Глава 18
Я проснулся от необычного холода. Рука потянулась по постели — её тепло исчезло. Открыл глаза, и пустота охватила меня. Несколько секунд не верил, что она ушла. Тревога заполнила сознание. Я повернулся на бок и увидел, что её место было пустым. Это был тот момент, когда ты просыпаешься и не понимаешь, как долго ты был в этом сне, в её объятиях. Лёгкое недоумение стало растекаться по моему телу, и я поднялся.
Шаги привели меня на кухню. Свет из окна играл на её лице, отражая утренний свет. Сидя у окна, Катрин была невероятно красива. В её руках дымился сигаретный дым, создавая завихрения в воздухе. Она не обратила на меня внимания, поглощённая мыслями. Её черты, освещённые холодным светом, казались особенно тонкими, а фигура, окружённая дымом, — почти нереальной.
Я стоял в дверях, глядя на неё, и почувствовал, как сердце забилось быстрее. Невозможно было не заметить её грацию и ту атмосферу, которую она создаёт даже в простых моментах. Она повернула голову и, увидев меня, улыбнулась.
— Доброе утро, ночной хулиган.
Смех, полный уверенности, вырвался у неё, как будто она держала свой собственный мир. Я почувствовал, как её энергия захватывает меня. Мне не нужно было ни слов, ни вопросов. Я знал, что мне с ней хорошо. Что-то в её глазах заставляло забыть обо всём остальном.
— Ну да, я такой.
Она докурила сигарету, бросила её в пепельницу и встала. Подойдя ко мне, Катрин обвила руки вокруг моей шеи и притянула к себе. Наши губы встретились в долгом поцелуе, полном страсти. Я чувствовал, как её дыхание затмевает всё вокруг, и её тело прижалось ко мне. Я забыл обо всём — не было ни времени, ни пространства, только мы — два сердца, бьющихся в унисон.
Запах сигаретного дыма всё же не покидал её губ, но он не имел значения. Важно было, как всё сошлось в этот момент. Всё остальное исчезло, остались только она и я, в этом поцелуе, где не было ни конца, ни начала.
Когда, наконец, мы оторвались, наши губы ещё продолжали искать друг друга, но воздуха не хватало. Наши взгляды встретились, и мы начали хватать воздух, пытаясь восстановить дыхание, будто этот момент мог бы длиться вечно. Катрин обняла меня, и я, не раздумывая, начал гладить её волосы. Мы стояли так, а мир вокруг просто исчез.
— И какие планы у тебя на сегодня?
— Никаких.
— Как это у моей Бунтарки нет планов? Что-то странное. Или пока я спал, тебя подменили? — я прищурился, смеясь с лёгким подтекстом, намекая на её привычку быть импульсивной, полной идей, которых хватило бы на десятки дней вперёд.
Девушка рассмеялась, а в её глазах играла искорка, но они тут же стали загадочными, скрывающими больше, чем показывали.
— Планы есть, но не на сегодня. Пока что проведём время в этой квартире.
— Я не против провести с тобой время наедине дома. Чем займёмся?
— Пойдём в магазин, потом приготовим ужин, а затем посмотрим вместе фильм. Как тебе такой план? — улыбаясь и чуть наклонив голову, ожидала моего ответа с каким-то особенным интересом. Её глаза светились, полные искреннего любопытства, как у ребёнка, который только что придумал что-то значительное, но ещё не знал, как это воспримет мир.
— Мне нравится, но... — я протянул, но не успел договорить, потому что вдруг её взгляд стал другим. В нём появилась тень беспокойства, как если бы она почувствовала, что я замолчал не просто так, что я скрываю что-то, неведомое ей.
— И что же ночному хулигану не нравится в моём плане? — её голос стал резче.
— Я хочу узнать тебя поближе, — я сказал это, и, как только слова сорвались с губ, я почувствовал, как тишина вдруг стала слишком плотной, как если бы она поглотила всё вокруг.
— В каком смысле? — Бунтарка отстранилась от меня, её тело стало напряжённым, а взгляд, который она мне бросила, был полон лёгкой тревоги. Я заметил, как она словно закрылась, отступая в свой мир, и я почувствовал, как между нами выросла дистанция, которую, возможно, сам и создал.
— Я хочу узнать тебя как человека. Что тебе нравится? Какая твоя жизнь была до встречи со мной? — я не знал, как она воспримет мои слова, но в глубине души надеялся, что она откроет мне то, что скрывает — свои настоящие чувства, те, которые она так тщательно прятала.
— Не уверена, что смогу ответить на все твои вопросы, — её голос прозвучал с явным сомнением, словно она не была готова делиться этим с кем-то, а может, и с самой собой.
В её скепсисе я уловил нечто хрупкое — мягкость, скрывающую уязвимость, открытость и страх перед тем, что может быть раскрыто. Я не мог позволить этому моменту пройти, не мог оставить её с её сомнениями.
Осторожно взял её за руку, как если бы боялся, что резкий жест разрушит этот хрупкий мир, в котором она существовала. Положил её ладонь на свою грудь, ощущая, как её пальцы едва касаются моей кожи, слегка дрожа. Это было так интимно и искренне. Я почувствовал, как её дыхание успокаивается, как будто она осознала, что я рядом, готов поддержать, не требуя ответов. Мой взгляд мягко встретился с её, и я надеялся, что она почувствует, как важно для меня, чтобы она открылась, когда будет готова.
— Я не требую от тебя ответов на те вопросы, на которые ты не захочешь отвечать, — сказал тихо, стараясь передать спокойствие в голосе. — Мы мало знакомы, и я понимаю, что тебе нужно время, чтобы привыкнуть ко мне. Я не буду задавать слишком личных вопросов, обещаю. Ты можешь отказаться от ответа в любой момент. И я, в свою очередь, буду рад ответить на твои вопросы, если они у тебя есть, — добавил я, не желая создавать давления. Я смотрел на неё, надеясь, что она почувствует искренность в моих словах.
Её взгляд, скрытный и насторожённый, говорил о том, что она не привыкла к такой открытости, а тянущиеся секунды молчания усиливали ощущение, что девушка что-то скрывает. Я чувствовал, как её внутренний мир огорожен невидимой стеной, но знал, что, если мы будем пытаться, возможно, сможем прорвать этот барьер.
— Сначала надо хотя бы начать, — пытался найти слова, которые смогут разрушить эту напряжённую тишину.
— Хорошо, давай попробуем, — неохотно, но с явным усилием сказала Катрин. Я понял, что ей нелегко сделать этот шаг, но что-то в её тоне подсказывало, что она готова попробовать. И я ощущал, как этот первый, пусть и маленький шаг, всё же важен.
— Тогда вопросы будут о теперешней тебе, хорошо?
— Сейчас? Прямо сейчас? — её глаза расширились, и на лице отразился лёгкий испуг, как если бы она была поймана врасплох.
Видно было, что она не ожидала, что всё начнётся так стремительно. Она, наверное, думала, что я смогу дать время, подготовить её. Но всё случилось слишком быстро. Её голос звучал растерянно, как будто она оказалась в незнакомом мире.
— Да, а что ждать? — я не мог позволить ей отступить, не мог позволить себе сомневаться в её готовности продолжить.
Несмотря на это, в её взгляде я видел борьбу. Она пыталась скрыть неуверенность, но её взгляд выдал её — в нём боролись желание отступить и желание остаться, быть услышанной. Оставалось только надеяться, что она найдёт силы довериться мне.
— Хорошо, — девушка выглядела растерянной, как будто сама не ожидала, что согласится, и я заметил, как её губы слегка дёрнулись, а взгляд ушёл в сторону. Я не торопил её, но продолжал смотреть с ожиданием.
— Ты говорила про еду. Какое твоё любимое блюдо или что ты обычно любишь кушать?
Внезапно Катрин засмеялась — звонкий, радостный смех, как освобождение. Она выдохнула, сняв тяжёлую ношу, и её тело расслабилось. Этот смех показал, что её страх был не таким уж страшным. Возможно, всё это время в её голове была тень беспокойства, а теперь она поняла, что всё это не так опасно. Нож, который она представляла у её горла, оказался игрушечным.
— И это всё, что ты хочешь знать? — она приподняла одну бровь, как будто ожидала, что вопросы будут более захватывающими, более сложными. — Я думала, будет что-то пострашнее.
— Нет, я хочу узнать больше про фильмы. Мы будем смотреть твой любимый фильм? Если нет, то какой твой любимый фильм? Какие жанры тебе нравятся? Я так хочу знать о тебе больше! Я хочу знать всё, что касается тебя: твои увлечения, твои предпочтения... как ты стала такой умной... всё, что ты готова рассказать мне о своей жизни. Но... я не хочу, чтобы ты меня боялась. Отвечай по мере своих возможностей и уровня доверия ко мне, пожалуйста.
— Физически я тебе доверяю, знаю, что ты не причинишь мне вреда. Но говорить о прошлом тяжело.
— Тогда давай поговорим только о настоящем. О том, что происходит здесь и сейчас. Ты готова? — я попытался сделать голос более уверенным, но внутри ощущался лёгкий страх, что я могу задеть её чувства.
— Тогда я с радостью на них отвечу! — в её глазах снова зажглись огоньки интереса, и я понял, что всё будет в порядке. — Я не привередлива в еде. Люблю есть всё. У меня нет аллергии на продукты, ну или, по крайней мере, я об этом не знаю. Люблю кушать традиционные блюда нашей страны. Иногда готовлю, но редко, только когда есть особое желание. Сегодня оно есть, так что давай приготовим мясо с гарниром. Или ты хочешь приготовить что-то другое?
— Мне тоже, на самом деле, не важно, что кушать. Главное, чтобы вкусно было. Я тоже не аллергик, — я был рад, что в этом мы совпали. — Вот, мы нашли ещё что-то, что нас объединяет.
Я почувствовал, как пространство между нами становится немного теплее, как будто мы действительно начинаем понимать друг друга.
— Может, мы правда друг другу подходим? — неожиданно вырвался вопрос.
Мои слова повисли в воздухе, и я вдруг осознал, как важно для меня услышать её ответ. Но я не знал, как она его воспримет. Надежды было много, но ещё больше — неопределённости, как в тот миг, когда зима уступает место весне, когда воздух наполняется обещанием чего-то нового.
Каждое слово, каждое движение в этом разговоре было не просто обменом информацией, а чем-то гораздо более глубоким.
Катрин тяжело вздохнула, её плечи дрогнули, и она отвернулась. В этом движении было отчаяние, словно она пыталась скрыться от переполнявших её чувств. Я стоял неподвижно, не зная, что сказать, но понимал — мне нужно сделать шаг вперёд. Я уже хотел подойти, спросить, что случилось, но, прежде чем успел, она резко повернулась обратно.
— Ты понимаешь, что ты сам привязываешь себя ко мне и давишь на меня, чтобы я ответила тебе взаимностью? — каждое её слово словно сжигало меня изнутри, и я не знал, что ответить. — Я так не могу.
Я шагнул ближе, но всё же остался в нескольких шагах от неё, боясь ещё больше её напугать. Знал, что важно сказать, но слова не шли. Однако я заставил себя говорить, медленно и уверенно:
— Я не хочу давить на тебя. Я говорил и ещё раз повторю: я не хочу на тебя давить. Просто иногда не могу сдержать то, что происходит внутри меня. Это нечто большее, чем просто желание... — нервно сжал кулаки, чувствуя, как в груди всё сжимается. — Думаешь, я сам не в шоке от последних трёх дней? Я не думал, что способен на такие чувства, особенно к тебе.
Её глаза, наполненные сомнением, стали ещё более холодными. Я видел, как она внутренне закрывается от меня, как будто её душа отгораживается невидимой стеной. Её слова резали воздух, словно лезвие:
— Я не подхожу тебе.
Мне стало тяжело. Отчаяние пропитывало мысли, а желание удержать её стало почти физическим. Катрин сделала шаг назад, собираясь уйти, но, когда проходила мимо, я не мог этого допустить. Без раздумий схватил её за локоть, чувствуя, как её тело напряглось от моего прикосновения.
— Мой разум кричит об этом, — сказал я с глубоким отчаянием, — а сердце... моё сердце хочет прижать тебя к себе и не отпускать. Ты чувствуешь это? Я не могу просто отпустить тебя.
В её глазах пробежала боль, она сжала губы и попыталась вырваться, но я держал её крепко. Мы оба были на грани. Я видел, как она борется с собственными чувствами, как не может поверить в то, что происходит.
— И кого же ты послушаешься? Кто прав? — её голос дрожал, и в нём звучала смесь гнева и отчаяния.
Во мне всё бурлило, и я не знал, что делать, но понимал — отпустить её не вариант. Возврата назад не было. Я не мог просто забыть её или пройти мимо.
— Я хочу это выяснить. И я уверен, что выясню, когда мы разберёмся с нашими желаниями.
Но она, словно не слыша, снова попыталась вырваться. Я чувствовал её напряжение, но не отпускал её руку. И вдруг она произнесла:
— Отпусти. Я пойду собираться в магазин. Если хочешь пойти со мной, обувайся.
Её слова были короткими, но в них звучала боль и желание уйти. Я почувствовал себя беспомощным. Отпустил её руку — и она исчезла в дверях.
Я стоял, глядя ей вслед, охваченный сомнениями и тревогой. Не знал, что будет дальше, но чувствовал — это не конец. Ситуация обострялась, и нужно было что-то делать. Я мог лишь ждать, надеясь найти правильный путь, но в глубине души боялся, что уже слишком поздно.