Глава 15
Мы сидели на берегу, смотрели на восход солнца. Небо наполнялось нежно-розовыми и золотистыми оттенками, переходя в ярко-оранжевые полосы, как будто сама вселенная разгоралась от первых лучей. Они проникали через облака, рассекая их, и золотили горизонт. Вода отражала всё это великолепие, делая пейзаж ещё более завораживающим.
Катрин встала, и я невольно задержал дыхание. Она поднималась, как часть восхода, её фигура выделялась на фоне огненно-оранжевого неба. В её волосах, заплетённых в косу, играли отражения солнца, создавая вокруг неё ауру светящегося огня. Лёгкий бриз плавно обвивал её стройную фигуру. Каждое её движение было наполнено лёгкостью, как если бы она танцевала на берегу, ведомая ритмом восхода.
Она подошла к дереву, достала сигарету и зажгла её. Когда дым взвивался в воздух, казалось, что свет отражается в её глазах, создавая ощущение, что она — не просто человек, а чудо, сроднившееся с природой. В её лице была нежная уверенность, а лёгкая усмешка на губах говорила, что она чувствует себя прекрасно в этот момент. Ничто не могло омрачить её беззаботное состояние.
Я лёг на песок и, не отрывая взгляда, наблюдал за ней. Девушка курила, садясь возле меня, с каждым вдохом её глаза становились более мечтательными, а кожа — золотистой, как и сам восход. В этот момент, среди звуков волн и туманных рассветных лучей, она была неотразимой, как сама утренняя заря, освещая всё вокруг, оставляя лишь чувство умиротворённой красоты и волнующей магии.
Я потянулся и лёгкой рукой коснулся её спины, словно пытаясь передать ей часть этого прекрасного света, который обогревал нас обоих.
— Ты и без меня знаешь, что курить вредно, особенно для девушек и их организма, — мои слова, как будто не имеющие веса, растворялись в воздухе, но я чувствовал, что она всё равно их услышала.
Бунтарка повернула голову ко мне, и в её глазах, как в озере, отражалась вся палитра рассвета. С каждым движением её взгляда мир становился яснее, и я не мог оторвать от неё глаз, как если бы вся эта красота могла исчезнуть в любой момент.
— Знаю. Пока рожать я не собираюсь, так что можно позволить себе немного вредности.
Она сделала затяжку, и её взгляд стал задумчивым, будто она хотела что-то сказать, но не находила слов.
— Ты хочешь детей?
— В будущем, да, — её взгляд был задумчивым, но в то же время искренним, — А ты хочешь стать добровольцем в роли отца, раз спрашиваешь?
— Не знаю. Я не уверен, какая мама из тебя получится... Сможешь ли ты бросить свою весёлую жизнь, полную неожиданных приключений и беззаботных вечеров, и посвятить себя семейной жизни?
Я знал, что она была целеустремлённой и независимой, вела жизнь без обязательств, привязанностей, полную веселья и свободы. Но всё ли это действительно значило для неё?
Катрин молчала, затянулась сигаретой, и я заметил, как её пальцы дрожат. Это было не от холода, а от скрытого напряжения.
Когда она наконец докурила, потушила сигарету и положила окурок мне в карман, словно оставляя там что-то большее, чем просто мусор.
— Не хочу мусорить, заберу и выкину потом, хорошо? — сказала, не глядя мне в глаза.
Девушка приблизилась и опустилась на меня, её тело, как всегда, тёплое и мягкое, прижалось. Я почувствовал, как её дыхание стало ровным, как рука скользнула по моей груди, едва касаясь кожи. Каждое её прикосновение было нежным, словно она пыталась показать мне что-то важное, большее, чем просто физический контакт.
— Я готова ради своих детей на всё. В том числе и оставить свою теперешнюю жизнь. Я готова начать всё с чистого листа, если нужно ради них.
Я обнял её крепче, пытаясь задержать этот нежный, но тревожный момент. В её глазах была тень чего-то неопределённого, но я знал, что она готова изменить свою жизнь ради чего-то важного. Слушая её, я чувствовал, как каждое слово, произнесённое с решимостью, проникает в меня. Это было искренне, настоящее. Она, с её свободным духом, была готова отдать всё ради материнства. Я не мог не поверить ей. Этот момент был другим — она говорила, как будто это было важнейшее для неё. Я понял — она готова идти на этот шаг, не боясь изменений.
Интересно, смогли бы мы стать семьёй, жить вместе с детьми? В моём воображении это начало обретать чёткие очертания. Я представлял нашу квартиру как квартиру Катрин. Я бы просыпался и первым видел её улыбку, она лежала бы рядом в тёплых простынях, волосы на подушке. Я бы чувствовал её тепло, слышал дыхание, когда она засыпала. Наш дом наполнился бы не тишиной, а детскими шагами и смехом, радостными голосами детей.
Неужели это возможно? Эти мысли как вихрь заполняли меня, и я понял, что они начинают меня контролировать. Мои чувства вели меня вперёд, не давая остановиться. Но я понял, что не могу увлекаться мечтами. Я рисковал напугать её — мою Бунтарку, всегда готовую к новым поворотам. Неужели она способна принять меня, нашу любовь и детей в своей жизни? Неужели она готова к этим переменам?
— Какая ещё твоя Бунтарка?
Я вдруг замер, потрясённый собственными мыслями. Я сам себя уже начинал пугать. Влюбиться в малознакомую девушку за пару дней? Это было что-то совершенно новое для меня. Я всегда считал, что мне нужно время, чтобы разобраться в чувствах, но она... она изменила всё. Влюбиться в её непокорный, но такой притягательный характер... оказывается, я способен на это. Я мог бы быть с ней, мог бы строить с ней будущее, которое буквально возникло передо мной, как яркая звезда на горизонте.
Мы лежали рядом, наши тела переплетались, а руки искали друг друга в тёмной тишине. Я осторожно гладил её спину, её пальцы скользили по мне, как будто пытались ответить на немой вопрос. Каждый её вдох сливался с моим сердцем, а дыхание было как лёгкий ветер, обещающий нечто большее. Мы не говорили много, но в этом молчании была магия, неуловимая и тёплая, которая заставляла нас быть рядом, не нуждаться в словах. Мы оба понимали, что это не просто физическая близость — это было что-то гораздо более значительное.
Я не хотел, чтобы этот момент когда-либо закончился. Мне хотелось бы всегда оставаться в этом состоянии, ощущать её тепло и спокойствие, которое она приносила в мою жизнь. Мы были как две половинки, которые нашли друг друга. Мы стали частью чего-то большего, что не требовало объяснений, просто существовало. Но в глубине души я чувствовал, как мой разум пытается вернуть меня к реальности. Сердце и разум боролись. Я не мог игнорировать вопросы: как мы будем жить дальше? Что будет, если сделаем следующий шаг?
Мой разум не давал покоя, но её прикосновения были как успокаивающая песня, которая затмевала мои сомнения. Мы были здесь и сейчас, в этом моменте, и я понимал, что продолжу мечтать. Может быть, эти мечты и приведут нас к той семье, о которой я начал думать с удивительной силой.
— Очнись! Она тебе не подходит! Ты и она не сможете быть вместе! — голос моего разума звучал резко и настойчиво, как глоток холодной воды.
Его слова заставляли меня вздрогнуть, но я всё равно не мог отвести взгляд от неё. Но разум не сдавался. Его глаза, полные беспокойства, искали хотя бы намёк на сомнение, как отчаянный капитан, пытающийся увести меня от бурного моря чувств в безопасную гавань.
— Она лжёт тебе, ты этого не видишь?! — его слова резали, как остриё ножа, но я стоял перед ним, словно каменная стена, не поддаваясь.
Каждый вдох наполнял меня её присутствием, её светом, её энергией, которая становилась моей вселенной.
— Ты поглощён чувствами, а они — ненадёжные, короткие, как светлая вспышка, которая исчезает так же быстро, как и появляется! — продолжал он, его слова звучали, как удары железного молота, пытающиеся пробить стену, возведённую из моих надежд и иллюзий. Я не хотел этого слышать. Я знал, что он прав, но не мог оторвать взгляд от неё. Её смех наполнял воздух волшебством, её глаза светились каким-то диким светом, как искорки в ночи. Всё внутри меня кричало, что я не могу её отпустить, что без неё мир теряет свою суть, свою краску и насыщенность.
Он мысленно сделал шаг вперёд, как будто пытался вырвать меня из этого состояния, приблизить к холодной правде. Каждый его жест был полон решимости, и я почувствовал, как его слова начинают касаться меня с новой силой, как буря, нарастающая за горизонтом, готовая накрыть меня целиком.
— Когда спадёт твоя влюблённость, ты увидишь её настоящую, без этих розовых очков, что надеваешь каждый раз, когда она улыбается.
Его слова были ударом молнии, выжигающим туман иллюзий. Я закрыл глаза, пытаясь заглушить растущее сомнение, которое зародилось внутри меня, как яд, медленно расползающийся по венам. Его слова — как камни, падающие в воду, но их отголоски не достигали моего разума, поглощённого её светом.
— Она гулящая девушка, — его голос стал холодным, как зимний ветер, проникающий в самую душу, заставляя меня замирать. Я знал, что он прав, что её жизнь — это нескончаемый праздник, где каждый вечер — новый мужчина, новые приключения.
Эти мгновения были хрупкими, как пузырьки, исчезающие при малейшем касании. Но я не хотел верить в это. Я снова видел её — её глаза, встречающиеся с моими, её руку, тянущуюся ко мне, её улыбку, полную тепла и искренности. Это был момент, который заставлял забыть обо всём остальном.
— То, что она сейчас не такая, не значит, что она не станет такой через пару лет. Что будет с ней через пять лет? — его слова звучали как пророчество, как неотвратимое предупреждение, которое я не мог игнорировать.
Это был удар, который заставил меня взглянуть в будущее, которое я так боялся. Я закрыл глаза, пытаясь избавиться от этого образа, становящегося всё ярче и реальнее. Я видел её, как она погружается в этот бесконечный круг: тусовки, алкоголь, вечеринки. Я знал, что однажды она начнёт рушиться, что её мир изменится, как и её взгляд на меня, и я не хотел об этом думать. Я не мог представить её в другом свете, не мог представить её страдания.
— Ты видел, как это всё начинается и как заканчивается. Сначала всё красиво: веселье, друзья, свобода... Но это не вечное. Ей захочется большего, ей будет мало алкоголя и сигарет, она захочет что-то большее. Может, она уже пробовала таблетки, а потом и наркотики. Через пять лет ты не узнаешь её, от её красоты не останется и следа, — его слова эхом отдавались в моей голове, но я не мог отвлечься.
Я слышал их, они становились всё громче, их тяжесть давила на меня, как глыба льда, не позволяющая дышать. Я знал, что он прав, но не мог принять. Мне было страшно, но я не хотел уступать, не мог.
Мой разум, как бешеный, кричал, но сердце молчало, не в силах выдать ни слёз, ни облегчения. Я пытался забыть, закрыть глаза на правду, но его слова продолжали разрезать мою душу, как остриё ножа.
— Возможно, пять лет — это её максимальный срок. И ты думаешь, она изменится ради тебя? Нет, она такая, и она не изменится! — его голос стал твёрдым, как последний приговор, не оставляя ни капли надежды.
Я чувствовал, как тяжесть этих слов, как тяжёлый камень, давит мне на грудь, заполняя все уголки моего разума. Что мне теперь делать? Как верить в будущее, когда оно распадалось прямо на моих глазах, как песок сквозь пальцы? Он был прав, и это было ужаснее всего — я знал это, но не мог принять. Я не мог смотреть на неё, не чувствуя, что она — это всё, что я когда-либо искал.
— Ты не построишь с ней ничего долговечного! С такой, как она, не строят крепкие отношения, ты знаешь это. Максимум — развлечение, ничто больше. И ты это знаешь, но закрываешь глаза на правду из-за своей влюблённости. Ты живёшь в иллюзиях, а она будет тебя разрушать. Беги от неё, пока можешь. Иначе ты погубишь себя и своё будущее. Она обманет тебя, и ты останешься ни с чем! — его голос стал решительным, как без шанса на спасение.
Это было как проклятие, разрывающее меня, но что-то внутри сопротивлялось, не желая принять правду. Его слова начинали расползаться, но я отказывался их слышать. Я не мог поверить, что её чувства — это мираж. Меня тянуло к ней, казалось, она — всё, что имеет смысл. В её глазах я видел мир, в её прикосновениях — утешение. Всё во мне кричало, что она — моя реальность. Боль сжимала сердце, чем сильнее я её подавлял, тем сильнее она становилась. Чем больше я пытался избавиться от слов, тем сильнее они разрывали меня. Каждая минута с ней была полна её присутствием, её взгляд поглощал меня. Я перестал слушать предупреждения, потому что они не имели значения — мне нужно было быть с ней. Я не хотел видеть дальше, не хотел думать о том, что может быть.
Где-то в глубине что-то шептало: что если правда всё-таки придёт? Что если мир обрушится сильнее, и я окажусь в пустоте, окружённой эхом разрушенных надежд? Что если я потеряю всё, не увидев правду вовремя?
Но даже если так, я не мог остановиться. Я был поглощён её светом. И когда её взгляд касался меня, я больше не хотел знать, что будет завтра. Завтра не имело значения, пока был этот момент.