Глава 13
Мы ворвались в бурлящую толпу, где воздух пропитан жаром, музыкой и страстью. Катрин уверенно положила руку на мою грудь — её лёгкое, но магнетическое прикосновение вызывало дрожь. Она двигалась плавно, соблазнительно, каждый жест был пропитан грацией и огнём.
Я не мог отвести взгляд, заворожённый её ритмом. Танец будоражил до глубины души, каждое движение казалось рассчитанным, чтобы свести меня с ума. Понимает ли она, что творит со мной?
Она прижалась так близко, что я ощутил тепло её тела сквозь тонкую ткань купальника. Её губы приблизились к уху, и она прошептала:
— Потанцуй со мной, не стой. Я хочу танцевать только с тобой.
Её слова были вызовом, которому я не мог сопротивляться. Я притянул её ближе, сливаясь с ней в этом танце. Двигаясь увереннее, смелее, я скользил руками по её спине, изучая изгибы тела. Наконец, мои ладони остановились на её бёдрах, осторожно сжимая их. Она отвечала на мою смелость, приближаясь всё теснее.
Девушка растворилась в моих объятиях, её тело полностью прижалось к моему. Руки обвили мою шею, пальцы играли с волосами. В глазах читалась нескрываемая страсть, дыхание стало быстрее, тепло кожи ощущалось сильнее. Она тихо рассмеялась, её голос звучал мягко, но дерзко:
— И чего же хочет мой Ботаник?
Её глаза блеснули, и я на мгновение задержал дыхание, боясь нарушить этот хрупкий момент.
— Тебя, — почувствовал, как слова обжигают язык. — Я хочу тебя поцеловать.
Её губы изогнулись в медленной, соблазнительной улыбке.
— И почему же ты до сих пор этого не сделал?
— Я боюсь, — признался, опустив взгляд, словно ребёнок, которого застали за шалостью. Голос дрогнул, и я почувствовал, как жар охватывает лицо.
Катрин чуть наклонила голову, прядь красных волос упала на плечо, создавая мягкий контраст с её яркими глазами.
— И чего же ты боишься?
Я сглотнул и медленно выдохнул, пытаясь справиться с волнением.
— Что ты мне не ответишь. Или тебе... тебе не понравится. На самом деле, я никогда ни с кем...
Её взгляд смягчился, и она нежно провела пальцами по моей щеке.
— Я отвечу на твой поцелуй, — произнесла девушка с уверенностью, от которой дрожь в моём теле утихла. — А насчёт последнего... Я знала. С самого начала было видно, что у моего мальчика никого не было до меня.
— И что ты думаешь об этом? — выдохнул, едва осмеливаясь поднять на неё взгляд.
— Что нужно срочно менять ситуацию, и начнём мы с поцелуя.
Она засмеялась, звонко и беззаботно, затем уверенно повернулась ко мне, сократив расстояние между нами до минимума.
— Целуй меня уже, мой Ботаник, — произнесла она с азартом, от которого внутри всё закипело.
Её взгляд приковал меня, и я наклонился ближе. Больше ничего не могло остановить меня от того, чтобы сделать этот шаг. Я прижался губами к её губам, и всё вокруг исчезло. Остались только мы. Её вкус был нежным, чуть солоноватым, будто сплелись вызов и обещание неизведанного.
Наш первый поцелуй был сногсшибательным. Музыка, голоса, шум — всё растворилось. Осталась только она. Её губы, горячие и мягкие, дарили ощущение, которого я никогда не испытывал. Сердце стучало так быстро, что готово было вырваться из груди. Катрин отвечала с той же страстью. Я притянул её ближе, рука скользнула к затылку, другая сжала её упругую ягодицу. Её аромат манил, тело тянулось ко мне. Всё казалось правильным, словно мир сложился в идеальный пазл.
Поцелуй продлился недолго. Внезапно она отстранилась, оставив меня в замешательстве. Я смотрел на неё, пытаясь понять — что случилось? Я сделал что-то не так? Ей не понравилось? Да, я неопытен, девственник... Но неужели всё было настолько плохо?
— А теперь давай по-взрослому, — голос прозвучал мягко, но игриво, выдернув меня из сомнений.
— Это как? — спросил я, чувствуя, как мои щёки горят.
— Это с языком, — улыбнулась она, приближаясь. — Я начну первая, а ты просто повторяй за мной. У тебя всё получится, не волнуйся.
Её губы снова нашли мои, на этот раз требовательнее. Я открыл рот, позволяя ей вести, а сам лишь следовал. Её язык осторожно коснулся моего, затем смело углубил поцелуй, вынуждая меня отвечать. Я думал, что не справлюсь, но Катрин оказалась права. Повторяя за ней, я почувствовал, как поцелуй разгорается, становясь всё более страстным.
Пальцы девушки запутались в моих волосах, а я крепче прижал её к себе, ощущая каждое движение, слыша прерывистое дыхание. Мне хотелось большего. Всё внутри меня кричало — я хочу, чтобы она была моей.
Бунтарка обещала выполнить моё желание. Она будет моей девушкой на эти две недели. Но я сделаю всё, чтобы удержать её рядом намного дольше.
Мы продолжали целоваться, словно мир исчез, пока внезапный скрип микрофона не разорвал нашу маленькую вселенную.
— Раз, два. Раз, два. Значит, микрофон работает, — раздался громкий, немного хрипловатый голос.
Мы замерли. Поцелуй прервался, но наши лица оставались так близко, что дыхание смешивалось. В глазах Катрин сверкала нежность, но и любопытство к происходящему. Девушка слегка наклонила голову и прижалась к моей груди — то ли ища защиты, то ли наслаждаясь теплом.
Мы оба повернулись к сцене. Там, на импровизированной площадке, стоял парень с микрофоном. Он выглядел довольным и взволнованным, словно это была его минута славы.
— Я хотел всех поблагодарить за то, что пришли ко мне на тусу, — начал он с напускной важностью. — Сегодня праздник Осенины. Мы прощаемся с теплом и встречаем холода. И так как эта неделя последняя тёплая в этом году, мы решили устроить вечеринку.
Он выдержал небольшую паузу, оглядывая толпу, как будто ждал аплодисментов.
— Ладно, много говорить не буду. Михалыч, включай генератор на полную. А вам всем — весело отдохнуть сегодня!
В толпе взорвался радостный крик:
— Спасибо!
Музыка взорвалась новой волной ритма, заполняя пространство. У сцены зашипел компрессор, и вскоре пена окутала площадку, словно спустившееся с небес облако, чтобы укутать нас своей пушистой магией.
Катрин слегка отстранилась, посмотрев мне прямо в глаза. Я не мог отвести глаз — она притягивала меня, словно магнит. Инстинктивно я крепче обнял её, боясь, что этот миг растворится, как пена под ногами.
Она придвинулась ближе, её губы почти касались моего уха. Голос прозвучал тихо, но каждое слово проникло в самую душу:
— Не бойся, я никуда не сбегу от тебя.
Эти слова не успокоили, а лишь разожгли ещё большее желание не отпускать её. Она — моя Бунтарка.
— Поцелуемся ещё позже. А сейчас хочу пойти потанцевать в пене. Так что давай, отпускай меня и пошли!
Её слова вывели меня из транса. Я улыбнулся, хоть сердце тянулось к тому моменту, что был минуту назад. Но её глаза светились весельем, а энергия была заразительной. Я выпустил её из объятий, не желая терять тот невероятный контакт, который мы только что разделили. Но девушка, чувствуя, что я не готов был отпустить, оставила свою руку в моей, как знак того, что она рядом, и потянула в сторону сцены.
— Ладно, пойдём.
И мы шагнули в эту белоснежную сказку пены и ритмов, оставляя позади всё, кроме ощущения счастья и свободы. В её движениях было столько решимости и лёгкости, но я не двинулся с места. Напротив, я притянул её ещё ближе, позволив её телу снова коснуться моего. Я провёл носом по её шее, вдыхая её запах — тот, который был настолько пьянящим, что всё остальное вокруг исчезло. Я был готов забыть обо всём и унести её куда-то далеко, где мы могли бы просто быть вдвоём и целоваться всю ночь. Но я не мог поступить так. Она хотела танцевать, и я знал, что это её желание, и оно значило не меньше, чем мои собственные порывы.
Я прижал её к себе крепче и шепнул ей на ухо, голос мой был низким, почти неслышным, но полным эмоций:
— Ты только моя, Бунтарка.
Она не ответила, только загадочно улыбнулась, смущённо опустив глаза, оставив невысказанные слова в воздухе. Я не ждал от неё ответа.
Мои чувства развивались слишком быстро, как вихрь, и я не мог понять, куда нас унесёт этот поток. Ещё недавно она была просто девушкой, мимо которой я проходил, а теперь я строил в голове планы, как сделать её своей — не просто подругой, а официальной девушкой. Всё происходило так стремительно, что я едва успевал за своими мыслями.
Но несмотря на это, я знал одно — не буду её торопить. Я сам ещё не понял, что происходит между нами, а она тем более. Не хочу, чтобы она чувствовала давление, не собираюсь заставлять её делать что-то против её воли. Я хотел, чтобы она была со мной по собственному желанию, а не потому что я этого требую. Сказать, что она моя — одно, а заставить её быть со мной — совсем другое.
Я сказал, что хочу сделать то, что сделала та пара, но дал ей полную свободу выбора. Если бы она отказала, я бы не стал настаивать. Катрин позволила мне слизывать соль с её кожи, и сама с таким же желанием делала это со мной. Я сказал, что хочу её поцеловать, и дал ей шанс решить, соглашаться или нет. Если бы она сказала, что не готова, я бы не осмелился нарушить её границы. Да, я прижимал её к себе во время танца и поцелуев, но только потому, что чувствовал, как она не сдерживается и прижимается ко мне с теми же чувствами.
Мы направились к сцене, где музыка, свет и энергия толпы переполняли пространство. Я прижимался к ней, и она словно стремилась раствориться в моём теле. Вокруг нас было множество людей, и казалось, что полгорода собралась здесь, чтобы разделить этот момент. Я нежно гладила её живот, ощущая тёплую гладкость её кожи, а она положила руку на мою грудь. Её другая рука скользнула по моим волосам, пока я тянулся к её шее, целуя её с таким нетерпением, что мир вокруг исчезал. Каждое её прикосновение было как искра, пробуждавшая в теле вихрь эмоций, превращая танец в нечто магическое.
Целовать Бунтарку становилось не просто привычкой, а необходимостью, как дыхание. Я мог бы танцевать с ней всю ночь, сливаясь с её движениями, чувствуя её дыхание и ласки, поднимающие меня до небес. Мой мир сужался до неё и её прикосновений. Я ощущал, как её рука скользит по моей груди, гладит спину, кладёт пальцы на мою голову, и каждый её жест доводил меня до экстаза. В её руках не было ничего лишнего. Она была моей вселенной, а я — её частью.
Она была права: читать, сидеть за книгами — это не жизнь, а существование. Моей новой жизнью стала она, Бунтарка, вырвавшая меня из привычного мира и открывшая двери в неведомые ощущения. Без неё я не представлял ничего. Она стала центром этой новой реальности, вокруг которой вращались все события.
Пена, обвившая нас, лезла в лицо, но это только добавляло веселья в атмосферу. Мы смеялись, не обращая внимания на это. Её искренний смех заразил меня, наполняя момент светом и лёгкостью. Бунтарка не ошиблась — с ней мне было по-настоящему весело.
После танцев мы вернулись к столику. Вокруг снова зазвучали бокалы, льющаяся текила, которую мы, кажется, пили больше ради ритуала, чем ради самого напитка. Но было нечто большее. Мы не столько пили, сколько наслаждались каждым прикосновением и поцелуем, что становилось важнее всего. Мы забыли обо всём, растворяясь в поцелуе.
— Пошли купаться, а то я вся липкая от этой пены.
— Пошли, — в её руках я был готов следовать за ней куда угодно.
Было уже почти одиннадцать. Лунный свет отражался на тёмной воде, создавая магический и таинственный свет. Луна танцевала на волнах, словно живя собственной жизнью. Вода манила, тихо шелестела, приглашая нас. Я стоял, наблюдая, а рядом — Катрин, как всегда неотразимая в своей решимости. Она сделала первый шаг и направилась к воде.
Её ноги коснулись воды, и я увидел, как её тело начинает погружаться в холодную стихию. Я замедлил шаг, восхищаясь её грациозностью, но вдруг остановился. Мысли вернулись в реальность, когда вода достигла её колен. Я не мог позволить ей идти дальше без меня.
Я подошёл и обхватил её за талию, притягивая к себе, ощущая её дыхание и тепло. Мои руки скользнули по её коже, как бы боясь нарушить её покой, но жадно вбирая каждую деталь — мягкость, движение, жизнь.
— Решила без меня пойти купаться, Бунтарка? — её близость пьянила, заполняя все мои мысли.
Она улыбнулась уголками губ, чуть повернув голову ко мне.
— Какое же веселье будет без тебя? — ответила она с тихим смехом. — Я ж не виновата, что ты так медленно заходишь в воду.
Её глаза блестели, отражая мерцание волн, а в улыбке было столько дерзости, что я невольно усмехнулся. Она всегда была такой — яркой, смелой, словно ветер, который не поймать. Всё в ней завораживало, лишая здравого смысла.
Я глубоко вздохнул, пытаясь совладать с сердцем, которое билось слишком быстро.
— Я просто засмотрелся на тебя, — слова сами собой сорвались с губ, как признание, которое больше нельзя было удержать. — На твоё тело, на твои руки, твою спину, волосы... твою шею.
Я медленно провёл руками по тем местам, о которых говорил, ощущая каждую неровность, каждую едва заметную деталь. Кончики пальцев скользили осторожно, изучающе, словно пытаясь запомнить каждое прикосновение. Внутри меня нарастало странное, почти завораживающее чувство — смесь волнения и сосредоточенности. В этом движении было всё: и жажда быть ближе, и трепет от каждого её прикосновения. Казалось, даже время замерло, отступая на задний план.
Она прищурилась, в её взгляде мелькнул вызов, но голос прозвучал мягко, даже чуть смущённо:
— Тебе не кажется, что ты торопишь события?
Я замер на секунду, почувствовав, как она медленно отвела взгляд. И в этом движении было что-то завораживающее, будто она сомневалась, но не хотела, чтобы я отступил. Я немного отошёл назад.
— Думаешь, я сам этого не понимаю? Знаю, но когда я рядом с тобой... меня словно уносит. Я смотрю на тебя и чувствую, как тянет к тебе. Сам не понимаю, что со мной происходит... — почувствовал, как мои слова утратили всякую сдержанность, словно я был полностью открыт перед ней. — Если бы я был просто каким-то бабником, может, я бы понял своё поведение. Но ты сама знаешь, что у меня до тебя не было отношений с девушками. Ты считаешь меня странным?
Она замахала головой, усмехаясь, как будто не поверив в мои слова.
— Нет, что ты! Просто ты слишком многое впервые ощущаешь, и не можешь понять, что с тобой происходит. Это всё ново для тебя — клубы, вечеринки, целоваться... ты ведь и алкоголя толком не пробовал.
Я на мгновение замер, а потом, улыбнувшись, ответил:
— Вот тут ты ошибаешься. Алкоголь я пью не в первый раз. Два раза уже пробовал, но, конечно, не в таких количествах.
Её лицо изменилось, она была ошарашена.
— Правда? А я думала, ты был таким белым и пушистым, а вот оно как...
Девушка пыталась скрыть удивление, но её глаза выдавали недоумение. Я взял её за руку и повёл в воду, чувствуя лёгкую дрожь. Она всё ещё была в шоке от моих слов, но я был готов открыться дальше. С каждым шагом в море между нами росло что-то необъяснимое.
Мы начали плавать, наслаждаясь тишиной ночи, покоем и волнами. Я нырнул, и, когда вынырнул, стал вытирать лицо, продолжая искать её взгляд. Катрин кружила рядом, она плавала вокруг меня, а её движения были как танец. Я не мог оторвать глаз.
— Катрин? — её имя сорвалось с моих губ, как естественная потребность, и я сам не заметил, как легко оно вышло. Это было словно единственное слово, которое я мог произнести в этот момент, полным вдоха, сдерживающим всё, что внутри меня.
— Да, Макс?
— Что дальше? — внутри меня скапливались вопросы, которые не давали покоя, но в этом вопросе была и надежда — на понимание, на возможность что-то изменить.
— В каком смысле?
Она, как и я, старалась сохранить баланс, не отдавая слишком много. В её голосе звучала неуверенность, а может, и страх перед ответом на этот вопрос.
— Я и ты. Что дальше между нами? — я вглядывался в её глаза, в которых таилась какая-то неясная загадка. Их глубина не давала мне покоя. Я пытался разгадать, что скрывается за этим барьером. О чём она думает? Что чувствует?
В ответ было молчание, но оно было наполнено не словами, а чем-то более сложным — неуверенностью, стремлением понять друг друга, но и страхом открыться полностью. Я снова попытался прочитать её взгляд, но его глубина только усиливала моё смятение. Понимала ли она меня так же, как я её? Или это только игра, которую она мастерски ведёт?