимации.
Сегодня драка неизбежна, если он не отстанет от неё. Она — только моя. И пусть он держит свои руки при себе. Я чувствовал, как моё дыхание становится тяжелее, как мои кулаки сжимаются всё крепче. Я не мог больше терпеть.
— Катринка, — снова произнёс он, и я почувствовал, как моё терпение подходит к концу.
Сегодня всё закончится. Или он отстанет от неё, или я сделаю так, чтобы он больше никогда не смог к ней прикоснуться.
— Вы посмотрите, кто тут! Ещё и своего щенка притащила сюда. Или он сам за тобой прибежал, как истинная дворняжка? — раздался насмешливый голос, наполненный язвительностью и презрением. Каждое слово било по нервам, вызывая внутри вспышку гнева и раздражения.
Это был Иван. Его лицо, искажённое самодовольной ухмылкой, вызывало отвращение. Что он ещё тут забыл? Зачем вообще появился? Вопросы крутились в голове, но ответа на них не было. Хотя, честно говоря, мне уже было всё равно. Моё настроение было настолько отвратительным, что я чувствовал, как каждая клетка моего тела жаждет выплеска агрессии. Кулаки сами собой сжимались, будто просили кого-нибудь ударить.
— За базаром следи, Ванёк. Или уйдёшь отсюда точно как собака, на четвереньках, — вдруг спокойно, но с явной угрозой в голосе ответил ему Дедушка.
Его слова прозвучали как угроза, в них чувствовалась сила, уверенность и даже какая-то мудрость, которая заставила меня на мгновение задуматься. И знаете, что самое интересное? После этой фразы он мне начал нравиться. Враг моего врага — мой друг, как говорится. Внутри зародилось странное чувство уважения к этому человеку, который, казалось, не боялся никого и ничего. Но моя Бунтарка, как всегда, была неугомонной. Она, казалось, жила ради того, чтобы оправдывать своё прозвище. Её глаза загорелись азартом, и я почувствовал, как в воздухе нарастает напряжение.
— Не знаю, знаешь ли ты, но я в последнее время люблю делать разные споры. Давай я и с тобой поспорю?
— Хм, а мне нравится эта идея. Я уже знаю, что получу после победы, — ответил ей Иван, и мне не понравился его взгляд.
Я подбежал к Катрин и резко развернул её к себе. Мои руки дрожали от напряжения, а в груди бушевал ураган эмоций — страх, злость, беспокойство.
— Ты в своём уме? Ты сама знаешь, что он попросит, если ты проиграешь. Как ты можешь спорить тогда? — выпалил в попытке до неё достучаться.
Мои слова звучали резко, почти отчаянно, но в её глазах я видел только упрямство и азарт. Девушка словно не понимала, во что ввязывается, или просто не хотела понимать.
— А ты не лезь, псина, в разговоры взрослых, — бросил мне парень, словно отмахиваясь от назойливой мухи. Его голос был холодным, но мне было не до него, — Ну так что, спорим? — снова обратился он к Катрин, поднимая голову и смотря ей прямо в глаза. В её же взгляде читался вызов, но я видел и тень сомнения, которую она старательно скрывала.
— Да. Спорим на желание, — упрямо продолжила Катрин, словно играя в какую-то опасную игру, где ставки были слишком высоки.
— Если выиграю я, то ты раз и навсегда отстанешь от меня, а если ты... — девушка замолчала, будто не решаясь договорить.
— То ты переспишь со мной, — в его словах чувствовалась наглость, уверенность и что-то отвратительно хищное. Моя кровь закипела, и я почувствовал, как всё внутри сжимается от ярости.
— Нет, я против, — снова влез я в их разговор, пытаясь остановить это безумие. Мои слова звучали грубо, но в них чувствовалась беспомощность. Я понимал, что не могу просто так взять и остановить это, но и стоять в стороне тоже не мог.
— Не волнуйся, я буду с ней нежным, как и тогда. Ну, ты сам видел, — добавил Иван, и его слова прозвучали как плевок в лицо.
В его голосе была какая-то мерзкая самоуверенность, которая заставила меня вздрогнуть. Вспомнились те моменты, которые я старался вычеркнуть из памяти, и теперь они снова всплыли, вызывая волну гнева и отвращения. Я не выдержал. Моё тело само рванулось вперёд, кулаки сжались, и я уже готов был ударить его, выбить из него эту наглую ухмылку. Но в последний момент чья-то сильная рука схватила меня за плечо, остановив мой порыв.
— Угомонись, малец. Ему ни за что не выиграть в этой гонке, — раздался спокойный, но твёрдый голос.
Это был Дедушка Ви. Его слова звучали как приказ, но в них чувствовалась уверенность, которая немного успокоила меня. Он стоял рядом, словно скала, и его присутствие давало какую-то надежду. Я глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться, но внутри всё ещё бушевала буря. Катрин, Иван, Дедушка Ви — все они казались частью какого-то безумного спектакля, в котором я не хотел участвовать, но и выйти из него не мог.
Подождите, он сказал гонка? Гонка? Что? Они собираются участвовать в гонке? Она совсем с ума сошла? Катрин, эта бесстрашная, но такая безрассудная девушка, решила рискнуть своей жизнью? И, судя по всему, я буду её напарником. Нет, нет и ещё раз нет! Я никогда не сяду с ней в машину! Это безумие, и я не позволю этому случиться. Страх и гнев смешались во мне, сжимая горло.
— Ты не знал? Сегодня будет гонка, и Катринка берёт в ней участие, как и Иван. Это их первая совместная гонка, — произнёс мужчина, словно это было что-то обыденное.
Я стоял, ошеломлённый, пытаясь осмыслить услышанное. Как остановить это? Как предотвратить то, что может закончиться катастрофой? В голове крутились мысли, но ни одна из них не давала ответа.
— Что мне нужно сделать, чтобы эта гонка не состоялась? — спросил, надеясь, что он знает выход.
— Извини, но тебе никак это не остановить, — ответил он с грустью в голосе, словно понимая мои переживания, но не имея возможности помочь.
Иван ушёл, оставив меня наедине с тревожными мыслями. А потом вернулась она — Катрин. Её глаза горели азартом, но в них читалась и тень сомнения. Она знала, что я буду против, но, видимо, решила, что это того стоит. Я смотрел на неё, чувствуя, как страх за неё смешивается с разочарованием и злостью. Как она могла быть такой безрассудной? И как я могу её остановить?