Глава 6
Следующая неделя тянулась долго, дни сливались в одно: университет, общежитие, рутина. Иногда я замечал Катрин – она вспыхивала на фоне серых будней, но стоило мне захотеть подойти, как она исчезала в кругу своих одногруппников, смеясь, болтая, не замечая меня. Они вечно что-то обсуждали, и я был сторонним наблюдателем. Всё было так легко и весело для неё, и каждый её смех наполнял комнату ярким светом, но только не для меня. Для меня это было как жгучий укол в сердце.
Наступила пятница. Я не знал, чего ждать. В понедельник она снова окажется на моём пути. Террор – так я называл её внезапные появления. Чего она добивается? Думает, что может управлять мной? Заставить курить, мучить кого-то? Тогда она глубоко ошибается. Я не стану играть в её странные игры, не буду просто так поддаваться. Я не буду следовать за ней, как собака, не стану выполнять её странные требования.
Но, несмотря на всё это, внутри меня что-то подсказывало, что она не просто так появляется в моей жизни.
Когда пары закончились, я уже предвкушал возвращение в привычную тишину. Но день пошёл иначе. Я не ждал её, не думал, что она подойдёт. Она стояла передо мной – как буря, которая находит меня в самом спокойном месте.
— Я тут подумала, давай перенесём всё на два дня раньше. Сегодня я приду к тебе в общежитие, и вечером мы пойдём на вечеринку.
Она просто поставила меня перед фактом, как всегда. Ни намёка на разговор или попытку узнать, как я к этому отношусь. Всё решено, и я как будто не имел права выбирать.
— Вечеринка? Мы не договаривались об этом, — я пытался собрать слова, хоть как-то вернуть себе контроль над ситуацией. Но её безразличие и та лёгкость, с которой она произнесла это, сделали меня абсолютно беспомощным. Девушка не считала нужным объяснять, а просто двигалась дальше, как если бы её желания были единственной реальностью, которая имеет значение.
Я стоял, ощущая, как внутри нарастает раздражение. Её манера диктовать условия, не считаясь с моими чувствами, задела меня до глубины души.
— Я говорила о веселье, а мне там весело, и ты сам это знаешь. Если ты забыл, ты мне должен. Я не заставляю тебя делать ничего плохого, только пойти и потанцевать со мной. Что тут такого? — слова прозвучали так, будто всё это было настолько очевидно, что не требовало даже обсуждения.
Я чувствовал, как её голос притягивает меня, заставляя поддаться, даже если я не хотел. Но внутри бушевала буря – я не собирался идти на компромисс с собой, не хотел подчиняться её воле.
Я не успел ответить – она уже исчезла. Остались лишь её слова, звучащие в голове эхом. Как всегда, она не оставила мне пространства для размышлений. Я стоял в коридоре с ощущением, что меня поставили в положение, где я ничего не мог изменить. Что ей нужно? Почему всё всегда идёт по её правилам? Ответов не было – только пустота и недоумение.
Вернувшись в общежитие, я застал Катрин. Она сидела на моей кровати, окружённая пакетами, и разговаривала с Димой. Картина будто из сна, в котором я не главный герой.
Только Дима на этот раз был на своей кровати, а она – на моей. Мне сразу стало не по себе. Она заняла пространство, которое раньше принадлежало только мне, словно хозяйка этого мира, а я стоял в стороне, наблюдателем. Её смех разрывал тишину – звонкий, яркий, как вспышка молнии. Всё вокруг казалось праздником, где она была главной звездой. А я... Я становился лишь частью фона.
Казалось, где бы она ни появилась, там воцарялись радость и смех. Она всегда была в центре, главной звездой спектакля, смеясь громче всех. Мне вдруг стало любопытно: бывает ли она вообще серьёзной? Если у неё когда-нибудь будут дети, она тоже будет вести себя как беззаботный ребёнок, бесконечно играя и смеясь без усталости?
Я наблюдал за ней, чувствуя раздражение. Мне не хотелось быть рядом, не хотелось принадлежать её миру. Она была неуловимо красива: чёрное платье подчёркивало фигуру, ало-коричневые волосы мягко падали на плечи. Она выглядела как воплощение всего, что я считал поверхностным и незначительным.
И вдруг я понял: я не хочу быть частью этого. В её мире нет места для таких, как я. Там только пустое веселье и яркие звёзды, светящиеся на фоне чужих жизней.
Но чего она добивается? Почему заставляет меня чувствовать себя лишним? Откуда эта непоколебимая вера в своё право диктовать мне, что делать? Почему она всегда так действует? Почему мне приходится так неохотно идти на её условия, даже если я этого не хочу?
Девушка посмотрела на меня – тот самый взгляд, который я знал и ненавидел. Уверенный, нахальный, будто я должен был сдаться. Катрин, как всегда, подмигнула мне и сказала:
— Наконец-то явился! Я думала, ты уже ушёл на вечеринку без меня.
— Без тебя я и шагу не сделаю, как ты тут да тут, — слова звучали как шутка, я пытался быть лёгким, но внутри меня сгустилась какая-то странная смесь раздражения и растерянности.
— Ладно, ребятки, мне надо идти, а вы тут развлекайтесь без меня, — сказал Дима, собираясь уходить.
— Какое тут развлекаться, если он не знает, что это слово вообще значит? — фыркнула девушка вслед своему бывшему парню.
— Это я не знаю? — не сдержался я, и в голосе было больше раздражения, чем следовало бы. — Просто моё понятие этого слова отличается от твоего.
Дима ушёл, но наша перепалка продолжалась. Девушка, не обращая внимания на моё раздражение, будто не осознавала, как глубоко она меня задевает. Её уверенность и почти диктаторский подход к каждому моему шагу заставляли меня чувствовать себя невидимым и беспомощным. В её глазах было только одно — она знала, что я буду с ней, что бы она ни сказала.
— Не порти мне вечер и давай собираться, — сказала Катрин с лёгким раздражением. — Я купила тебе несколько вещей, так что хотя бы поблагодари!
— Словно я просил! — я не понимал, почему она так настойчиво пытается изменить мою жизнь.
Я собирался уйти, но она встала, схватила меня за подбородок и вынудила посмотреть ей в глаза. Её взгляд потряс меня.
— Ты всю жизнь будешь один, если останешься жить только в своих книгах и не высунешь нос оттуда. Заткнись и позволь мне показать тебе мир, о котором ты даже не подозреваешь, — её слова звучали как вызов.
Я хотел огрызнуться, но понял, что она права. Это осознание поразило меня. Я всегда думал, что мне достаточно своего мира – тишины, книг, уютного уединённого уголка, где никто не требует ничего взамен. Мой разум наполнялся историями, в которых герои жили приключениями, принимали решения, меняли судьбы. А я был просто наблюдателем, скрывающимся от реальности.
Я часто убеждал себя, что так лучше. Зачем вмешиваться в этот суетливый мир, если можно просто читать, размышлять и оставаться в безопасности своего внутреннего мира? Но теперь я начал сомневаться. Почему я так боюсь? Почему я отказываюсь от всего, что может быть настоящим, живым? Неужели книги стали для меня не просто убежищем, но и тюрьмой, из которой я не могу выбраться?
Это был мой способ избегать людей, их эмоций и сложностей, с которыми я не знал, как справляться. В книгах всё было проще — не было недопонимания, болезненных чувств или сложных разговоров, которые могли бы выбить меня из равновесия.
Но её слова прорезали этот мир и вывели меня наружу. Её взгляд был прямым, уверенным, и в нём не было осуждения, только правда. Может быть, слишком резкая, но ведь правда всегда такая.
Я понял, что слишком долго прятался за книгами. Я избегал жизни, боясь того, что не мог контролировать. Но, возможно, именно в этом и был ответ — не в контроле, а в умении жить, отпуская его. Жить в моменте, чувствовать, воспринимать — вот что я упустил.
Этот момент стал поворотным. Я осознал, что моя жизнь не ограничивается страницами книг, что я не могу быть просто наблюдателем в своей истории. Я — главный персонаж, и если буду стоять в стороне, то просто останусь наблюдателем в собственной жизни.
Я знал, что она не оставит меня в покое, если я не сделаю, как она хочет. Я был недоволен, не хотел этой одежды, не хотел быть частью её мира. Я не хотел, чтобы она меня меняла. Я просто хотел быть собой, оставаться тем, кем был до неё. Но всё это было бесполезно. Её слова уже звучали в моих ушах, и я не мог ничего с этим поделать. Всё больше не могло быть как раньше — и не будет.
— Ну всё, хватит. Давай не будем тянуть. Ты ведь не такой уж трус, правда? Ты же можешь сделать это, раз уж обещал. Я не заставляю тебя прыгать с крыши, а просто приглашаю на вечеринку. Это не так сложно.
Её слова были как укусы, не дававшие мне покоя. Я закрыл глаза, пытаясь найти ответ, который мог бы хоть как-то её остановить. Но её уверенность была как лавина, не оставлявшая мне шанса на что-то другое.
— Хорошо. Давай посмотрим, что ты там купила! — от моих слов в её глазах вспыхнула искра радости, как будто она только что выиграла маленькую битву.
Она быстро распаковала пакеты, показывая мне новые вещи. Это было неожиданно. Одежды было много: рубашки, кофты, штаны, куртки. Даже обувь. Я не осмеливался спросить, как она угадала мои размеры. Но это было не важно. Я оказался окружён тем миром, который она решила мне навязать. В её мире не было места для моих вопросов. Спрашивать не имело смысла — разговор затянулся бы на вечность, а я не был готов тратить время. Катрин, казалось, наслаждалась тем, что заставляла меня перемерять всё.
Для вечеринки мы выбрали чёрные джинсы, серую футболку и кожаную куртку. Когда я посмотрел на себя в зеркало, я не узнал себя. Кто этот парень, который смотрит на меня из зеркала? Казалось, что он готов покорить мир.
Я выглядел совершенно другим — уверенным, как будто был готов встретить всё, что жизнь предложит. Я почувствовал, как что-то внутри меня меняется, когда смотрел на себя в зеркало, но в какой-то момент меня отвлекла её фигура. Она была в платье с вырезом на спине, и я не мог оторвать взгляд от её кед — тех самых, что она носила на нашей первой встрече. На правом кеде была красивая бабочка красного цвета.
Её отражение в зеркале было полной противоположностью моему. Она была элегантной и уверенной, как будто весь мир был в её руках. Выглядела как воплощение всего, чего я никогда не искал. Но рядом с ней я почувствовал, что могу быть кем-то другим — более уверенным, чем был до неё.
Я посмотрел ещё раз на Катрин и понял, как она удивительно мне подходит. Мы оба смотрели в зеркало. Моё отражение было напряжённым, с недовольством и усталостью. Я всё ещё не хотел быть здесь, не хотел быть рядом с ней. Но это было не так уж и плохо. Моё отражение говорило мне, что я мог бы быть другим, если захочу. И, возможно, если бы не Катрин, я бы никогда не увидел этого.
В тот момент я точно знал: что-то изменилось внутри меня, и это было лишь начало.
Повернувшись к Катрин, я почувствовал, как что-то встрепенулось внутри. Возможно, если бы мы стали парой, это был бы совершенно другой опыт, чем я себе представлял. Но я не успел толком подумать об этом, как она снова потащила меня к выходу. Время шло, и я чувствовал, как тревога в груди сменяется любопытством. Пора было идти.
До клуба мы шли пешком. Катрин держала меня за локоть, будто боялась, что я сбегу. Она могла бы не волноваться — я не собирался убегать, но её беспокойство немного тревожило меня. Всё это было странно и в то же время маняще.
Мы направились в клуб, и всё внутри меня было напряжено. Когда мы вошли, я увидел, что пространство разделено на три зоны: барную, танцевальную и зону со столиками. Всё это было новым, чуждым, и в то же время я чувствовал, как невидимая сила тянет меня туда, куда я, возможно, никогда не решился бы пойти.
В помещении царила полумгла, разрезаемая неоновыми огнями, которые переливались всеми цветами радуги. Потолок был высоким, украшенным огромными световыми инсталляциями, которые то зажигались яркими вспышками, то затухали, оставляя едва заметный свет. Барная стойка из тёмного дерева с подсветкой казалась центральным элементом первой зоны: за ней метались бармены, жонглируя бутылками, смешивая напитки, создавая шоу для зрителей.
Танцпол, залитый движущимися лучами прожекторов, напоминал кипящий котёл — люди двигались в такт музыке, а басы буквально пробивали пол. Сцена, на которой диджей был в эпицентре внимания, казалась ожившей благодаря огромному экрану с динамическими визуализациями.
Зона со столиками находилась в укромном углу, слегка отгороженная от общей суеты. Мягкие диваны глубоких оттенков окружали низкие столики, освещённые небольшими лампами с приглушённым светом. Здесь было тише, но и тут ощущалось общее настроение ночи — смех, разговоры, звон бокалов.
Катрин, подмигнув мне, уверенно потянула к одному из столиков. В голове шумело, а в теле уже начало что-то разгораться.
Всё, что я знал, — веселье только начиналось.