Глава 12
Моя фраза, казалось, не произвела на неё никакого впечатления. Она стояла передо мной с тем же неизменным, слегка насмешливым выражением лица, будто я сказал что-то совершенно обыденное. Глаза, яркие и проницательные, не выказывали ни удивления, ни любопытства — лишь лёгкое недоумение, словно она слышала это тысячу раз. Вокруг царил гул разговоров и музыка, создавая невидимую границу между нами.
— Тогда нам нужно ещё текилы и лайма с солью, — добавила она с лёгкой улыбкой.
Когда заказ принесли, мы направились к пластиковым столикам в углу. Вокруг было шумно, яркие огоньки ламп создавали фальшивую атмосферу праздника. Стульев не было, и мы, слегка растерявшись, остались стоять, нервно переглядываясь. Пластиковые столики слегка скрипели, а взгляды прохожих иногда задерживались на нас, создавая ощущение, что мы — часть чего-то большего, случайные наблюдатели вечера.
— Сначала просто выпьем, а потом перейдём к текиле, согласен? — предложила она.
Я кивнул, подтверждая, что этот план мне подходит. Напряжение немного отступило, но в её взгляде оставался холодок, что-то недосказанное, выходящее за рамки обычного общения. Катрин с привычной ловкостью налила в пластиковые стаканчики жидкость, мельком взглянув на меня. Её движения были быстрыми, но грациозными. Мы выпили несколько стаканов, и алкоголь начал действовать, притупляя ощущения, но усиливая момент. Внутри разгоралось предвкушение, медленно, но верно подогревая интерес к происходящему.
— Ладно, приступим, — её голос звучал слегка напряжённо, как всегда, когда она была готова к чему-то более смелому и неопределённому.
Девушка ловко взяла нож и начала тонко резать лайм. Её движения были быстрыми и уверенными, как у настоящей бунтарки. Лезвие скользило по фрукту с точностью, которой позавидовал бы любой шеф-повар. В этих простых действиях было что-то завораживающее, и я наблюдал за этим, не отрывая взгляда, пытаясь осознать, что происходит в моей голове.
— С какого участка тела будешь слизывать соль?
Я не сразу нашёл ответ, но интуитивно схватил её руку. Осторожно провёл пальцем по ключице, ощущая под кожей лёгкое тепло. В этом прикосновении было что-то интимное, заставляющее сердце биться быстрее. Она взглянула на меня. Её глаза горели — игривые, вызывающие, но с интересом, который невозможно было скрыть. Я знал, что она точно знает, что делает.
— Хорошо, я всё подготовлю, а потом объясню правила. Ты же просто сделаешь то, что я скажу, — произнесла она, начав поливать соль лаймовым соком, слегка смешивая их, чтобы добиться нужной консистенции. Каждое её движение было размеренным, но с особой внимательностью, словно она стремилась создать идеальную смесь, где каждый элемент занимал своё место. Я наблюдал, как капли лайма сливаются с кристаллами соли, образуя густую, слегка прозрачную жидкость. В этот момент соль перестала быть просто веществом — она стала чем-то живым, с собственным ритмом, а её слияние с лаймом напоминало акт магии.
— Чтобы соль лучше держалась на теле, — пояснила она, не отрывая взгляда от своего занятия. — Обычно соль слизывают с ладони или плеча, и смысла смешивать её нет. Хотя некоторые просто посыпают солью участок тела и облизывают партнёра. По мне, это не держится долго, особенно если партнёр всё время двигается.
Слова звучали как откровение, будто она знала все нюансы этого процесса. Я чувствовал, как внимание сосредоточилось только на ней и её действиях, а пространство вокруг нас словно отступило, делая атмосферу ещё более плотной и интимной. Её пальцы медленно размазывали кашицу из соли и лаймового сока по поверхности стола, точно подбирая нужное количество смеси. Напряжение росло — не только в воздухе, но и внутри меня.
— Вот тут будет нормально? — спросила Катрин, начиная размазывать кашицу по себе, аккуратно проводя линию вдоль плеча.
Это движение было плавным, почти гипнотическим, и в нём чувствовалась уверенность. Её кожа блестела от смеси, и я не мог оторвать взгляд от того, как её руки двигались по телу, словно создавая собственный ритуал, не требующий объяснений.
— Да, — ответил ей, не отрывая взгляда.
Я был поглощён её действиями и чувствовал, как это всё затягивает меня в мир, где не было места ни для мыслей, ни для сомнений. Она кивнула, словно была довольна моим ответом, и её лицо стало более сосредоточенным.
— Теперь слушай внимательно, — её голос стал чуть серьёзнее, и в нём появилась тонкая угроза, будто она предупреждала меня. Каждое её слово звучало как указание, которое я должен был исполнить.
— Есть правило: «Лизни, опрокинь, кусни». Ты слизываешь соль с меня, потом пьёшь, а потом закусываешь лаймом. Лайм я буду держать губами. Что-то непонятное есть?
— Я думал, сначала надо пить, а потом слизывать. У тебя получается наоборот, — не скрывал своего недоумения.
Мои слова не были осуждением, но в голосе звучала лёгкая ирония, будто я пытался понять, что стоит за её игрой. Она взглянула на меня с лёгкой усмешкой, не спеша отвечать. В её взгляде была смесь насмешки и заботы, словно она проверяла, готов ли я к этим играм.
— Если так сильно хочется, можешь немного лизнуть, выпить, а потом долизать то, что осталось, и заесть лаймом. Я особо не против изменения комбинаций. Кто как хочет, так и пьёт.
Её слова звучали как разрешение на эксперимент, будто она приглашала меня присоединиться к этому странному ритуалу с алкоголем. В её словах была такая свобода, такая уверенность, что она могла бы изменить правила игры в любой момент, и эта свобода начинала действовать на меня, превращая происходящее в нечто захватывающее и опасное.
— Хорошо, я понял. Давай начнём.
Я шагнул ближе, оставив между нами минимальное расстояние. Моё дыхание сбивалось, когда я оказался рядом с ней, и её присутствие снова сводило меня с ума. Всё внутри будто замерло, и я не мог понять, что именно она чувствует. Её взгляд был многозначительным, но я не мог его разгадать. Было ощущение, что мы оба стоим на грани чего-то, но я не знал, чего именно.
Я подумал, что она меня пошлёт, если я предложу что-то подобное. Но она согласилась. Почему? Не могу понять её реакцию. Её безразличие к границам и правилам меня удивляло. Или ей действительно всё равно, с кем пить и как? Или она вообще не воспринимает меня как мужчину? Я откинул первый вариант, вспомнив, как она пыталась вырваться из объятий Ивана — она точно не такая, как все.
Я осторожно отодвинул её купальник, при этом не давая ему упасть, чтобы никто не увидел больше, чем я хотел бы. Моё движение было медленным, почти щекотным, но я точно знал, чего хочу добиться. Несмотря на внутреннюю тревогу, я старался уважать её пространство.
Мой взгляд невольно скользнул вниз, и я ощутил, как напряжение нарастает. Вид и так был захватывающим — купальник открывал великолепный обзор на её стройные ноги. Но я быстро вернулся к действиям, не позволяя себе терять контроль. Аккуратно перекинул её волосы на другую сторону, чтобы они не мешали. Вдруг я открыл для себя роскошный вид на её шею, и я почувствовал, как близость этого момента накрывает меня с головой.
Я взял стакан в левую руку, а правую положил ей на спину и почувствовал, как её тело мягко поддаётся моему движению. Я притянул её ближе, и она не сопротивлялась. Её левая рука оказалась на моей голове, и она слегка сжала мои волосы. Этот жест был неожиданным, но невероятно интимным, словно она говорила мне, что готова продолжить, что хочет этого так же сильно, как и я.
Её улыбка была уверенной и слегка дерзкой. Это было что-то новое, что-то, что заставляло меня дрожать внутри, как будто я столкнулся с чем-то опасным и заманчивым одновременно. Я был ошеломлён её решимостью, но не мог не поддаться, я не знал, как сопротивляться её магии.
— Давай, — её слова звучали с таким нетерпением, что я почувствовал, как жажда продолжения захватывает меня.
Я наклонился к её ключице и слизал соль, ощущая её вкус на своих губах. Это было странно, но настолько завораживающе, что я не мог удержаться. Сразу после этого я резко запил текилой, ощущая, как алкоголь пронзает меня изнутри, заставляя всё тело напрячься. Глоток был жгучим, но невыносимо привлекательным. Я прижал Катрин ещё ближе, словно боялся, что после этого стакана она исчезнет, растворится в воздухе, и я останусь один, в пустоте.
Поглощая напиток, я медленно поднял взгляд и встретил её глаза. Она смотрела на меня с улыбкой, полной восхищения, как победитель, чья победа была сладкой и неуловимой. Но в чём именно она победила? Я не знал и не хотел знать. Всё, что я чувствовал, — это её взгляд, её улыбка, тонкая ниточка, соединяющая нас, и я не мог ни уйти от неё, ни порвать её.
Не отрывая взгляда, я снова наклонился и начал слизывать оставшуюся соль с её кожи. Мой язык осторожно скользил по её шее, ключице, и я ощущал её тепло, будто с каждым движением открывал новый мир. Это было что-то более интимное, чем я мог представить — каждый сантиметр её кожи был новым открытием, в котором я терялся.
Когда я допил стакан, она уже держала лайм губами, ожидая, когда я буду готов его съесть. Я поднял голову, нашёл её губы и, не медля, прижался к ним, жадно забирая лайм, ощущая кисло-сладкий вкус, но внутри меня оставалась жажда большего — он был лишь препятствием. Мне хотелось поцеловать её, почувствовать её дыхание, вкус, но лайм оставался между нами, как барьер, который только подогревал желание.
После того как она передала мне его, я снова наклонился, продолжая слизывать соль с её ключицы, иногда покусывая плечо, что заставляло её тяжело дышать подо мной. Каждый её вдох был как шёпот, который я ловил и ощущал всей кожей. Я слышал, как она тоже теряет контроль, и это возбуждало меня ещё больше.
Но вдруг Бунтарка начала отталкивать меня. Я отодвинул голову и посмотрел на неё, не понимая, что происходит. Мои губы ещё были влажными от поцелуя, но она, мягко положив палец мне на губы, остановила меня. Её прикосновение было как приказ, но в нём было столько нежности, что я не мог не подчиниться.
— Ну, не будь жадиной, — сказала она с лёгкой игривостью. — Я тоже хочу текилы выпить.
Я отошёл на шаг, отпуская её из своих объятий, и холод воздуха сразу коснулся кожи, заставив меня вздрогнуть. Она приготовила всё к следующему этапу игры и жестом пальца позвала меня обратно. Я подошёл, и её фигура оказалась так близко, что я чувствовал её дыхание, его жар касался моей кожи, заставляя сердце биться быстрее.
Она сняла с меня рубашку, аккуратно положила её на столик и начала намазывать мою шею солью. Это было так интимно и деликатно. Полоска соли тянулась от низа шеи почти к уху, её пальцы скользили по моей коже с такой мягкостью, что я едва верил в реальность этого момента. Я чувствовал, как руки ласкают меня, и меня захлёстывали эмоции — смесь волнения и предвкушения.
Девушка стояла на земле, но её движения были настолько уверенными, что она могла достать до всего, чего хотела, не вставая на цыпочки.
Бунтарка взяла в левую руку стакан, а правую запустила в мои волосы. Это было странно, но мне нравилось, как её пальцы сжимали мои волосы, как она использовала меня, чтобы почувствовать контроль. Этот жест был маленьким, но мощным, и я не мог не поддаться его силе. Он говорил о многом — о её жестокости и страсти, о её способности заставить меня терять контроль. Это был её мир, странный и непредсказуемый, и я был готов следовать за ней.
Я держал лайм в губах, ощущая его кислый вкус, который казался странно сладким в сочетании с жаром, разгоравшимся внутри. Смотрел на девушку, ожидая, что она сделает дальше. Она не заставила себя ждать. Потянув руку вверх, она заставила меня поднять голову, давая себе больше доступа к моей шее. Мой взгляд затуманился, когда её горячий язык прикоснулся к моей коже. Его движения были нежными, но полными страсти. Она медленно поднималась вверх, и каждое её касание заставляло меня замереть, ощущая, как её язык плавно скользит по моему телу, пробуждая огонь, который невозможно было потушить.
Но вместо того чтобы продолжить, она резко опрокинула стакан, вырвала лайм из моих губ и закусила его так стремительно, что я едва успел понять, что произошло. Её движения были точными и уверенными, но это неожиданное ускорение сбило меня с толку.
Вопросы закрутились в голове: почему так быстро? Что-то не так? Или... я ей не нравлюсь? Я попытался скрыть смятение, натянув на лицо безмятежную маску, но внутри разливалась лёгкая волна беспокойства.
— Хватит пить, я хочу потанцевать, — эти слова застали меня врасплох, словно она знала, как разоружить меня за секунду.
Я смотрел на неё, пытаясь понять, что кроется за этой фразой, но вместо ответа только молчал, заворожённый. Она, не раздумывая, взяла меня за руку и потянула в сторону танцующей толпы. Её хватка была крепкой, тёплой, и в этом прикосновении было что-то неоспоримо притягательное. Я шёл за ней, будто загипнотизированный, чувствуя, как сердце ускоряется от каждого её движения.
Когда мы остановились, она обернулась ко мне и посмотрела с лёгкой насмешкой, словно проверяя, насколько далеко я готов зайти ради неё. Её глаза блестели от света огней, а улыбка была дерзкой и уверенной, как у человека, который точно знает, что контролирует ситуацию.
— Или ты хочешь, чтобы твоя Бунтарка танцевала одна?
Она стояла напротив меня, её взгляд проникал куда-то вглубь, прямо к моим сомнениям и страхам. И я вдруг понял: она проверяет меня. Проверяет, выдержу ли я её ритм, её огонь, её правила.
Я чуть покачал головой, улыбнувшись, будто это решение было самым лёгким в моей жизни. Катрин снова ухватила меня за руку и потянула в самую гущу толпы, где музыка гремела, а люди двигались, как единый живой организм.
Я шёл за ней как полный дурак, улыбаясь тому, как она без усилий превращала этот момент в игру, где я был лишь игроком. Сердце бешено колотилось в груди, но теперь я знал одно: с ней я готов потерять контроль, какой бы танец она ни выбрала.