Бунтарка. Часть 1: Желание

 Девственник в восемнадцать лет — это нормально или нет?

Этот вопрос я задаю себе чаще, чем хотелось бы признать. Сначала он возникал из любопытства, потом — из раздражения, а вскоре стал привычным спутником. Однако он никогда не мешает мне жить. Я не чувствую себя ущербным или ненормальным, не завидую другим парням, которые хвастаются своими «подвигами». Просто я другой.

Этот вопрос всё равно не покидает меня, как назойливая муха. Я не могу избавиться от него, сколько бы ни старался. Сначала он казался простым и незначительным, но с каждым годом становится всё более тяжёлым и запутанным.

Учёба всегда на первом месте в моей жизни. Меня увлекает идея добиться успеха, заслужить уважение. Девушкам это, как я давно понял, не нравится. Они предпочитают тех, кто умеет производить впечатление. Бунтари, дерзкие и шумные, кажутся им интереснее, чем кто-то вроде меня — тихого, погружённого в книги и учебники.

И знаете, я не переживаю из-за этого. Да, я хочу отношений, но не могу заставить себя сделать что-то лишь ради того, чтобы слиться с толпой. Спать с кем попало, лишь бы избавиться от ярлыка девственника? Это кажется мне бессмысленным. Ищу счастье в книгах, в том, чтобы быть лучшим в том, что я делаю. Мой мир строится вокруг учёбы, задач и стремления к успеху. Только иногда, в моменты одиночества, когда я сажусь за учебники, мне не хватает чего-то важного — близости с кем-то. Я пытаюсь не зацикливаться на этом, убеждая себя, что меня всё устраивает, что это не так важно. Но как только я остаюсь один, в тишине, в пустой комнате, вопрос вновь возникает. И я не знаю, как с этим бороться.

Наверное, только у редкой пары первый раз случается с тем, кого они действительно любят, с тем, кто любит их в ответ. Я даже не жду чего-то подобного, но всё же верю, что хотя бы минимальная связь между людьми должна быть.

Для других это просто — они живут, наслаждаясь моментами, смеются и встречаются, как будто это всё, о чём стоит беспокоиться. Я же чувствую, что мир за пределами учёбы и обязательств — не мой. Девушки? Они даже не замечают меня. Те, с кем я пытаюсь общаться, часто обходят меня стороной, с лёгким презрением в глазах. Я не тот, кто может впечатлить.

Когда я начал записываться на сайты знакомств, мне это казалось игрой. Я, вероятно, пытаюсь доказать себе, что не такой уж неудачник. Несколько свиданий, пара странных переписок... Но всё натянуто. Я сижу напротив этих девушек, и как бы ни пытаюсь почувствовать хоть малейшее влечение, ничего не происходит. Всё поверхностно, механически. Нет того волнения, на которое я рассчитываю. Я, похоже, ищу что-то большее, чем просто физическое влечение. Но это всегда остаётся недосягаемым.

И вот теперь — ирония судьбы — в моей постели лежит девушка. Живая, реальная, совсем не вымышленная. Только не так, как я это представлял, и, честно говоря, совсем не та, кого я хотел бы здесь видеть. Более того, это уже второй раз за сутки, когда она появляется в моей комнате, словно нарушая личное пространство намеренно. Но, несмотря на это, её присутствие как-то меняет атмосферу.

Катрин лежит рядом, будто она всегда была здесь. Я не знаю, что делать с этим ощущением. На минуту мне кажется, что я стал частью чего-то необычного. Но это не «идеальный момент» — это странное переплетение эмоций, которое я не могу понять. Мне ничего не остаётся, кроме как лежать неподвижно, будто я — подушка, случайно оказавшаяся у неё под рукой. В комнате стоит её аромат — сладковатый и тёплый, напоминающий ванильное мороженое. Он настолько знакомый и приятный, что я немного теряюсь.

— Ты правда получила высший балл или просто всех обманула? — глядя на неё, решаюсь спросить.

Этот вопрос мучает меня с самого нашего знакомства. Мне хочется увидеть её реакцию, понять, насколько она искренна. Катрин лишь усмехается. Она лежит на мне, будто это её законное место. Её длинные волосы щекочут мне шею, а нога, заброшенная на мои бёдра, кажется почти невесомой. Она снова тихо поднимает голову, и я чувствую, как её взгляд проникает в меня. Я до этого пытался осторожно уложить её рядом, но она лишь сильнее прижимается ко мне, будто знает, что я не решусь возразить.

— Я действительно умная. И эти тесты я сдала сама. Это проще простого.

Я приподнимаю бровь от удивления. Год, который я потратил на подготовку, вдруг кажется мне бессмысленным. Мне становится как-то не по себе. У меня была куча часов на подготовку и потрачено много времени на повторение материалов, и вот она говорит, что это для неё было легче, чем для меня. Я думаю, что это просто обман, но её взгляд и уверенность заставляют меня сомневаться.

— Ты собираешься участвовать в Олимпиаде?

— Конечно. А ты? — она приподнимается. — Наверное, уже вовсю готовишься? Ты же «ботаник».

В её словах нет злобы, только мягкая ирония. Взгляд блестит живым интересом, как будто она пытается разгадать меня, как редкий, интересный экземпляр.

Это не просто заявление, а проверка. Она хочет увидеть мою реакцию, узнать, что я скажу в ответ. Её слова подстёгивают во мне желание показать, что я не такой, как все. Я не идеален, но я могу победить. Я хочу победы.

— Я хочу победить тебя.

Она не сразу реагирует, но её улыбка медленно растягивается, становясь игривой. Глаза, прищурившиеся, как у кошки, мгновенно передают мне её уверенность. Кажется, она готова к бою, а я — просто следующий в её списке испытаний. Азарт зарождается в груди, прокачиваясь по венам. Каждое её слово — шаг к великой битве, и я готов погрузиться в неё с головой.

— Я буду не единственной твоей конкуренткой. Но мне приятно, что ты видишь соперника только во мне, — она произносит это с такой лёгкой ухмылкой, как будто уже победительница. — А давай поспорим?

— Я не спорю, ни с кем и ни на что.

— Ну пожалуйста, хотя бы выслушай.

Не зная, как отказаться, я вздыхаю, готовясь к неизвестному.

— Ладно, — я не могу удержать любопытство. — Что ты придумала?

Её глаза сверкают. Всё становится ясным. Мы стоим на грани игры, и я чувствую это всем телом.

— Всё просто. Тот, кто наберёт высший балл, загадывает желание проигравшему.

Девушка точно знает, что делает, и я понимаю: это её игра, а я — пешка на её поле. Но какая же она привлекательная, эта игра. Не победить невозможно.

— Какое желание?

— Абсолютно любое. Я уже знаю, что загадаю.

— И что же это будет? — спрашиваю с улыбкой на губах, но с нервозностью внутри.

— Вот ещё, всё тебе расскажу! Узнаешь, если проиграешь, — её голос полон лёгкой насмешки, но в нём нет ни намёка на злость. И я не могу не улыбнуться в ответ.

— Посмотрим ещё, кто проиграет.

После этого разговора, неожиданно для себя, я погружаюсь в сон. Когда открываю глаза, осознаю, что лежу один. Тёмная комната встречает меня холодом, и я сразу понимаю, что её уже нет. На табуретке возле кровати стоит тарелка с омлетом и салатом, всё выглядит так аккуратно, как будто здесь не было ни спешки, ни суеты. Даже больше — в этом есть какая-то забота.

Рядом лежит записка:

«Спасибо за вчера. Готовься к поражению!»

Я усмехаюсь, и в душе снова расплывается лёгкая тревога. Нет подписи, и это немного успокаивает. Возможно, именно этого и не хватает — осознания, что кто-то, кроме меня, мог бы узнать о её присутствии здесь. Слухи могли бы разлететься быстро.

Спускаясь на кухню, я ожидаю увидеть привычный хаос: грязные тарелки, пятна на столе. Но там чисто. Убираясь, она оставила чувство порядка и уюта, что удивляет меня больше всего.

Её след, кажется, оставил что-то важное в моей жизни. Лёгкий аромат витает в воздухе, будто она всё ещё здесь. Это чувство не отпускает, оставаясь тёплой тайной.

Следующая неделя для меня тяжёлая. Каждый день после занятий я провожу в библиотеке, поглощённый книгами и учебниками. Я знаю, что Олимпиада — это шанс, который нельзя упустить. Каждая минута важна, ведь я должен показать свои знания и пройти это испытание, не подведя себя. Я работаю не покладая рук, изучая всё, что можно по теме, надеясь на лучшее. Это моя возможность продемонстрировать всё, чему я научился, и я не собираюсь её упустить. Чувства смешиваются: с одной стороны, я полон решимости, с другой — чувствую постоянное напряжение, как будто на плечах висит груз ответственности, который нужно не только не уронить, но и правильно перенести на экзамен.

На парах Катрин снова нет. Я уже привык к её отсутствию, но в этот раз меня это раздражает ещё больше. Её место пусто, и когда я спрашиваю у Димки, где она, он пожимает плечами и говорит, что ей не до учёбы. Целыми ночами она развлекается в барах и клубах, а не думает о серьёзных вещах. Я усмехаюсь, ведь она ещё недавно предупреждала меня: «Готовься к поражению». Смотря на её поведение, я понимаю, что эта фраза скорее подходит ей. Она сама готовится к поражению, а не я. Если она продолжит пить и не воспринимать Олимпиаду всерьёз, её шанс на успех исчезнет. Но напоминать ей об этом я не собираюсь. Пусть она проиграет, мне от этого только лучше. Она уверена в своей победе, но реальность быстро её настигает.

Желание.

Вот ещё над чем я ломаю голову. Что за желание загадать ей? Кажется, что это не такой уж и сложный вопрос, но на деле он становится гораздо важнее, чем я думал. Всё это время я пытаюсь представить, что я могу попросить, но ничего путного в голову не приходит. Конечно, любой парень, если бы его спросили, сразу бы нашёл что-то приличное или не очень. Но мне это не подходит. Я не хочу ставить маленькие цели или делать что-то лёгкое для достижения. Хочется чего-то большего.

Загадать что-то действительно важное — вот что стоит попробовать. Нечто, что поможет мне узнать её лучше, но при этом не захочется идти на компромиссы, на которые я не готов пойти. А может, я даже не знаю, что это за желание. Это больше, чем просто просьба. Это маленькая игра, в которой я сам ещё не уверен, но интуитивно чувствую, что она раскроет нечто важное для меня.

Может, попросить, чтобы она была моей девушкой на месяц? Это было бы легко. Но нет, это не тот шаг, который я хотел бы сделать. Она такая непредсказуемая, что можно влюбиться в неё за одну ночь или вообще не заметить. Честно говоря, я не уверен, что смогу выдержать её даже месяц. Я никогда не знаю, чего она на самом деле хочет, и, похоже, её философия жизни далека от того, что я хотел бы.

Но, с другой стороны, я тоже не знаю, кто она на самом деле. Могу ли я понять её, если буду рядом с ней всего неделю? Это странно. Но неделя — это уже что-то. Она всё равно остаётся загадкой для меня. За этот короткий период я смогу хотя бы попытаться разобраться в её характере, в том, что скрыто за её внешностью и поведением.

Я на мгновение задумываюсь. Сможет ли она вообще вести себя как девушка, или её смелость и независимость всегда будут стоять на пути? Может, её задание для меня — это не просто быть рядом, но и научиться принимать её такой, какая она есть?

Никакого интима, конечно, не будет. Я вообще не представляю, что будет, если мы перейдём к этому. Мне нужно больше времени, чтобы понять, кем она для меня является. И даже поцелуи... подумать можно, но на этом нужно ставить точку. Я не хочу ломать границы преждевременно. Я хочу почувствовать её в другом свете, узнать её глубже.

Желание уже есть, и это главное. Именно оно поднимает меня на ноги и заставляет двигаться вперёд, несмотря на страх и неуверенность.

Наступает суббота — день Олимпиады. Утро напряжённое, я переживаю, но стараюсь не показывать этого. Мысли роятся в голове, но я знаю — если сейчас поддамся тревоге, я потеряю всё, над чем работал. Я точно знаю, что хорошо подготовился, и если буду действовать чётко, то всё получится. Но это чувство тревоги не покидает меня.

Всё, что могу сделать сейчас, — это мысленно отдаться подготовке и сосредоточиться на том, что я изучал. Я знаю, что если буду следовать плану, буду думать логично, как учил преподаватель, то всё будет хорошо. Но жизнь порой бывает жестокой, и я не могу позволить, чтобы моя судьба зависела от одной неудачи.

— Все собрались? — спрашивает экзаменаторша, глядя на нас, пытаясь понять, кто присутствует.

— Катрин Каменской не хватает, — сообщает ей один из профессоров, стоящий у доски и проверяющий документы.

Экзаменаторша машет рукой, не скрывая раздражения. Она явно не любит затягивания.

— Начнём без неё. Если ей это было важно, она бы была здесь.

Некоторые студенты, сидящие рядом, выглядят обеспокоенными и несколько минут колеблются, стоит ли что-то говорить, но экзаменаторша непреклонна. Я же понимаю, что для Катрин это не было важным. Её наплевательское отношение ко всему очевидно. Она всегда приходит на занятия в последний момент, сдавая экзамены с минимальными усилиями, а потом отправляется на очередную вечеринку. Мне любопытно, как она себя поведёт в этот раз. Наверняка она уже где-то танцует, забыв о том, что есть вещи важнее, чем весёлые вечеринки и бесконечные ночные клубы.

Я не могу понять, как можно так легко относиться к тому, что для меня является жизненно важным.

Олимпиада начинается.

Вопросы не из лёгких, но я чувствую себя уверенно. Я хорошо подготовился, и эта уверенность даёт мне силы. Время стремительно убывает, и я понимаю, что нужно собраться, чтобы не упустить ни одной важной детали.

Но вот когда до конца экзамена остаётся всего тридцать минут, дверь открывается, и в аудиторию входит она — Катрин.

В тот момент я ощущаю, как на моём лице появляется улыбка. Это не просто чувство радости, а уверенности в том, что она не успеет завершить работу за оставшееся время. Я доволен этим, внутренне празднуя свою победу. Но что потрясает меня, так это её внешний вид. Она выглядит по-другому — уверенная, спокойная, будто она не спешит.

На её лице сразу появляется усмешка. Это одновременно раздражает и забавляет. Я не могу сдержать широкой улыбки, думая про себя: «Извини, но ты проиграла». Однако, как бы я ни оценивал ситуацию, Катрин уверена в обратном. И в этом есть что-то загадочное и даже интригующее.