Глава 27
Мы целовались так долго, что наши губы сливались в одном бесконечном поцелуе, который заставлял забывать обо всём на свете. Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, было ощущение, что не хватает воздуха, а тело продолжало тянуться к ней, как к источнику жизни. Мы молча лежали в объятиях, чувствуя, как наши сердца бьются в унисон, и каждое прикосновение приносило больше покоя, чем слова.
В какой-то момент мне захотелось вскочить и пуститься в пляс от счастья, так как я ощущал безграничное счастье. Но вместо этого я вдыхал её аромат, который стал для меня самым сладким и привычным, и с каждой секундой ощущал, как сердце наполняется теплом. Я чувствовал, что готов пережить с ней всё, что только можно.
Я и моя Бунтарка так и уснули вместе, не замечая, как быстро проходит ночь. Проснулся уже от яркого солнечного света, который пробивался сквозь занавески. Девушка лежала рядом, закинув на меня свою ногу, как будто подчёркивая, что она здесь, а я — её. Вот же ж шалунья, думал я, любуясь ею, как она выглядит такой невинной, несмотря на всю её бунтарскую натуру. Но в этот момент я не хотел ничего менять.
Я повернул голову и посмотрел на неё. Девушка мирно спала рядом, её лицо выглядело таким спокойным, безмятежным, будто весь мир вокруг не существовал. Тёмные волосы с красными локонами мягкой волной рассыпались по подушке, слегка шевелясь от её дыхания. На губах играла лёгкая улыбка, как будто она видела сладкий сон. Я замер на мгновение, наслаждаясь этим видом. Сердце слегка сжалось от нежности.
Нужно как-то наказать её за тот утренний рисунок на моём лице несколько дней назад. Я невольно улыбнулся. Наверное, я заразился от Катрин, потому что в этот момент меня посетило желание самому придумать какую-нибудь шалость. Честно говоря, хотелось повеселиться. Идея немного подразнить её поднимала настроение. Но я понимал, что важно не перейти грань, чтобы это выглядело скорее как дружеская игра, а не насмешка.
Я медленно сел на кровати, стараясь не разбудить её. В комнате царила тишина, нарушаемая только тихим звуком её дыхания. Этот звук странным образом успокаивал. Глядя на неё, я вдруг почувствовал прилив тепла. Она была такой искренней, такой естественной в своих действиях. Наверное, именно поэтому я никогда не злился на её проказы. В её шалостях не было злости или расчёта — только чистая радость и озорство.
Но сейчас мне хотелось немного перевернуть ситуацию. Я хотел увидеть, как её глаза округлятся от удивления, а потом в них зажжётся огонёк смеха. Хотелось услышать её заливистый смех, который всегда поднимал мне настроение.
Я тихонько встал с кровати, стараясь не издать ни единого звука, и, едва касаясь пола босыми ногами, направился к двери. Выйдя в коридор, я немного задержался, прислушиваясь к тишине. Спустившись в прихожую, я обнаружил свои вещи всё так же беспорядочно разбросанными на полу и диване. Этот бардак напоминал о том, что вчера я так и не собрал их. Но сейчас меня интересовало другое. Мой взгляд задержался на горке разноцветных подушек, которые всегда были разложены на диване. Разных форм и размеров, они выглядели так, будто только ждали, чтобы стать частью какого-то плана.
Катрин обожала этот диван. Она могла часами лежать на нём, окружённая подушками, устраиваясь максимально комфортно. Её привычка была почти трогательной. Но сейчас эти подушки внезапно превратились в моё оружие возмездия. Схватив в охапку подушки, я с трудом удерживал их, но мой азарт только разгорался. Я осторожно вернулся в комнату, где мирно спала моя Бунтарка. Её дыхание было размеренным, лицо выглядело таким невинным, что на миг я замер, колеблясь. Но воспоминания о её проделке быстро вернули мне решимость.
Я аккуратно сложил подушки на пол рядом с кроватью, стараясь не издавать ни звука. От лёгкого возбуждения моё сердце колотилось, как у школьника, задумавшего шалость. Наконец, взяв одну подушку, я замер, как хищник перед прыжком.
— Сейчас ей влетит от меня! И это буквально, а не фигурально, — мысленно усмехнулся я, медленно поднимая руку.
Маленькая часть меня всё ещё колебалась. Её безмятежное выражение лица, слегка растрёпанные волосы и лёгкое тепло, исходящее от неё, снова вызвали во мне нежность. Но я твёрдо решил: месть будет весёлой и безобидной. Азарт захватил меня целиком. Просто маленький ответный жест, который заставит её понять, что я не собираюсь оставаться в стороне. Всё будет в меру, без обид. Ведь я просто хотел подарить ей немного веселья и оставить нам ещё одно воспоминание, о котором мы будем смеяться потом.
Медленно и осторожно я наклонился ближе, чтобы воплотить свою идею, чувствуя, как внутри поднимается азарт, смешанный с лёгким волнением. Начав бить её по попе подушкой, я услышал, как она недовольно застонала, явно вырванная из сладкого сна. Её сонные глаза медленно открылись, а взгляд, полный недоумения, устремился на меня. Я сдержал смешок, видя, как она пытается осознать, что происходит.
— Доброе утро, Бунтарка! — с лёгкой ухмылкой сказал я, не давая ей опомниться, и вновь шлёпнул её подушкой по её очаровательной попке.
— Ты серьёзно?! — возмущённо прошептала она, всё ещё в полусонном состоянии.
Но я не собирался останавливаться. Наклонившись, я подобрал ещё одну подушку и с лукавой улыбкой бросил её рядом с ней. В руке всё ещё оставалась первая, которой я снова легонько «ударил» её, стараясь не рассмеяться.
Словно молния, она мгновенно вскочила с кровати, и я едва успел заметить, как её красные локоны развевались в воздухе, а лицо озарялось безудержной энергией. Когда она уже была на ногах, её взгляд тут же упал на гору подушек, которую я притащил сюда ранее. Её лицо озарила торжествующая улыбка. Она тут же встрепенулась, как хищник, готовый к нападению, её тело мгновенно стало напряжённым, как у пантеры, которая вот-вот прыгнет на свою жертву. В её глазах вспыхнуло озорство, и вызов, как искры, зажгли в них какой-то неистовый огонь.
— Ах, ты хочешь войны с утра пораньше, Максик? — с дерзкой, почти провокационной улыбкой произнесла она, её голос звучал как вызов, который невозможно было проигнорировать. — Тогда ты её получишь!
Девушка схватила ближайшую подушку, как оружие, и, не теряя времени, бросилась на меня. Подушка в её руках казалась продолжением её самой — такой же лёгкой и подвижной, как её тело. Я был настолько поражён её стремительностью, что на миг потерял концентрацию и пропустил первый удар.
Но Катрин не отставала. Легко и грациозно, как кошка, она атаковала меня, смеясь так заразительно, что я не мог удержаться и рассмеялся в ответ. Подушки летали во все стороны, наполняя комнату мягкими «шлёпками» и звуками нашего смеха.
— Эй! — притворно возмутился, защищаясь подушкой, которая теперь была моим единственным щитом от её наступления. Но она не собиралась останавливаться, её глаза сверкали жаждой борьбы, а её улыбка говорила о том, что это не просто шутка, а настоящая битва за победу.
Сложив подушку в руках, я не раздумывая метнул её обратно, попав прямо ей в живот. Она застонала, но вскоре её смех раздался громче, звонче, как раскат грома, наполняя комнату безудержной радостью. В её глазах пылал огонь, а её улыбка стала ещё шире. Она мгновенно собралась и снова бросилась в атаку, не давая мне ни секунды на передышку.
— Сдавайся, в этом бою победа за мной! — скандировала Катрин, она уже видела свою победу перед собой.
— Ещё посмотрим, кто кого! — подражая её тону, сражался с таким же энтузиазмом, как и она.
Мы продолжали схватку, подушки летали во все стороны. Её маневры становились всё изобретательнее: она ловко старалась бить меня по ногам, чтобы застать врасплох. Но я тоже не собирался сдаваться. Ловко парируя её атаки, я тут же отвечал своими, стараясь держать равновесие и не терять боевого духа.
— Ах ты хитрюга! — засмеялся, уворачиваясь от очередного удара.
Внезапно Катрин сделала резкий манёвр. Схватив охапку подушек, она с криком выбежала из комнаты и понеслась на кухню:
— Попробуй догони! — Я на мгновение замер, обдумывая её план, но, увидев её довольную ухмылку, тут же схватил оставшиеся подушки и бросился следом.
На кухне я нагнал её, обхватив за талию. Она резко взвизгнула, как маленький дикий зверёк, и тут же начала отбиваться, размахивая подушкой, как мечом. Её движения были быстрыми, как молнии, и я с трудом успевал уворачиваться от её ударов. Один её точный удар попал мне в бок, и я не смог сдержать смех, ослабив хватку. Это было настолько неожиданно, что я чуть не потерял равновесие.
— Отпусти меня! — воскликнула, притворно возмущаясь, но я видел, как её глаза блестят от веселья, а уголки её губ едва сдерживали широчайшую улыбку. Бунтарка была как огонь, жаркая и непредсказуемая, и я знал, что этот бой ещё не завершён.
— Ладно, ладно, побуду милосердным, — сказал, отпуская её.
Но на самом деле сделал это специально, чтобы дать ей фору. Не хотел забрать у неё всю радость от игры. Я знал, что девушка будет сопротивляться до последнего, и это только добавляло веселья.
Катрин тут же рванула к барной стойке, её тело было быстрым и грациозным, как кошка, укрываясь за стойкой, будто бы она строила стратегический план. Это место стало её укрытием, её крепостью, и я знал, что теперь она начнёт атаку с новой силой. Подушки начали лететь одна за другой, словно снаряды, и я едва успевал уворачиваться.
— Сдавайся, Макс! У тебя нет шансов!
Я знал, что даже если я проиграю, этот момент всё равно останется для нас чем-то незабываемым.
— Никогда! — ответил, увернувшись от одной подушки и тут же метнув одну обратно. Но она пронеслась мимо моей соперницы, и я лишь усмехнулся, понимая, что не могу победить её в этот раз. Но всё равно продолжал бороться — ради веселья, ради того, чтобы этот момент не закончился.
Она выглядывала из-за укрытия, её волосы растрепались, щеки покраснели, а в глазах искрились радость и азарт. Её смех наполнял кухню, создавая вокруг атмосферу чистого счастья.
Я сделал шаг вперёд, пытаясь приблизиться, но она быстро схватила новую подушку и снова атаковала. Я продолжал отбиваться, но в этот момент осознал, что победа уже была за нами обоими. Это был не бой, а настоящее счастье, воплощённое в смехе и озорстве.
— Ты упорная, Бунтарка! — крикнул я, подбирая с пола очередное «оружие», готовясь к новому удару.
— Это ты ещё не знаешь, на что я способна!
Я мог бы смотреть на неё вечно, наблюдая, как она искрится радостью и уверенностью. Каждый её смех был как подарок, и в этот момент я чувствовал, что мы переживаем нечто особенное — не просто утро, а мгновение, когда мир исчезает, и остаёмся только мы. Её смех был наградой за этот день, и я знал, что она счастлива, и это делало моё утро ярким и полным. В её глазах горел огонь, а в воздухе чувствовалась лёгкость и свобода, которую она приносила. Всё остальное было неважно — важно было только сейчас, этот момент.
Видеть её снова такой красивой было настоящим счастьем. Она стояла передо мной, и я не мог оторвать от неё глаз. Красные локоны её волос, как пламя, падали на плечи, отражая свет, придавая её лицу магическую ауру. Эти волосы всегда были её гордостью, их огненный цвет искрился в лучах, заставляя меня забыть обо всём. Я чувствовал, как внутри меня разгорается нечто большее, чем восхищение. Я был поражён её красотой и яркостью, и в этот момент понимал, как сильно я в неё влюблён. Я влюбился не только в её внешность, но и в её душу. Она заставляла меня открываться, показывать стороны, о которых я не знал. И это было удивительно. Мне нравилось, что ей нравились эти стороны, и она принимала меня таким, какой я есть.
Вчерашний вечер укрепил нашу связь. Я не мог забыть её существование. Когда думал, что она может исчезнуть, сердце сжалось, а мысли стали хаотичными. Как можно забыть того, кто изменил твою жизнь? Если она уйдёт, возможно, всё останется прежним, но внутри меня ничего не будет. Я не хотел ходить на вечеринки без неё — это уже не имело смысла. Всё стало другим, когда она вошла в мою жизнь, и я стал другим человеком.
Мы продолжали нашу битву до тех пор, пока усталость не заставила нас остановиться. Мы оба сели на диван, отдыхали, смеялись и поглядывали друг на друга, как будто чувствовали, что между нами больше, чем просто игра. Она была прекрасна, как никогда раньше, её красные локоны были слегка растрёпаны, а на лице играла улыбка, будто она знала, что я понимаю: я уже не могу быть без неё.
Наши руки так сильно устали, что мы не могли ими пошевелить. Мы сидели рядом, наши тела были почти прижаты друг к другу, но слова не были нужны. В этот момент всё было понятно без слов. Я знал, что для неё я не просто кто-то, а тот, кто видит её настоящую, всю, с её огнёнными волосами и внутренней силой. Она была чудом, и я был готов держаться за это чудо, не отпуская.
— Так кто же победил? Ты или я? — её голос был хриплым от усталости, а дыхание тяжёлым, будто каждый вдох забирал последние силы. Она облизывала губы, в её глазах горел огонь жажды, и я знал, что для неё это было не просто игрой. Она не могла быть довольна ничьей. Девушка была так сильно настроена на победу, что я удивлялся, как она до сих пор продолжала бороться, несмотря на усталость.
— Оба. Ничья, — устало опустил плечи, зная, что с ней невозможно поспорить.
— Нет, нет. Меня это не устраивает. Я хочу победить в этой битве.
Кто я был, чтобы спорить с этой красотой и силой духа? В её глазах был вызов, и я знал, что ей нужно было доказательство.
— Ладно, я проиграл, а ты победила, Бунтарка.
— Да! — крикнула она, поднимаясь на ноги, её лицо озарилось победной улыбкой. Но её крик был не тем радостным воплем, который я ожидал. Это был скорее крик усталости, болезненный, как будто победа стоила ей огромных усилий.
Она опустилась на диван рядом, её дыхание было частым и прерывистым, а её красные локоны прилипли к лицу, как будто сама её энергия была на исходе. Я наблюдал за ней, чувствуя, как моя душа рвётся, когда я вижу её такую — сильную и одновременно уязвимую.
Но она всё равно была Бунтаркой. И для неё победа — это не просто завершение игры. Это было доказательство того, что она всегда будет бороться до конца, не сдаваясь, независимо от того, сколько сил уйдёт. И я, конечно, снова восхищался её упорством и желанием не останавливаться.