Глава 16
— Мне так хорошо. Мне никогда так хорошо не было с другими, — прервала тишину моя Бунтарка, её голос дрожал от счастья и лёгкой беззаботности. В её глазах вспыхнула искра, как будто она впервые поняла, что такое настоящее удовольствие.
Я посмотрел на неё, и в груди сразу стало тепло. Всё казалось таким простым и таким истинным, когда я был с ней.
— Мне тоже. А ещё мне никогда не было так весело, как с тобой. И дело не в том, где мы, а в том, что я с тобой. Ты была права, до тебя я даже не знал, что такое веселье, — я чувствовал, как в груди всё разгорается от того, что она рядом. Это было нечто большее, чем просто веселье. Это было чувство полёта, когда ты на высоте, и всё вокруг кажется ярким и живым.
Катрин оторвалась от меня, её тело двигалось так плавно, что я не мог не следить за каждым её жестом. Девушка решила поменять позу, села мне на живот, и я почувствовал, как её вес отразился на мне, принося с собой что-то мощное и живое. Она продолжала, как и прежде, гладить ладонями мою грудь, и её прикосновения были настолько нежными и теплыми, что я невольно затаил дыхание, ловя каждый момент. Она была такая сильная и страстная, что я не мог не восхищаться её настойчивостью и тем, как она умеет делать каждый момент особенным.
— Я же говорила, что всегда добиваюсь того, что хочу. Я хотела, чтобы тебе было весело, и вот, тебе весело.
— Это точно. С тобой не соскучишься, — мой взгляд стал более прямым. — У тебя было "это" с другими парнями?
— Что ты имеешь в виду, говоря слово "это"? — она начала заигрывать со мной, её губы играли в тени, а взгляд становился всё более пылким.
— Поцелуй у тебя точно был, я это видел, — сказал я с лёгкой ноткой ревности, — Я говорю про отношения и секс.
— Да, и то, и другое. Тебе не нравится такой ответ? — она ждала моей реакции.
Мне и правда не нравилось, что у неё это было до меня, хотелось быть её первым во всём, оставить свой след в её жизни, но это ощущение было болезненным, как укол.
— Да, — в моём голосе звучала скрытая боль, которую я не хотел показывать ей.
— Какая разница, с кем я была до тебя, если я сейчас с тобой? Ты всё равно не узнаешь, кто это был и что я делала с ними, так что нет смысла думать об этом. Ну ладно, кроме Димки. Да и то у нас были только поцелуи, и то ты видел. Больше ничего у меня с ним не было.
Её слова обнадёжили, но не убрали боли в груди. Я ощущал, как её пальцы скользят по коже, а руки обвивают меня, как укрывая от мира. Она была здесь, и это было главное.
Катрин провела рукой по моим соскам, и её прикосновения пронизывали меня, разжигая огонь внутри. Моё дыхание сбилось, и в голове была лишь она — страстная и горячая, всеобъемлющая.
— Я до сих пор не могу поверить, что у тебя никогда не было никого.
— Ты мне не веришь? — я чуть наклонил голову, и в моих глазах была мягкая искренность, которая, надеюсь, могла растопить её бунтарское сердце.
— Я верю каждому твоему слову, — в её голосе прозвучала нотка заботы, словно она боялась, что может задеть меня чем-то лишним.
— Просто ты очень красивый парень, хоть и одевался как зануда. Этот стиль тебе действительно идёт. Ты выглядишь так уверенно и естественно, не меняй его, хорошо?
— Как скажешь, моя Бунтарка, — я откинулся назад, глаза блеснули в тени, мой голос стал чуть более игривым, но в нём ощущалась некая привязанность, как будто наконец-то нашёл свой дом в её словах.
Девушка засмеялась, и этот смех был как музыка — свободный, лёгкий, словно она сняла с себя все напряжение и позволила себе быть собой.
— Мне интересно, чем же завершатся наши две недели. Не сбежишь ли ты от меня, как от огня, после пятницы?
— Ты так и не сказала, что меня ждёт в пятницу, — это был лёгкий упрёк. Мне хотелось знать, что за загадку она приготовила, но Катрин, как всегда, оставляла меня в неведении.
— Это будет очень эмоционально и ярко. Но я всё ещё не уверена, понравится ли тебе.
— Ты меня заинтриговала, — я не смог удержаться и провёл руками по её бедрам, ощущая, как кожа реагирует на прикосновение.
Поднимал ладони то выше, почти до талии, то опускал до колен, медленно, стараясь прочувствовать каждый момент, каждую секунду. Девушка вздрогнула, но не отдернула руки, и я почувствовал, как её дыхание стало прерывистым.
— Там будут другие парни?
Мне не хотелось видеть её друзей, которые могли бы её трогать. Мысли о том, что кто-то коснется Катрин, заставляли меня нервничать. Даже простые объятия стали для меня чем-то интимным. Я не хотел делить её с другими, чтобы кто-то прикасался к ней, как я. Всё это было моим, только моим.
— Да. Но им точно не будет до меня, если ты об этом.
— Знакомые? — я вновь спросил, пытаясь разгадать, что скрывается за этими словами. В этом вопросе было что-то большее, чем просто любопытство. Мне нужно было понять, насколько она уверена в том, что всё под контролем.
— Как ты знаешь, я популярная личность. Меня многие знают, и, конечно, есть вероятность, что мы встретим моих знакомых. Но тебя это волновать не должно. Все знают, что я не состою в официальных отношениях и не собираюсь. Но также все знают, что я не потерплю хамского отношения к себе.
— К тебе уже однажды отнеслись по-хамски, и могут сделать это снова. Как бы ты ни была горда и самоуверенна в своих силах, ты сама знаешь, что против мужчины, особенно если он пьян, вряд ли устоишь.
Я заметил, как её лицо напряглось, глаза стали тёмными, как бездна, но она не ответила. Её губы сжались в линию, но она ничего не сказала, лишь её взгляд стал отстранённым. Я не мог избавиться от мысли, что этот взгляд пронзал меня насквозь.
— Знаю, и что мне теперь не выходить из дома, потому что меня могут изнасиловать? Ты это предлагаешь? — в голосе слышалась не только обида, но и попытка вернуть контроль.
Девушка смотрела на меня, её глаза метались между гневом и отчаянием. Её интонация говорила, что она чувствовала себя уязвимой — Катрин обиделась. Я видел, как она встала и отошла, не сказав ни слова. Пространство между нами стало огромным, как пустота. Она не выдержала, ей было слишком больно, но в её молчании я понял, что она просто не хотела показывать свою слабость.
— Я не хотел тебя оскорбить. Я просто волнуюсь. Тебя могут обидеть, а меня может не быть рядом. Эта мысль приводит меня в бешенство.
Я чувствовал, как в груди сжалась боль и страх. Мысль о том, что с ней может случиться что-то ужасное, была хуже любого кошмара. Бунтарка не ответила сразу, но, почувствовав глубину моих слов, подошла ко мне и легла на плечо. Я ощущал её дыхание — горячее и тяжёлое. Она обняла меня за талию, и я почувствовал, как её тело расслабляется. Это было спасение для меня. Я мог бы сидеть так вечно, но её слова вернули меня в реальность.
— Этого не случится.
— А если бы я не пришёл, что было бы?
— Я не хочу об этом говорить, — девушка словно пыталась скрыться от самой себя, не дать себе сдаться, — Пошли лучше, покупаемся ещё раз.
Я молча кивнул. И всё, что оставалось, — это попытаться верить, что всё будет хорошо.
Мы встали, и я обнял её, прижимая её спину к своей груди. Я почувствовал, как её тело расслабляется, дыхание становится легче, а сердце бьётся в такт моему. Её кожа была тёплой и гладкой, и я знал, что она чувствует каждое моё движение. Но в тот момент меня волновала не только её близость, но и то, что я должен был ей сказать.
— Просто пообещай, что будешь максимально осторожна с другими мужчинами, — я ощущал, как пальцы сжимаются на её талии, как меня охватывает смешанное чувство страха и заботы.
Я отпускал её, но не мог понять, почему она снова готова рисковать. Почему не понимает, что мне это не безразлично? Я не понимал её беспечность, это нелепое стремление к риску. Всё во мне кричало, что так не должно быть. Почему она не могла просто быть осторожной?
Я видел, как она поворачивается ко мне, её глаза полны искренности и боли. Её руки медленно ложатся мне на лицо с какой-то трогательной заботой, и я ощущаю тепло её пальцев.
— Обещаю. Я буду максимально осторожна с другими мужчинами. Я доверяю только тебе. Знаю, что только ты меня не обидишь и что ты не желаешь мне зла, иначе не переживал бы так за меня. Но и ты пойми меня.
— Хорошо.
Я взял её за руку, и мы вошли в холодную воду. Но её прикосновение было тёплым, невыносимо притягательным. Я обнял её за талию, притягивая ближе. Она обняла меня за шею, и наш поцелуй был медленным, но страстным. Её губы двигались в такт с моими, дыхание становилось быстрее, а тела сливались в единое целое. Мы не искали слов — всё говорили ощущения. Иногда поцелуй превращался в борьбу желаний, но в этом была гармония. Мы не думали о завтрашнем дне — в этот момент мы были одним целым, и этого было достаточно.