Глава 23
Мы зашли в здание и сразу почувствовали атмосферу ночного города. Огромные стеклянные двери распахнулись перед нами, и мы шагнули в просторное помещение. Тусклый свет, яркие огни неоновых вывесок и ламп придавали клубу загадочность. Высокие потолки с зеркальными панелями отражали свет, создавая иллюзию бесконечности. В углах зала стояли массивные колонны, скрывающие источники света, придавая интерьеру величие. Люди, как тени, двигались в такт музыке, а звуки ударных, басов и синтезаторов сливались в пульсацию, заставляя пространство дрожать от звуков.
Барная стойка была стильной, из тёмного дерева с металлическими вставками. Бармены, как мастера своего дела, не спеша наливали напитки, создавая ощущение плавности и профессионализма. Бар был окружён людьми — кто-то смущённо переговаривался, кто-то смеялся, а кто-то просто стоял, поглощённый атмосферой.
Но самое интересное было впереди. В центре зала стояла сцена, окружённая красными бархатными шторами, придающими ей интимность. На ней был пилон, сверкающий при свете неоновых огней. Мой взгляд не мог оторваться от девушки, танцевавшей на сцене. Она была поглощена музыкой, её движения были изысканными, полными страсти и энергии. Мои глаза не могли оторваться от её изгибов, от того, как она скользила по пилону, не теряя ни капли грации. Я был ошеломлён тем, что происходило передо мной. Всё, что я знал о ночной жизни, теряло значение перед этим искусством, перед этим вихрем энергии. Я думал, что меня трудно удивить, но Катрин, похоже, нашла тот момент, когда моё удивление могло достичь невероятных размеров. Увидев мой ошарашенный взгляд, она потянула меня к бару, бросив пару шутливых слов.
— Похоже, тебе нужно выпить.
Ночной клуб наполнился яркими огнями и басами, которые врывались в сознание, как удар молнии, заставляя всё вокруг трепетать. Люди танцевали, смеялись и выпивали, но среди этого шума я чувствовал себя как затмённая звезда. Я, который всегда искал стабильности, вдруг оказался в центре хаоса — окружённый неведомыми эмоциями и мыслями, которые не хотел бы разделять. Туманный свет, искрящийся через мигающие неоновые вывески, приглушённо показывал, как каждая деталь этого мира затмевала моё восприятие. Каждое лицо, взгляд, шёпот создавали ощущения, которые я не мог точно уловить, но знал, что нахожусь на грани чего-то неизведанного. И вот она — Бунтарка — стояла передо мной, как фокус всех моих неясных ощущений, как пламя, к которому я не мог не подойти. Я пытался понять, что происходит внутри меня, но мысли ускользали. Её присутствие было настолько захватывающим, что я не мог сосредоточиться на чём-то другом. И, может быть, именно этим она и привлекала — тем, что заставляла меня забыть о правилах, о привычном, о своих страхах.
— Нам пару шотов, — её голос прорезал туман мыслей, как нож, и я почувствовал, как мир вокруг снова начал обретать форму, — Ты как? — когда она повернулась ко мне, её взгляд был пронзающим, её вопрос был прямым, но нежным, как будто она ждала ответа, которого я сам не знал.
— Даже не знаю.
Всё было слишком новым и запутанным. Я не знал, как реагировать, как себя вести, и это вызывало волнение, которое одновременно захватывало и пугало.
— Я рада, что тебе понравилось, — её слова звучали уверенно, как утверждение, но в них было что-то большее, что-то, что заставляло меня подумать: «А что если я что-то упускаю?» Возможно, она ждала от меня большего, и я чувствовал это.
— Не уверен, что сейчас именно это чувствую. Вообще сейчас не знаю, что чувствую, — признался, на мгновение осознав, как странно и беспокойно я себя ощущаю. Это был момент слабости, и я не был готов столкнуться с тем, что она увидит.
Катрин продолжала смотреть на меня, я же только продолжал теряться в своих чувствах.
— Сейчас выпьем пару шотов, сядем за столик, закажем что-то и посмотрим представление, — я понимал, что она не просто пытается помочь мне расслабиться — она уже строила свою игру.
— Какое представление? — её слова, которые она произнесла, застали меня врасплох.
— Танцы девочек на шесте.
Мой ответ вырвался неосознанно, не давая мне времени подумать.
— Не уверен, что хочу смотреть их развратные танцы, — я почувствовал, как слова покидают меня, но не успел остановиться. Это было не просто недовольство, а внутреннее сопротивление всему тому, что здесь происходило.
— Тебе нравятся только мои развратные танцы?
— Да.
— Дай шанс этому клубу, — она сделала паузу, а её улыбка не исчезала, — Если не понравится, то пойдём в другой. Хорошо?
Может быть, это и было тем, что мне нужно было — расслабиться, позволить себе погрузиться в момент, не думая о том, что будет потом. Я кивнул, пытаясь убедить себя, что она права. Нужно было довериться ей, хотя это и казалось сложным. Я не был готов расслабиться, но подумал, что, может, стоит попробовать — так, для разнообразия. Она ведь привела меня сюда с единственной целью — чтобы я выбрался из своей скорлупы, немного повеселился и забыл о напряжённости, которая держала меня. Так или иначе, меня вела одна мысль: этот вечер был шансом увидеть другие стороны жизни.
Я вновь почувствовал себя как в тот момент, когда пятничный вечер начинался с желания уйти, но потом превращался в нечто неожиданное. Внутри меня была неуверенность, будто я снова становился тем зажатым и обиженным парнем, который всегда сидит на обочине. Обида на Катрин всё ещё пульсировала где-то внутри. Я был злой на неё за то, что она выиграла, а теперь заставляла меня провести с ней две недели, на которые я не подписывался. Она была для меня источником проблем, тем, кого я считал побеждённым, и я хотел доказать себе, что могу выиграть в этой игре.
Но, как это часто бывает, всё оказалось иначе. Это была её победа. Она не только выиграла спор, но и преподнесла мне урок, который я не ожидал: «Книги — это не всё, и погружаясь в них, ты не получишь ни настоящих друзей, ни радости, ни отношений». В этом клубе, среди шума и ярких огней, я понял, что она была права. Здесь, в этом совершенно не моём мире, можно было научиться веселиться, а не только читать страницы, скрываясь от жизни.
Мы нашли место на одном из диванов. Я почувствовал, как мои плечи расслабляются, и я взглянул на девушку. Она была настолько уверена в себе, в том, что мы здесь, и готова наслаждаться моментом. И, возможно, я тоже мог бы почувствовать нечто похожее.
Нам принесли напитки и закуску. Я взял бокал, ощущая его тяжесть, которая немного убаюкивала мои нервозные мысли. Закуска была не просто вкусной, а такой простой и привычной, что сразу напомнила мне: иногда в жизни не нужно усложнять.
— Давай выпьем. Первый тост, конечно же, за веселье.
Я поднял стакан, не задумываясь, как бы с улыбкой поддаваясь её настроению. Мы выпили, и первый глоток был словно маленький шаг в неизведанное, в этот мир, который я не знал, но всё равно ощущал своим.
— Следующий тост за тобой.
— Давай выпьем за нас? — предложил я, чувствуя, как в этом предложении кроется что-то большее, что-то настоящее, не подчиняющееся правилам и ожиданиям.
— Я только за, — её ответ был быстрым, без колебаний, и второй стакан мгновенно оказался пустым.
Я почувствовал лёгкое головокружение, но не из-за алкоголя, а скорее от того, что в этом моменте я наконец-то начал отпускать свою строгость, свои сомнения.
Внезапно её взгляд стал более сосредоточенным, она как будто почувствовала, что что-то сейчас должно произойти. Она немного наклонила голову, и её голос был низким и почти загадочным:
— Начинается, — сказала Катрин, привлекая моё внимание.
Я перевёл взгляд туда, куда она смотрела.
Девушки на шесте двигались плавно и уверенно, их движения были наполнены грацией. Каждое вращение и подъём создавали иллюзию лёгкости, несмотря на трудности, скрытые за этим искусством. Их тела скользили вдоль металлического стержня, добавляя больше страсти и провокации с каждым движением.
Но для меня зрелище казалось неуместным и даже раздражающим. Я не мог понять, почему девушки выбирают такой способ самовыражения, и мой взгляд становился всё более отстранённым. Вместо возбуждения или впечатления это зрелище оставляло меня равнодушным.
Мы сидели за столом, попивая и закусывая, в то время как две полуголые девушки продолжали танцевать. Их движения оставались всё более плавными и обольстительными, но для меня всё это было как бы вдалеке. Раньше, возможно, я бы смотрел с интересом, с лёгким смущением, а может, и с возбуждением. Сейчас же я чувствовал лишь безразличие. Мой взгляд снова и снова скользил по ним, но ничего не трогало. Щёки горели от алкоголя, но не от того, что происходило на сцене. Всё, что когда-то могло бы будоражить, теперь не имело значения.
— Тебе нравится? Красиво же танцуют, да? — спросила Бунтарка, она явно ждала моего мнения, словно надеясь услышать подтверждение своей правоты.
Я всё ещё не мог понять, что в этом было привлекательного. Это казалось отвратительным, даже мерзким. Не из-за самих девушек, которые, кстати, действительно старались и делали всё, что могли. Просто, сидя рядом с Катрин, эта сцена теряла всякий смысл.
Я посмотрел на неё и почувствовал её взгляд, внимательно следящий за моими реакциями. Несмотря на всю свою уверенность, я не мог соврать.
— Извини, но нет, — произнёс я, немного отводя взгляд, — Лучше бы...
Лучше бы она сама станцевала для меня. Это было бы совсем другое дело, не просто красиво, а настоящее. Все эти танцы на шесте казались мне чуждыми, не тем, что я хотел бы видеть. Я не мог наслаждаться этим зрелищем, когда рядом сидела она — Катрин. В этот момент я понял, что на самом деле хотел бы увидеть её в другой роли. Роль танцовщицы на шесте была бы совсем другой, если бы она была в центре внимания, если бы её движения были направлены только ко мне.
Желание, возникшее внутри меня, не оставляло выбора и тянуло вперёд. Я не договорил, понимая, что вечер только начинается. Это ещё не тот момент, чтобы скрыться в тени. Всё только начиналось, и теперь мне нужно было понять, насколько Катрин готова перейти на новый уровень. А вдруг она откажется? А вдруг она не захочет танцевать для меня? Это была большая перемена, и нужно было спросить, даже если это означало рисковать.
Выбора не было, и я решил — нужно спросить.
Катрин внимательно следила за мной, и с каждой секундой я ощущал, как её напряжение нарастает. Она не могла понять, что скрывается за моими словами, и это придавало её взгляду настороженность, как если бы она ожидала, что я скажу нечто, что расставит все точки над «i». Но в этот момент мне хотелось затянуть паузу, сохранить эту тишину, чтобы она почувствовала — я точно знаю, чего хочу.
— Лучше бы что, Макс? Почему тебе не понравилось?
— Сейчас мне всё понравится, — в моих словах скрывалось что-то неуловимое, что заставило её насторожиться, — Ведь я понял, какое желание я хочу тебе загадать.
В её глазах мелькнула нерешительность, она сглотнула, как будто пытаясь понять, что именно я от неё хочу. В этот момент в её внутреннем мире что-то начало рушиться, и всё становилось гораздо более серьёзным, чем ещё минуту назад.
— Каково твоё желание?
Я придвинулся чуть ближе, почувствовав, как меняется её дыхание. Она ждала, и мне нравилось ощущение этого ожидания, этой хрупкой нити, которая связывала нас в этот момент. Я прошептал ей на ухо, на грани между реальностью и фантазией:
— Я хочу, чтобы ты станцевала для меня.
Она отстранилась немного, удивлённо уставившись на меня, с выражением замешательства и напряжения в глазах.
— Там? — девушка указала вперёд, на сцену, где девушки продолжали свои танцы. В её вопросе было что-то озадаченное, будто она не совсем понимала, что я имею в виду.
— Нет. Я не хочу, чтобы кто-то ещё любовался тобой, кроме меня.
Катрин немного замолчала, будто обдумывая, что это могло бы значить. И вот, наконец, она нарушила тишину, её голос стал мягким, но в нём звучала лёгкая дерзость.
— Пойдём в VIP-зону?
Эта идея меня не радовала. Вип-зона звучала заманчиво, но не решала главную проблему. Там тоже могло быть нечто чуждое, а любой мог в любой момент отодвинуть шторку — и мы снова оказались бы в центре внимания. Я не хотел, чтобы кто-то стал свидетелем происходящего между нами.
— На втором этаже есть вип-комнаты, где также есть шесты для танцев.
Её слова застали меня врасплох. Будто она почувствовала, что я не до конца готов, что мне нужно нечто другое — более уединённое место, где только мы и эта атмосфера без лишних взглядов. В её предложении читалось не только понимание, но и желание создать для меня комфорт, позволить расслабиться и полностью погрузиться в момент.
Я кивнул, осознавая, что именно этого мне и не хватало — пространства, свободного от всего лишнего. Отступать теперь не имело смысла.
— Да, пошли туда.
Мы встали и направились к барной стойке, где договорились о номере комнаты. Бармен с улыбкой встретил нас, но я заметил, что девушка что-то ещё обсуждала с ним. Что-то про напитки... Почему-то я не особо обращал на это внимание, ведь мне было всё равно. Всё вокруг казалось мелким и незначительным, когда внутри начинает нарастать странное ожидание.
Поднявшись на второй этаж, я чувствовал, как сердце забилось быстрее. Мы подошли к двери, нам вручили ключ, и я услышал, как металлический стержень с лёгким звоном задвигается в замке, открывая путь в наш номер. Когда я вошёл, мой взгляд скользнул по номеру. Пространство оказалось небольшим, но уютным и наполненным интимностью. Всё просто, но со вкусом: кровать, диван, маленький столик... и шест, который притягивал взгляд, словно центр этой комнаты.
Кровать стояла слева, слегка обособленная. Её тёмные линии контрастировали с мягким светом из окна. Она выглядела уютной, но вызывала странные, приятные ассоциации. Напротив двери — небольшой диван, компактный, но достаточно просторный для двоих. Его тёплая обивка словно манила прикоснуться. Рядом — ненавязчивый, но стильный столик. А напротив — шест. Он не просто дополнял интерьер, а создавал атмосферу, обещая нечто большее. Расположенный так, чтобы его было видно и с дивана, и с кровати, он становился центром комнаты, задавая ей ритм — ритм ожидания и интриги.
Почти сразу за нами вошёл официант с подносом напитков для Катрин. Его шаги звучали глухо, голос — сдержанно вежливо. Когда он ушёл, комната сомкнулась вокруг нас. Я опустился на диван, чувствуя, как пульс учащается. Ожидание витало в воздухе, пронизывая каждый взгляд, каждое движение.
Я вздохнул, а девушка, не говоря ни слова, обошла меня и включила подсветку шеста. Мягкий свет осветил комнату, погружая её в полумрак, но при этом делая каждую деталь чёткой и яркой. В отблесках мерцающего света её силуэт словно ожил, отбрасывая на стены игривые тени — казалось, пространство само начинало танцевать. Она выключила основной свет, и атмосфера сразу изменилась. Подсветка была идеальной: не слишком яркой, но достаточно выразительной, чтобы подчеркнуть её фигуру. Всё стало мистическим, заманчивым, будто время замедлилось. Даже стены теперь казались частью чего-то большего.
Бунтарка подошла к столу, ловко налив напитки, и, не скрывая своей уверенности, предложила мне стакан. Я взял его в левую руку, чувствуя, как стекло холодит мои пальцы, но это было не настолько важно. Важнее было её присутствие, её взгляд, который я ощущал даже без того, чтобы смотреть в её глаза. Девушка подошла ко мне и села на колени. На мгновение я растерялся. Мы пришли сюда ради её танца, ради обещания чего-то яркого и необычного. Но она намеренно замедляла момент. Я пытался разгадать, чего она хочет. Наши ожидания переплелись, и теперь я не знал, что будет дальше.
Её близость, движения, прикосновения — всё играло с моими чувствами, заставляя теряться в происходящем. Мы были так близки, но между нами оставалась едва уловимая грань, словно невидимая стена, которую она не пыталась разрушить, а, возможно, лишь укрепляла.
— Эта комната будет в нашем распоряжении целый час. Не переживай, я выполню твоё желание, и ты получишь от меня танец на шесте, — прошептала мне девушка, её тёплое дыхание коснулось моего уха.
Расслабившись, я положил руку на её талию, чувствуя, как её тело откликается, будто создано для моих прикосновений. Она слегка прижалась ко мне, и в этом движении проскользнула едва заметная дрожь, разжигая моё собственное желание. Я медленно скользнул рукой вниз, ощущая тепло её кожи. Пальцы скользнули по бедру, лёгким движением я сжал его — и между нами вспыхнула искра, тонкая, невидимая, готовая превратиться в пламя.
— Почему именно танец ты захотел от меня?
— Потому что мне плевать на девушек, которые танцевали. Они меня ни капли не возбуждали. Я хотел увидеть тебя, как ты танцуешь для меня, — это было признание того, что она — единственная, чьё присутствие имеет значение, чьё тело может зажечь во мне огонь.
Катрин слегка наклонила голову, её губы приоткрылись, словно она пыталась уловить в моих словах нечто большее, чем просто желание. В её пронзительном взгляде был целый мир, который мне хотелось разгадать.
— Я буду танцевать только для тебя сегодня.