Глава 11
Мы шли молча, избегая лишних слов, пока солнце безжалостно обжигало спины, напоминая о своём неотвратимом господстве. Пляж показался нам оазисом: яркий, переливающийся золотом песок слепил глаза, отражая яркие лучи, а море — спокойное и живое — мерно покачивалось, будто дышало в такт нашим шагам. Волны с лёгким шорохом накатывали на берег, оставляя причудливые узоры, которые тут же смывались их же касаниями.
Жара стояла невыносимая. Каждое движение давалось с трудом, воздух был густым и тяжёлым, словно вязкий мёд. Мысли крутились вокруг одного: добраться до воды, ощутить прохладу морского бриза, освежающего тело и разум. Хотелось утопить в этих волнах не только усталость, но и все мысли, растворившись в безмятежности момента.
Когда мы добрались до пляжа, я обернулся к Катрин, но слова застыли на языке. Её платье — тёмное, но живое в солнечном свете — сверкало изысканным отблеском. Оно подчёркивало её тонкую талию, изящные линии шеи и лёгкую грацию, присущую только ей. Ветер, игравший с подолом, добавлял ей неуловимого очарования. Волосы, собранные в пучок, выбивались прядями, придавая её образу очаровательную небрежность и утончённость. Она словно нарочно создана для этого, но каждый порыв ветра лишь делал её ещё загадочнее. Я окинул её взглядом, с удивлением заметив, как неуместно это платье выглядело в такой жаркий день у моря. Неужели она собирается купаться в этом? — подумалось мне, пытаясь представить, как она будет пытаться удержать подол в воде.
Я поймал себя на мысли, что она выглядит здесь так же естественно, как и этот пляж: будто сама природа создала её для этого момента. Но платье всё же было странным выбором для такой жары.
— Ты уверена, что не ошиблась с выбором одежды? — с улыбкой спросил я, пытаясь скрыть восхищение.
Она обернулась, прищурившись от солнца. В её взгляде блеснула лукавая искра, а улыбка озарила лицо, словно небольшой луч света коснулся её только что.
— А разве я должна была прийти в шортах, как ты? — усмехнулась она.
Я замолчал, наблюдая, как солнечные лучи танцуют на её лице. Никакие шорты не могли бы придать ей такой уверенности. Она выглядела частью этого пляжа — грациозной, свободной и невероятно красивой. Она выглядела так, будто могла ослепить и солнце, если бы захотела.
Тишина между нами была нарушена вопросом Бунтарки:
— Какие твои ожидания на этот раз, Ботаник? — её голос был мягким, но настойчивым, как всегда, когда она хотела узнать что-то важное.
— Ну, как минимум, чтобы вечеринка не закончилась дракой, — ответил я, но тут же понял, что мои слова звучат слишком резко.
Бунтарка замолчала, её лицо помрачнело. Я видел, как она немного сжалась, словно моя фраза напомнила ей о прошлом вечере. Это было неправильно с моей стороны.
Я поспешил исправить свой ответ, пытаясь выбрать слова, которые бы не испортили атмосферу.
— Шучу, конечно. На самом деле, я ожидаю увидеть толпу людей, громкую музыку и, конечно, машину для пены.
Девушка взглянула на меня, и в её глазах снова загорелся огонёк веселья. Я почувствовал облегчение, увидев, что она снова в хорошем настроении, и даже в душе стало легче. Словно мы вернулись в привычное русло, где нет никаких недосказанностей, а только доверие и понимание.
Я заметил, как она мгновенно вернулась в своё привычное беззаботное состояние, словно все тяготы и мысли о прошлом исчезли, и теперь перед нами было только будущее — полное веселья и приключений. В глазах исчезла тень грусти, заменившись блеском ожидания чего-то захватывающего, что мы вместе создадим этим вечером.
— Ты раньше была на таких вечеринках или это для тебя тоже в новинку? — спросил я у неё, заметив, как она расслабилась, а взгляд стал игривым.
— Конечно, была! За кого ты меня принимаешь?
Мы шагали по улицам, и я чувствовал, как моё сердце настраивается на ту же волну — весёлую, безумную волну вечеринки.
— Это самый весёлый вид пати, — в её голосе звучала лёгкость, будто она уже на сто процентов уверена, что вечер будет незабываемым. — Главное — следить, чтобы пена не попала в глаза и не поскользнуться. Держись меня — и не пропадёшь.
Внутри меня начал просыпаться тот особенный настрой на таких вечеринках, когда ничего не важно, кроме танцев, смеха и безудержного веселья. Я знал, что впереди нас ждёт море впечатлений, и не мог дождаться, чтобы начать.
— Я не отойду от тебя ни на шаг, — пообещал я, не собираясь терять её из виду, особенно в этом хаосе.
Мы добрались до места, и атмосфера превзошла ожидания. Толпа людей перед сценой сияла от счастья, музыка наполняла воздух, заставляя ноги двигаться в такт. Сцена была окружена яркими огнями, а из генератора взлетала пена, создавая иллюзию райского острова, где нет забот. Здесь было невозможно оставаться спокойным. Вся площадь была пропитана праздником. Мои чувства захлёстывали меня, и я понял, что не могу больше ждать — я хочу быть частью этого безумного потока энергии, который заставляет всё вокруг вращаться.
Рядом со сценой стояла маленькая палатка с напитками и закусками.
Мы решили сначала немного отступить и направились к дереву в сорока метрах от сцены. Это место стало тихим убежищем среди шума и яркости. Мы спрятали вещи — полотенца, телефоны и кошелёк Катрин. В этом уголке царила интимная безопасность, словно весь мир за его пределами перестал существовать. Но лёгкое беспокойство всё же оставалось — энергия праздника была настолько мощной, что казалось, будто мы скрываемся от реальности. Это чувство было не от того, что здесь было что-то опасное, а потому, что вся эта буря веселья, эта энергия, исходящая от людей, была настолько мощной, что казалось, будто мы — как будто скрытые в тени, на расстоянии от всей этой буйной реальности.
Когда мы уже собирались вернуться в толпу, девушка остановила меня. В её взгляде мелькнула загадка, а в голосе прозвучало нечто большее, чем просьба:
— Подожди, я ещё не готова.
Я не мог оторвать от неё взгляд, каждое её движение казалось ключом к разгадке того, что происходит между нами. Затем она начала снимать своё чёрное платье, и я остолбенел, не в силах понять, что она задумала. Мгновенно в голове пронеслась дикая мысль — она собирается идти в эту толпу полупьяных людей в одном нижнем белье?
Я не мог поверить, что она может быть настолько смелой и бесстрашной. Но как только платье соскользнуло с её плеч, и я увидел, что скрывалось под ним, все мои догадки рухнули. Под платьем оказался слитный купальник — чёрно-красного цвета, идеально сочетающийся с её красными локонами, создавая непревзойдённый контраст и подчёркивая каждый изгиб. Он идеально сидел на ней, подчёркивая её изящные плечи и тонкую талию, словно был создан специально для её фигуры. Ткань мягко облегала её тело, скрывая грудь, но оставляя лёгкий намёк на её женственность. Разрез на спине, начинающийся от самой шеи и плавно спускающийся к пояснице, добавлял образу дерзости и элегантности одновременно. Это было сочетание скромности и соблазна, которое делало её образ незабываемым.
Я стоял, словно в оцепенении, не в силах отвести взгляд. Катрин была невероятно красивой — и это не зависело от того, что она носила. Она была воплощением самой настоящей силы и красоты, и меня всё сильнее и сильнее влекло к ней. Это было не просто физическое влечение — я чувствовал, что с каждой проведённой минутой вместе я всё больше и больше растворяюсь в её мире.
Я не знал, что делать с этим чувством. Что будет, если я поддамся? Если я влюблюсь? Этот вопрос не давал мне покоя, терзал меня изнутри. Но что, если она не чувствует того же? Что тогда? Как быть, если она отвергнет меня? Эти вопросы не прекращались, и я не знал, что с ними делать. Я не собирался быть как Иван, не хотел заставлять её. Нет, я лучше отпущу Катрин, вернусь в свою тихую и скучную жизнь, где не будет этих тревог и неясностей.
Бунтарка повернулась ко мне, и в её глазах загорелась решимость.
— Вот теперь я готова. Пошли.
Но я всё ещё стоял, не в силах пошевелиться, застывший в наблюдении.
— Что такое? Почему ты не идёшь? — подошла ко мне ближе, с любопытством и лёгким удивлением в глазах.
— Ты очень красивая, — выдохнул я, не в силах скрыть то, что творилось внутри. Это был порыв души, искренний и неудержимый.
Девушка не ответила, но её улыбка стала ещё ярче. Эта девушка значит для меня гораздо больше, чем я мог себе признаться. За полтора месяца знакомства я видел её улыбку много раз, но сейчас она была особенной. Может, я сам изменился и теперь смотрел на неё другими глазами. Смотреть на неё, как она улыбается, было невозможно без того, чтобы не влюбиться.
Она протянула руку и крепко взяла меня за ладонь, потянув в сторону толпы. Её прикосновение было решительным, но лёгким, словно она знала, что я последую за ней без вопросов.
— Пошли, а то всё веселье пропустим, Ботаник.
Мой мир будто перевернулся. Её слова пробудили во мне что-то, заставив сердце биться чаще. Я не мог больше устоять. Внутри всё сжалось от напряжения и предвкушения. Я шёл за ней, поглощённый этим моментом, чувствуя, как каждый шаг приближает меня к чему-то новому, неизведанному.
Мои ноги двигались автоматически, подчиняясь её воле. Я был готов идти хоть на край света, лишь бы она вела меня. Всё, что было до этого, вдруг стало незначительным. Я стоял на пороге чего-то важного, и всё остальное потеряло смысл. Каждый шаг казался слишком быстрым, будто я был на грани, готовый утонуть в этом моменте. Мысли не успевали за происходящим, сердце билось в бешеном ритме — от волнения и страха. Я не был готов. Всё происходило слишком стремительно, и я чувствовал, что теряю контроль над ситуацией, над тем, что я чувствую, над тем, что происходит между нами.
Каждое её движение, её слова обрушивались на меня, не оставляя времени на осознание. Это было как вихрь, который я не мог остановить, как будто я был всего лишь маленьким элементом в этой огромной буре, что вырывается наружу, не оставляя мне времени на осознание. И вот я уже рядом с ней, чувствую её тепло, её взгляд — и понимаю, как близко мы друг к другу. Всё это подталкивало меня вперёд, хотя страх сжимал сердце.
Мне было страшно от того, как быстро всё менялось. Я терял устойчивость, чувствуя, что не могу справиться с этой интенсивностью. Каждое мгновение с ней было наполнено такой силой, что я боялся не выдержать. Страх возникал не только из-за происходящего, но и из-за потери контроля над своими чувствами.
Всё казалось новым, странным, и я не знал, что будет дальше. Тревога и волнение смешивались внутри, оставляя меня в растерянности. Я словно скатывался в пропасть, не в силах остановиться. Чем ближе я был к ней, тем сильнее меня захлёстывал водоворот эмоций.
Я снова оказался под её чарами. Это было не просто влечение, а что-то большее, что-то, что заполняло меня целиком. Моё сердце билось быстрее, мысли обострились, и я вдруг понял три вещи, которые стали для меня абсолютно ясными.
Первое — я был трезв. Это ошеломило меня, потому что все чувства, которые я испытывал, не были вызваны алкоголем. Я не мог притупить свои эмоции ни с помощью бокала, ни с помощью какой-то внешней среды. Это было настоящее, неподдельное чувство, и я не мог его игнорировать.
Это не была любовь и ничего похожего на это глубокое чувство. Пока что я ощущал лишь лёгкую влюблённость, которая могла бы однажды перерасти в любовь, но не думаю, что это случится скоро. Влюблённость — это больше про страсть между людьми, а любовь — великое чувство, которое рождается в течение определённого времени, а не за один день, проведённый вместе.
Второе — я начал влюбляться в неё. Или, может быть, уже был влюблён, но не хотел себе в этом признаваться. Всё, что происходило между нами, было настолько живым и захватывающим, что сомнения исчезали. Это чувство было слишком сильным, чтобы его отрицать. Это был именно тот момент, когда ты понимаешь, что твои чувства уже не поддаются контролю.
Третье — я точно знал, что сегодня поцелую её. Это было не просто желание, а убеждение, рождённое в глубине сердца. Всё между нами приближало нас к этому моменту. Я не знал, как она отреагирует, но чувствовал, что это нужно нам обоим. Я не был уверен, что будет дальше, но был готов к этому шагу. Сомнения и страхи ушли на второй план.
Что бы ни случилось дальше, я был уверен: я не забуду эту ночь, но как именно она развернётся — предугадать было невозможно. Она останется со мной, как яркая вспышка в памяти, как нечто, что перевернёт всё.
— Я хочу сначала подкрепиться чем-то покрепче, а потом пойдём танцевать.
Мы подошли к палатке с напитками. Катрин заказала что-то крепкое, а я стоял рядом, чувствуя, как мысли начинают путаться.
Пока она делала заказ, мой взгляд случайно зацепился за пару неподалёку. Их поведение было странным, даже провокационным. Парень что-то высыпал на девушку, а затем начал сливать это с её шеи. Это было настолько интимно, что внутри что-то ёкнуло. Странное чувство, будто я стал свидетелем чего-то очень личного, даже не предназначенного для посторонних глаз.
Я взял Катрин за руку, стараясь отвлечься, но не смог сдержать себя и указал на ту пару. Как будто хотел, чтобы она тоже увидела это, чтобы как-то объяснить себе, что происходит. Но она, как ни в чём не бывало, просто посмотрела на меня с явным недоумением.
— И что?
Я встретил её взгляд и, несмотря на внутреннее беспокойство, честно выдохнул:
— Я тоже так хочу с тобой.
Слова вырвались сами собой, без раздумий. Это было признание, которое я не мог скрыть. Внутри всё затихло, а затем сердце забилось с новой силой. Мои руки начали немного дрожать, и я молчал, ожидая её реакции. Но в ответ была только тишина — странная, напряжённая, полная невысказанных мыслей, эмоций, которые она скрывала.