Глава 14
Девушка остановилась, больше не наматывая круги вокруг меня, и замерла прямо напротив. Её взгляд был глубоким, глаза — как зеркала, отражающие целый мир. В них сверкали искры эмоций, которые она сдерживала, но которые таила в себе до последнего. Она изучала меня, словно раскрывая запечатанный том, скрывающий ответы. Но что она видела? О чём думала? Возможно, терзалась сомнениями, пыталась решить, стоит ли дать мне шанс?
Я знал, что, скорее всего, мы с ней не подходим друг другу. Мы из разных миров, разные планеты, почти как два полюса, которые никогда не смогут встретиться, несмотря на всю силу магнитного притяжения. Да, мы оба были умными, но на этом все наши сходства заканчивались. Она — яркая, энергичная, взрывная, словно искра, которая способна зажечь всё вокруг. Её смех мог освещать даже самые серые уголки, а её душа была, как весенний день — непредсказуемая, бурная, как река, которая стремится вперёд, не останавливаясь, поглощая всё на своём пути.
А я... Я был совсем другим. Внутри меня было море спокойствия, предпочтение уединению, логике, спокойным размышлениям. Мой мир был тихим, как ночное озеро, в котором каждое слово отдается эхом, в котором не так много движений, но каждое — важное и значительное.
Наши характеры были противоположностями, как два континента, разделённых океаном. Мне было сложно представить, как два таких мира могут ужиться. Например, когда я погружаюсь в сновидения, полные тишины, она уже в клубе, в поисках веселья, где её энергия пробуждает людей. Днём, когда я учусь, она мечтает о сне, чтобы восстановить силы.
Могут ли эти миры встретиться в одном пространстве? Или это просто случайность, которая исчезнет, оставив лишь воспоминания? Возможно ли совместить такие разные ритмы жизни, такую несоответствующую гармонии? Или это просто мимолётная встреча, как все звезды, что мы когда-либо встречали — исчезнет из поля зрения, едва расплывшись в бескрайнее небо, оставив лишь эти моменты на память?
Я пытался найти ответы в её взгляде, в её молчании, и понял, что нам предстоит долгий путь, чтобы понять, есть ли у нас будущее. И именно сейчас, в этот момент, всё зависело от того, что она скажет. Но её слова, когда они наконец прозвучали, потрясли меня до глубины души.
— Я не такая, какой ты меня представляешь. Я совсем не такая, — что-то в её тоне говорило, что она не хочет быть узнанной через чьи-то ожидания, что за её внешним обликом скрывается нечто гораздо более глубокое, скрытое от глаз.
Я понял: она не просто открывает мне себя, она бросает вызов всему, что я думал о ней. В этот момент я почувствовал, как мои стены начали трещать, как я оказался на грани чего-то нового, способного изменить всё. Катрин открывала передо мной дверцу в свой внутренний мир, который так и остался для меня загадкой. Этот момент был хрупким, как невидимая нить между нами, от которой зависело, продолжим ли мы разговор или всё рухнет. Она как будто пыталась донести до меня не просто слова, а часть себя, свою настоящую суть.
— Ты думаешь, что я о тебе думаю плохо? Нет, это не так. После Олимпиады мои чувства изменились. Я больше не воспринимаю тебя негативно. Наоборот, я пришёл к выводу, что ты — хорошая девушка.
Бунтарка взглянула на меня, и в её глазах горела искра того, что я, возможно, ещё не был готов понять. И потом, как молния, её слова разорвали тишину:
— Хорошая девушка для кого? Для тебя? Или, может, для себя самой? Ты думаешь, я такая, как ты меня считаешь? Какая я для тебя? Какой ты меня видишь? Ветреной. Ты видишь меня такой. Но я не такая, — девушка говорила без пауз, как если бы каждое слово было заранее приготовлено, готовое вырваться наружу. — Да, я люблю веселье, люблю проводить время в клубах, танцевать и наслаждаться жизнью. Но это не значит, что я шлюха! Ты правда думаешь, что я сплю со всеми подряд?
Её глаза сверкали, и в них было что-то смелое, но в то же время что-то пронзительно уязвимое. Она была открыта, но вся её осанка говорила, что она не собирается позволить кому-то навязать ей чужое мнение.
— То, что ты видел в своей комнате...
Её слова открыли передо мной другую грань её личности. Это была не та девушка, которую я себе рисовал. Я почувствовал, как мой взгляд на неё меняется. Я стоял, не зная, что сказать, потому что каждый момент был полон новых откровений. В её голосе была борьба — борьба с восприятием, с тем, что её видят только через внешность, не понимая её сущности. Эти слова были как крик, который она пыталась заглушить, но они вырвались наружу, став её искренним ответом на недопонимания. Я слышал её боль, как она пыталась разрушить старые стены, строя новые — менее уязвимые, но не менее хрупкие. Её эмоции пульсировали в воздухе, каждое её слово обжигало моё сердце. Она не искала жалости, но я видел, как её внутренний мир борется с тем, как её видят, и она остаётся единственной в центре этого хаоса.
— Стой, стой! — поспешил я её остановить, чувствуя, как паника накатывает, сжимая грудь.
Катрин уже ушла не в ту сторону, и её слова теряли смысл. Этот момент был хрупким — мне нужно было прервать её поток мыслей, прежде чем она утонет в тех глупостях, которые сама себе придумала. Я чувствовал, как она теряется в своих словах, и мне нужно было вернуть её в реальность, если это вообще возможно.
— Во-первых, — начал я, стараясь быть спокойным, чтобы донести до неё свои слова, — я поговорил с Димой. Он сказал, что три недели бегал за тобой, прежде чем вы дошли до первого поцелуя. Во-вторых, я никогда, ты слышишь меня? НИКОГДА не считал тебя девушкой лёгкого поведения! Для меня ты всегда была... гораздо больше, чем это. Ты в моих глазах всегда была другой. Как ты могла вообще себе такое надумать?
— Из-за наших танцев и поцелуев, — её слова были такими уязвимыми, что я почувствовал, как они пронзают меня.
Я понимал, что она не просто переживает, она не верит в мою искренность. Для неё танцы и поцелуи значили больше, чем физические моменты. Это было значительным для неё, и я, возможно, не до конца осознавал этого веса.
Как же объяснить это ей, не потеряв всего? Я знал, что это не просто про танцы и поцелуи. Это было про её свободу, желание быть собой, не оглядываясь на чужие ожидания. Но, как бы я ни старался, я всё равно не мог до конца понять её переживания и борьбу.
— И? Ну да, у нас всё как-то быстро пошло, но это не значит, что ты — какая-то плохая девчонка. Ты плохая, но в другом смысле... — я замолчал на мгновение, подбирая слова, которые не разрушили бы ещё больше. — Я имею в виду, что ты любишь подшутить над кем-то, развлечься, порой не думая о последствиях, развлечения и так далее.
В её глазах мелькнуло удивление, но потом на лице появилась её привычная, загадочная улыбка — такая, что я не мог понять, что скрывается за ней.
— Мне приятно знать, что ты не думаешь обо мне плохо, как другие.
В её глазах я видел целый мир, в котором я был лишь маленьким участником. Но я пытался осмыслить её слова, в которых звучала не только благодарность, но и тихое признание. Как будто она ждала, что я усмотрю нечто важное в том, что она сказала. И, возможно, я уже начал понимать.
— Я понимаю. Ты про Ивана, да? То, что девушка пришла в клуб и выпила, — это не значит, что она пришла кого-то ублажить. Ты пришла ради веселья, а не для того, чтобы подцепить парня.
Я уже научился видеть в её действиях не то, что лежало на поверхности, а то, что она хотела скрыть. В её желаниях не было ничего лёгкого, всё было гораздо сложнее. Она была той, кто не боялся быть настоящей, и мне нравилось это осознавать.
Она выглядела немного задумчивой, а затем с ноткой лёгкости, словно снова вернувшись в свою привычную стихию, произнесла:
— У меня есть ответ на твой вопрос.
— Какой вопрос? — я немного замешкался, не сразу поняв, о чём она говорит. — А... Ты про вопрос о том, что дальше между нами? — наконец-то до меня дошло.
Катрин плавно подплыла ко мне, её движения были уверенными, как будто она уже точно знала, чего хочет. Каждое её движение несло решимость и невидимое влечение, которое я не мог объяснить. Она положила руку мне на грудь, и это простое движение заставило меня почувствовать, как её тепло проникает в меня, заполняя пространство между нами. Я не ожидал, что её прикосновение будет таким мощным, насыщенным, заставившим моё сердце биться быстрее, а мысли путаться.
— Я не хочу торопиться. Мы знаем друг друга совсем недолго. Давай остановимся на общении, веселье и поцелуях? Ты согласен?
Её взгляд был прямым, но при этом было нечто большее, чем просьба. Она хотела контролировать всё, что происходило между нами, но я заметил уязвимость, как если бы она сама не была уверена в своей решимости.
Я почувствовал, как в груди всё сжалось, но не из-за страха, а потому что её слова заставили меня задуматься о начале наших непредсказуемых, но важных шагов. Я понимал, что не готов ко всему, что она могла бы предложить, но в то же время мне хотелось быть честным и с ней, и с собой.
— Я не собирался ничего более делать. И дело не в тебе, а во мне. Я сам не готов к этому. Я только сегодня впервые с девушкой поцеловался, а тут куда-то далее. Да и я придерживаюсь других принципов.
Я надеялся, что мои слова найдут отклик в её душе и не будут восприняты как нечто негативное. Я не хотел, чтобы она подумала, что отказываюсь от неё, но я не мог лгать. Моё сердце было искренним, и я знал, что не готов к чему-то более глубокому, если взаимные чувства не полные. Я не хотел, чтобы всё сводилось только к физическим удовольствиям. Я был готов к настоящей близости, которая включала бы не только страсть, но и эмоции, и я не знал, как объяснить это так, чтобы она поняла, что ценю её гораздо больше, чем просто тело.
Её глаза оставались сосредоточенными на моих, и я чувствовал, как она пытается понять мои слова. В её взгляде не было разочарования, только внимание и... что-то глубокое, что позволило мне расслабиться. Она слушала меня, будто пытаясь понять не только то, что я говорю, но и то, что я не могу сказать словами. И в этот момент я понял: она, как и я, ищет нечто большее, чем просто момент, который можно забыть.
— Каких же?
— Я не хочу секса без чувств. Я хочу, чтобы я и моя девушка были, по крайней мере, влюблены в друг друга, — мои слова звучали тихо, но твёрдо. В них не было ни осуждения, ни сожаления. Это было просто объяснение.
Я понимал, что первый раз — это не обязательно любовь на века, но я не хотел терять этот момент, когда мы могли бы стать чем-то больше, чем просто случайным знакомством.
— Я хочу заняться любовью, если ты понимаешь, о чём я.
Катрин немного помолчала, и я заметил, как её взгляд смягчился. Как будто она думала о чём-то глубоком, о том, что только что произошло между нами. В её молчании я не видел напряжения, скорее, она как будто искала в своих мыслях какой-то ответ, который мог бы дать понимание того, о чём мы только что поговорили.
— Понимаю.