Глава 4
Катрин вошла с лёгким покачиванием, её походка выдавала явное недомогание. На ней было короткое чёрное платье, которое подчёркивало её стройную фигуру, и высокие чёрные сапоги на каблуке. Волосы были растрёпаны, а красный цвет её губной помады виднелся везде, создавая впечатление поспешного исправления макияжа. Он был слегка размазан, словно она пыталась скрыть последствия бессонной ночи. Всё в её внешнем виде ясно говорило о том, что она проспала и пыталась привести себя в порядок, но выглядело это скорее комично. Лёгкое недовольство в её глазах смешивалось с самодовольной усмешкой — она, похоже, не переживала. Казалось, Катрин совершенно не осознавала, насколько её состояние и внешний вид могли повлиять на восприятие её знаний. Или же ей просто было всё равно.
— Извиняйте, слегка опоздала, — сказала она с улыбкой, оглядывая нас.
— Вы опоздали на целый час, и ваше присутствие здесь не имеет смысла. Да и вы явно не в том состоянии, чтобы сдавать такой важный экзамен. Идите протрезвейте, — ответила ей экзаменаторша, раздражённо поглядев на неё.
Катрин была явно пьяна, но её реакция поразила меня. В каждом её движении сквозила бунтарская натура, а упорство казалось безграничным.
— Вы тратите моё время на выполнение задания, хотя что там решать? Эти дебильные тесты — любой дурак сдаст. А насчёт моего состояния — я даже пьяная их сдам на отлично, — её слова ошарашили всех в аудитории, но она даже не заметила, как обесценивала усилия других студентов. Меня и всех вокруг шокировало, как она снизила сложность экзаменов и возможности других студентов.
Экзаменаторша была в ярости, но не могла ничего сделать. Она была готова выгонять её, но Катрин не сдавалась.
— Да что вы себе возомнили? Покиньте аудиторию, пока вас не выгнали отсюда! — не успокоилась экзаменаторша.
Она явно не привыкла к подобным выходкам, тем более от студентов, которые должны были следить за своим поведением.
Но не зря я называл мысленно Катрин Бунтаркой, ведь именно это она и делала — бунтовала. Она не боялась бросать вызов, шла на пролом и всегда добивалась своего, несмотря на то, как это выглядело для окружающих. В её неряшливом виде и упадке духа чувствовалась уверенность, которая заставляла сомневаться, что её участие в олимпиаде подошло к концу. Катрин знала, как привлечь внимание, и её появление в аудитории было настоящим шоу.
Она не просто проигнорировала замечание экзаменаторши, а взглянула на неё с лёгким презрением, как будто бы та говорила что-то нелепое. В её глазах было не только дерзость, но и вызов. Как всегда, Катрин не признавала ограничений. Каждый её шаг был уверен в своей победе, несмотря на обстоятельства.
Я с удивлением наблюдал за ней, не понимая, что она пытается доказать. Возможно, она сама не знала, что будет делать дальше, но одно было очевидно — она не собиралась останавливаться. То, что она заявила, что сдаст тест в любом состоянии, казалось безумным, но я уже не мог её недооценивать. Эта девушка была другой, и я не знал, как с этим справиться.
Вся аудитория следила за их перепалкой, но даже в этой ситуации Катрин оставалась невозмутимой. Это было не просто бесстрашие, а способность заставлять других сомневаться в себе.
— Я готова поспорить с вами. Если я не сдам вашу олимпиаду, можете выгнать меня из института. Согласны? — с усмешкой произнесла она, глядя прямо в глаза преподавателю.
Девушка знала, что не успеет закончить экзамен вовремя, но продолжала спорить. Это была не просто самоуверенность, а странная гордость, не позволяющая признать ошибку. Эта девчонка вообще с кем-то не спорит? Она ставит всё на карту, и я не мог понять, зачем. Почему она готова рисковать будущим? Неужели так важно, кто выиграет в нашем споре?
— Согласна. Я лично буду проверять твой листок. Бери и садись, у тебя остались только тридцать минут, — удивила нас экзаменаторша, решив дать ей шанс.
Когда Катрин села за парту и принялась заполнять ответы, её скорость поразила всех. Она работала с такой сосредоточенностью, что казалось, будто она и не была в состоянии опьянения. Её глаза не отрывались от листа, руки двигались быстро и уверенно. Я не знал, что думать. Это была какая-то невероятная решимость, которая меня сбивала с толку. Как она могла быть так уверена в своих силах, если вся её жизнь — это сплошные ночные гулянки?
Её сосредоточенность и уверенность просто поразили меня. Неужели она правда так умна? Или это только внешний блеск, а на самом деле всё не так?
— Время вышло! Сдавайте свои работы! — сказал профессор, прерывая моё раздумье.
Я повернулся к Катрин и заметил её довольную улыбку. Она встала с места, прошла мимо парт и села на край стола. В её движениях была неуверенность, и я почувствовал, как её с трудом удерживает равновесие.
Чем закончится этот день? Не знал, но точно запомню этот момент. Чем закончится эта Олимпиада для неё? Победа или проигрыш? Вопросы оставались открытыми.
— Есть у кого-то анальгин? А то у меня голова скоро треснет! — крикнула она, и от её крика у меня чуть не взорвалась голова. В глазах сразу потемнело, а в ушах звенело, словно кто-то взорвал рядом петарду. Экзаменаторша моментально протянула ей таблетку, а профессор принёс бутылку воды. В комнате стало тише, но глухое эхо её вопля продолжало разноситься в моей голове.
— Спасибо.
Катрин попыталась встать, но её шатало, движения были неуверенными, будто она была в состоянии полудрёмы. Я успел подхватить её, накинув правую руку себе на шею. Она оперлась на меня, и её слабое тело словно повисло на мне, словно я был её единственной опорой в этот момент. Мы направились к выходу, и она казалась отрешённой, потерянной в этом коротком путешествии.
— Не забудь, что вечером скажем результаты. Не опоздай! — крикнула ей экзаменаторша, но Катрин, не оглядываясь, подняла левую руку, повернула голову вправо и крикнула мне прямо в ухо:
— Хорошо!
От её крика я сам чуть не оглох. Звук был настолько пронзительным и неожиданным, что у меня внутри всё сжалось. Я остановился на секунду, ещё не оправившись от звуковой атаки. Несколько студентов обернулись, недовольно глядя, но быстро отвели глаза, как будто не хотели быть частью этой странной сцены. Только один парень скрывал усмешку.
Девушка вместе со мной стояла посреди коридора, как будто сама не знала, что делать дальше. Её глаза были пустыми, застывшими, а лицо — бледным, с пересохшими губами и слегка покрасневшими глазами, как после ночи без сна или слёз. Очевидно, её голова болела, а усталость читалась в каждом её движении.
— Всё, пошли, — бросил, не дожидаясь её реакции, и осторожно взял её за руку. Её ладонь была холодной и дрожащей, но я почувствовал, как она ненадолго расслабилась, когда мои пальцы сомкнулись вокруг её руки.
Молча подчинившись, мы вышли из здания. Холодный воздух, внезапно ставший острым и свежим, будто пробуждал её. Но она не спешила идти быстрее, а её ноги, обутые в модные, но неудобные сапоги, не слушались. Каждый шаг давался ей с трудом — она спотыкалась и напрягала тело, пытаясь сохранить равновесие. Тихий стон вырвался, но она быстро его сдержала.
Когда мы добрались до скамейки, она опустилась на неё с тяжёлым вздохом, словно скинула с плеч невидимый груз или будто преодолела марафон. Её лицо было бледным, волосы растрёпаны, а на лбу выступили мелкие капли пота.
Я сел рядом, глядя на неё. Бунтарка смотрела перед собой, будто видела не скамейку и деревья, а что-то далёкое и невидимое для других.
— Ну что, геройствовать закончила? — я скрывал раздражение за сарказмом, которое вспыхнуло внутри меня, как огонь, разгорающийся от непонимания её поступков.
— Это не геройство. Это необходимость, — пробормотала она, даже не повернув головы, а лишь устало глядя куда-то в землю, как будто вся её энергия иссякла, оставив лишь усталость и боль.
Это прозвучало так искренне и грустно, что я на секунду почувствовал себя виноватым за свою колкость. В груди появилось тяжёлое чувство, напоминающее укол жалости, заставившее меня почувствовать неловкость за свою резкость.
— Ладно, вставай. Надо идти, — теперь слова звучали мягче, чем я ожидал.
— Куда? — девушка посмотрела на меня.
— В общежитие. У тебя есть сейчас где поспать?
Катрин ничего не ответила, лишь пожала плечами. Я понял, что это означает «нет», и просто кивнул, вставая.
— Пошли.
Она ничего не ответила, но послушно встала. Хорошо, что она могла идти, пусть и неуверенно, как человек, потерявший последние силы. Мне было немного легче, ведь нести её на руках я точно бы не осилил, а бросить её здесь одной было бы свинством.
Дорога до общежития оказалась не такой короткой, как мне хотелось. Бунтарка двигалась медленно, ноги заплетались, и временами мне приходилось придерживать её, чтобы девушка не упала. Боль в её походке была очевидна. Она то и дело спотыкалась, как будто её ноги не слушались, а усталость в теле была ощутимой. Лицо её было уставшим, и радости в нём не было. Редкие прохожие бросали на нас любопытные взгляды, как на что-то странное и необычное. Я тоже украдкой бросал на неё взгляды, но ничего не говорил.
Когда мы, наконец, добрались до моей комнаты, я первым делом усадил её на кровать. Она едва держалась на ногах, как марионетка, чьи нити вот-вот оборвутся.
— Ложись, — даже не пытался скрыть усталость, что смешивалась с сочувствием.
Она подчинилась, с благодарностью выдохнув, но едва я успел повернуться, чтобы уйти, как она тихо добавила:
— Я не уйду с этой кровати.
— Как хочешь, — проворчал я, но перед этим снял с неё сапоги. Её ноги выглядели уставшими, покрасневшими от долгого дня. Она тихо пробормотала что-то вроде «спасибо», и почти мгновенно уснула, как если бы её организм не мог больше выдерживать ни минуты бодрствования.
— Откуда это вы такие интересные? — спросил меня сосед, который уже проснулся после вчерашней пятничной вечеринки. Его лицо было помято, а волосы торчали в разные стороны, как у человека, только что выбравшегося из царства сна.
— Мы с Олимпиады, — я присел за край стола.
— Ты-то точно оттуда. А её где подобрал?
— Говорю же, на Олимпиаде. Она ввалилась туда и потребовала, чтобы ей разрешили сдать экзамен. А когда ей отказали, поставила на кон свою учёбу в институте.
— В каком смысле?
— В прямом. Если она не сдаст Олимпиаду, её исключат.
— Во даёт девка! И как думаешь, сдала? — удивлялся выходкам девушки мой сосед, потягиваясь и протирая глаза, как человек, который сам едва собрался с силами.
— Вряд ли. Она пришла в конце, у неё оставалось всего тридцать минут вместо полутора часов. Да и голова у неё болела. Маловероятно, что она сдала хоть половину заданий. Хотя писала со скоростью ветра, конечно.
Я усмехнулся с полной уверенностью, что выиграл наш спор.
Когда через время мы снова сидели за столом, пили чай, из комнаты вышла она — босая, сонная, в моей кофте, немного растрёпанная. Молча подошла к столу, схватила мою кружку с чаем, отпила из неё, не обращая внимания на то, что я даже не успел сделать глоток. В этот момент её небрежность, словно заключённая в жесте, привлекла моё внимание. Я не мог не заметить, как её грудь едва не привлекала взгляд. Она была совершенно не стеснительна, будто не осознавала, что такие моменты становятся заметными.
— Сколько сейчас времени?! — внезапно закричала девушка, поставив кружку обратно с таким грохотом, что чай выплеснулся на стол.
Мы перевели взгляд с её груди на неё и удивлённо уставились. Я с соседом переглянулись, едва удержавшись от смеха.
Она была настоящей загадкой, проснувшись посреди дня, словно очаровательный и беспокойный сонный вихрь. Также её лицо было помято, а волосы, торчащие в разные стороны, дополняли картину человека, только что выбравшегося из царства сна. Красные локоны, взъерошенные и непослушные, придавали её облику слегка хаотичный, но удивительно живой вид.
Её упрёки, эмоции и реакция на мелочи — как опоздание или случай с чаем — только подчеркивали её природное очарование, которое сразу привлекало внимание. Её уверенность поражала, и я не мог не восхищаться тем, как она превращала обыденные моменты в нечто уникальное.
— Что смотрите на меня, как идиоты? Сколько времени, спрашиваю?! Мне надо узнать результаты Олимпиады! Проиграла я или нет? Это важно! — вскрикнула она, и я не мог не обратить внимание на её взгляд.
— Не волнуйся, ты не проспала. До оглашения итогов ещё целый час. Я как раз собирался тебя разбудить.
— Разбудить на итоги он собрался, а на экзамен — фигушки?! Думаешь, я не заметила, как ты ликовал, когда я опоздала?
— И? Во-первых, я же не знаю, где ты живёшь. Во-вторых, у меня нет твоего телефона. В-третьих, в войне все методы хороши. Так что мне было на руку, если бы ты не пришла, — честно ответил я на её упрёки.
— Пф! Молодец. Но ты не учёл, что меня не переиграть. Я всегда получаю то, что хочу. Запомни это. А пока ты обдумываешь мои слова, я пойду приведу себя в порядок.
Эта девчонка сводит меня с ума одним своим присутствием. Она не просто бунтарка — её поведение выбивает меня из колеи, сводило меня с ума. Эта девчонка была словно ураган, врывающийся в мою размеренную жизнь. Её взгляд, манеры, повадки — всё это одновременно раздражало и притягивало. Что с этим делать, я не знаю. Если она выиграет, мне придётся исполнить её желание, и, судя по всему, оно будет таким, что окончательно сведёт меня с ума.
Катрин приняла душ и, надев снова своё платье и сапоги, завершила образ моей кофтой. В этой комбинации она выглядела неожиданно мило. Словно ничего не случилось, она прошла мимо меня, смерив лёгким насмешливым взглядом.
Когда время пришло, мы отправились в институт. Мы вышли из общежития и направились в здание института, где должны были огласить итоги. Она шла быстро, не оглядываясь, и мне пришлось её догонять.
Зайдя в аудиторию, мы встали у стены, прислонившись к ней спинами. В аудитории уже собрались участники Олимпиады и профессора. Было шумно: все обсуждали возможные результаты.
Я взглянул на свою соперницу: она явно нервничала. Её руки теребили подол платья, а взгляд метался по стенам и лицам. Это неудивительно, ведь ей пришлось сдавать в таком состоянии, и времени было мало — всего треть от положенного.
Я незаметно взял её за руку и сжал. Пальцы были холодными и удивительно мягкими, но на удивление она не отдёрнула руку, а лишь вопросительно посмотрела на меня, её взгляд был полон лёгкого удивления и какой-то внутренней настороженности, но она не пыталась отстраниться. Я улыбнулся ей в ответ, пытаясь передать уверенность и спокойствие. Немного расслабившись, она тоже улыбнулась, но её глаза оставались с оттенком лёгкой неуверенности. Так мы и стояли, держась за руки, в ожидании результатов, чувствуя, как наше молчание наполняется особенной близостью.
Привет, ты снова здесь — и мне это безумно приятно 💛
Четвёртая глава уже позади, а между Катрин и Максимом всё становится только жарче...
📌 Как думаешь, кто выиграл?
📌 Понимаешь ли ты Максима больше — или наоборот, ещё больше вопросов?
📌 А если бы ты был(а) на месте Катрин, решился(ась) бы на такой шаг?
Мне важно знать, как ты видишь эту историю — твои комментарии всегда заряжают и вдохновляют писать дальше 🖤
Оставляй своё мнение, мне искренне интересно, что ты чувствуешь ✨
Увидимся в пятой главе!
— Офелия 🌙