Глава 28
Я медленно встал с места и направился в сторону кухни. Взял стакан, налил холодной воды. Вернувшись в комнату, я увидел Катрин. Она сидела неподвижно, как статуя, как будто поглощена своими мыслями. В такие моменты кажется, что слова излишни, но я всё равно подошёл к ней.
Взяв из моих рук стакан с водой, она стала держать его в руках, его холодные края слегка касались пальцев, и вот, в какой-то момент она наклонилась, её губы коснулись края, и она начала пить.
— Спасибо за воду, — девушка подняла взгляд, и в её глазах появился какой-то огонёк, почти неуловимый, но я был рад, что он всё же там. Но потом её лицо снова стало серьёзным, и я заметил, как она с трудом вздохнула, — А ты с самого утра решил меня вымотать?
— Мне захотелось устроить себе немного веселья.
— Ещё раз спасибо. Битва была эпичной, мне действительно понравилась.
— Мне тоже, ты была великолепной, — похвалил её, не сдерживая улыбки.
Чувствовал, как гордость за неё переполняет меня. Она заслуживала этой похвалы. В её силах было так много, что я не мог не восхищаться. Каждый её жест заставлял меня чувствовать себя частью чего-то значимого, чего-то великого. Она была такая живая, полная энергии и страсти, как огонь, который может согреть или обжечь, но от которого нельзя оторвать взгляд. Я гордился тем, что был рядом с ней, что мог быть частью её жизни, её мира.
— Можно задать вопрос? — вопрос висел в воздухе, но я не знал, как правильно его сформулировать, — Он касается немного вчерашнего разговора.
Я заметил, как девушка напряглась. В её глазах мелькнуло недоумение, но было что-то ещё — настороженность, будто она пыталась предугадать, что я скажу, пытаясь найти следы угрозы в моих словах. Наверное, она думала, что я буду делать вид, будто вчера ничего не произошло, будто те слова и поступки, которые Катрин произнесла и сделала, не имели значения. Но я не мог закрыть глаза на то, что случилось, и не хотел, чтобы она тоже закрывала.
— Если ты про то, что я тебя вчера выгнала, то я передумала. Можешь оставаться, я не против. И желание мы тоже продолжим. Извини, я вчера была на эмоциях.
— Ничего страшного. Но я не об этом.
Бунтарка, как всегда, скрывала уязвимость за стойкостью, но мелкие детали её выдавали. Постепенно настороженность вытесняла сомнения, будто она понимала, что не всё под контролем. Она привыкла быть сильной и не открываться, но я знал — полностью довериться она ещё не готова. Это ощущалось в её мимике, движениях, напряжённости, зависшей в воздухе. Но чтобы двигаться дальше, нам обоим нужно было быть честными, несмотря на трудности.
— Ты мне вчера многое рассказала про свою жизнь, — сказал мягко, пытаясь выбрать правильные слова, чтобы не вызвать её защитную реакцию. Но, как бы ни пытался, её выражение лица оставалось напряжённым. Я чувствовал, как напряжение сгущается в воздухе между нами, как будто любая ошибка с моей стороны могла вернуть нас в этот затмённый уголок, где она закрывается и не хочет говорить. Мы оба знали, что эта тема — та, что скрывает в себе слишком много боли, и я не был уверен, готова ли она снова открыться мне настолько глубоко. В её глазах была тень — боль, запечатлённая в этих воспоминаниях, о которых она говорила. Это было как застывшее что-то, что не отпускало её.
— Да, я знаю. Я это сделала, потому что полностью доверилась тебе. Надеюсь, ты никому не расскажешь.
— Я не такой, да и мне нет никому рассказывать.
Катрин замерла, её взгляд скользнул в сторону, будто ища скрытые смыслы. Затем, преодолев сомнение, произнесла, словно проверяя, можно ли доверять моим словам:
— А как насчёт Димки? Вы разве не друзья?
Я взглянул ей в глаза, полные страха и неопределённости, и вздохнул. Как бы ни было трудно, я должен был объяснить всё честно, не оставляя места для сомнений.
— Как бы странно это ни звучало, но у меня нет друзей здесь. С Димкой мы максимум хорошие соседи, просто вместе живём, пытаясь не мешать друг другу.
— Понятно, — кивнула, словно понимая, что я пытаюсь быть честным.
— Так вот, вопрос. Ты мне всё рассказала, но так и не сказала, как ты превратилась из любительницы книг в любительницу развлечений.
— Фух, ты меня перепугал, — удивлённо взглянула на меня с облегчением, почти рассмеявшись, — Я думала, что ты снова задашь мне сложный вопрос.
— Ты всегда так думаешь, а в итоге оказывается всё наоборот.
— Ты, может, этого не замечаешь, но ты не менее непредсказуем, чем я, — в её глазах была искорка, как будто она сама это осознала только сейчас.
Мы оба пытались контролировать ситуацию, держать всё под контролем, но в какой-то момент поняли, что именно эта непредсказуемость и делает нас живыми, что мы оба способны удивлять друг друга даже в самых простых вещах. Это был момент признания того, что каждый из нас в какой-то мере был неразгаданной загадкой для другого.
— После того случая я решила пойти в местный бар и напиться. Там была такая классная музыка, что в итоге я танцевала там всю ночь. Мне это так понравилось, что я всё чаще и чаще начала посещать эти места. Как итог, ты знаешь, — девушка слегка пожала плечами, как будто сама не ожидала, что всё закончится именно так, — Я просто люблю веселье, вот и всё.
— А бабушка? Как она тебя отпускала туда?
— Помнишь, я говорила про подругу, которая была сестрой моего первого парня?
— Да, а она тут при чём? — я пытался не выдать того удивления, которое появилось в голосе.
— Она была моим прикрытием, хоть она об этом и не знала. Когда мы дружили, она часто бывала у меня с бабушкой. И бабушка так её любила, что была готова меня отпускать к ней даже на ночёвку. Я врала, что иду к ней, а шла в бары, клубы, вечеринки.
Я не мог не восхититься её находчивостью, тем, как она ловко обыгрывала ситуацию, как умело манипулировала окружающим миром, чтобы сохранить свою свободу, несмотря на все ограничения. Это было одновременно умно и смело — она была готова быть собой даже тогда, когда ей приходилось скрывать свою настоящую жизнь.
— Какая ты хитрая, Бунтарка!
— Спасибо за комплимент, я оценила, — Катрин смутилась, но на её лице появилась улыбка.
— И чем мы займёмся сегодня, моя очень-очень хитрая Бунтарка? — я наклонился к ней и с лёгкой улыбкой вглядывался в её глаза.
Она задумалась, её взгляд потускнел, а потом она чуть поморщилась, как если бы всё, что хотелось, вдруг потеряло привлекательность. Это было странно — она всегда была энергична и готова к приключениям, а теперь... что-то изменилось. Я понимал её — усталость подкрадывается, как тень, затмившая яркость.
— Я думала пойти в клуб, но после этой войнушки мне уже никуда не хочется.
— Тогда давай останемся дома? Проведём время за телевизором и едой, как тебе моя идея? — я ещё ближе подвинулся, почти вплотную к её губам.
Она посмотрела на меня, видимо, ей не хотелось отказываться от привычного — от движения, событий. Но её глаза говорили, что она готова хотя бы на вечер остановиться.
— Идея нравится, но я думала пойти в клуб, а завтра отдыхать, ведь в пятницу очень важный день для меня. И поэтому я решила точно, что в четверг проведу с тобой дома, отдыхая и набираясь сил. А так придётся два дня дома быть.
Её слова наполнили меня тёплым чувством заботы. Она старалась учесть всё, даже то, что важно для меня, не забывая о своих потребностях. Это было трогательно, и я почувствовал благодарность за её внимание.
Я обнял её без слов, передавая поддержку. Мы оба знали, что иногда достаточно быть рядом. Потом поцеловал её в висок, чувствуя, как она расслабляется от этого жеста.
— Какая ты глупышка! Мне без разницы, где проводить время, лишь бы ты была со мной. С тобой мне всегда весело и интересно.
Она смутилась, но я понял, что эти слова значат для неё больше, чем я ожидал. Это было признание, что я здесь, рядом, и что важен не внешний мир, а то, что между нами. Это было искренне, и я почувствовал, как вся усталость исчезает, оставляя только нас.
Следующие дни были менее интенсивными, но всё равно незабываемыми. Мы гуляли в парке, наслаждаясь простыми радостями жизни, разговаривая обо всём. Это были моменты, когда ценишь мелочи, когда с человеком интересно даже в обыденных ситуациях. Целовались бесконечно, как будто не могли насытиться поцелуями. Она была всем для меня, восхитительна в каждом проявлении, и я открывал её снова и снова. Даже в самых обычных местах она становилась центром моего мира, ярким светом, вокруг которого вращалась моя реальность.
Мы бегали по дорожкам на перегонки, смеясь, как дети, беззаботно. Её смех был заразителен, и я не мог не смеяться вместе с ней. Я смотрел на неё, когда, задыхаясь от смеха, она останавливалась, чтобы перевести дыхание. В её глазах сверкали искорки, а щеки порозовели. Этот образ запечатлелся у меня, как картина, которую хотелось сохранить навсегда. Я видел её настоящей, искренней, и это усиливало мою привязанность к ней.
Скоро наступит зима. Я представлял, как мир вокруг нас изменится: деревья покроются инеем, а воздух станет свежим и прохладным. Бунтарка будет кутаться в пуховик, а её волосы выбьются из-под шапки, создавая милую беспорядочность. Мы будем гулять по заснеженным аллеям, оставляя следы на снегу, кататься на коньках, держась за руки, чтобы не упасть. Я представлял, как мы играем в снежки, смеясь и крича, когда снег попадёт за воротник. Потом вернёмся домой, приготовим горячий чай с мёдом и сядем у окна, наблюдая, как снежинки кружатся за стеклом. Этот уютный момент — она, я и зима.
А потом наступит весна. Я уже представлял, как куплю ей первые цветы — нарциссы или тюльпаны, чтобы увидеть её лицо, озарённое радостью от неожиданного жеста. Интересно, любит ли она цветы? Нужно будет это узнать. Мы могли бы гулять под дождём, прыгать через лужи, смеясь, не обращая внимания на мокрые ботинки. А может, целоваться под зонтом, чувствуя, как капли дождя касаются нас, смешиваясь с нашими эмоциями.
Лето принесёт свою магию. Мы могли бы поехать в другой город, посетить новые места или просто остаться здесь, наслаждаясь лёгкостью и теплом её присутствия. Я бы предложил поехать к её бабушке, чтобы понять, откуда она взяла свою силу и упрямство. Смогу ли я понравиться бабушке? А если она сочтёт меня неподходящим? Но если Катрин хочет быть со мной, больше ничего не имеет значения.
Я представлял, как мы купаемся в море, смеёмся, как будто жизнь создана для таких моментов. Потом встречаем рассвет, обнимая друг друга, ощущая, как солнце касается наших лиц. Я представлял, как мы могли бы проводить каждый сезон вместе, наслаждаясь всем, что жизнь дарит. И в каждом этом моменте я видел её рядом, такую же счастливую, такую же настоящую.