Ответ без букв
Ёнсан всегда вела блокнот.
Маленький, в мягкой обложке, с коричневой закладкой и неровными краями страниц, будто он проживал вместе с ней каждую неделю. Он был с ней везде: на кафедре, в маршрутке, в кафе, на лавке под нашим подъездом. Писала туда всё — как дышала. Без порядка. Без оглядки.
Наблюдения. Цитаты. Эмоции. Боль. Планы. Обрывки.
Я знала: туда нельзя. Это её. Интимнее тела. Ближе, чем кожа.
Куда-то туда она прятала то, что не произносила вслух.
И я уважала это.
Пока однажды он не остался на кухне.
Когда я мыла кружки.
Когда она встала и, бросив: «Я в магазин на минутку», накинула пальто и вышла, оставив за собой запах апельсина и осеннего воздуха.
Он лежал там. Рядом с чашкой.
Просто. Открыто. Без защиты.
Словно случайно.
Словно — оставлен намеренно.
И я… открыла.
Руки дрожали.
Я почти слышала, как в груди бьётся сердце.
Как будто совершала измену.
Страница. Датирована три дня назад.
Это не цитата. Не список. Не методичка.
Это — письмо. Мне.
Бёль,
Иногда я думаю, что я люблю тебя сильнее, чем ты меня.
А потом ты просто обнимаешь меня во сне, и я понимаю — нет, просто ты любишь иначе.
Ты не говоришь. Не пишешь. Не обещаешь.
Но ты гладишь мою шею так, будто в этом вся вселенная.
Иногда я боюсь, что потеряю тебя, даже если ты рядом.
Потому что тишина — пугает.
Потому что молчание может быть и любовью, и концом.
Но я всё равно остаюсь. Потому что даже твоя тишина теплее любого “я тебя люблю” от кого-то другого.
Твоя Ёнсан.
Я стою, с блокнотом в руках.
Горло сжимает.
Глаза щиплет.
Но я не плачу.
Просто… чувствую, как это тяжело.
Когда тебя так любят — а ты не умеешь отвечать так же.
Я аккуратно закрываю блокнот.
Возвращаю его туда, где он был.
Точно. Медленно. Словно это ритуал.
Потом иду в спальню.
Скидываю одежду.
Оставляю только себя — без оболочек. Без щитов.
Ложусь на кровать.
Простынь сползает на талию.
Я не прячу грудь. Не прикрываюсь.
Сердце бьётся в висках.
Но я — остаюсь. Жду.
Тишина гудит в комнате.
Но в этой тишине я наконец готова быть честной.
Так, как умею.
Когда она вернулась — я уже ждала.
Дверь тихо закрылась.
Топот её шагов по прихожей.
Шорох пакета.
И тишина.
Она вошла в комнату — с замиранием, как будто знала, что я знаю.
Я не встала.
Я не накрылась.
Я смотрела прямо.
Её глаза сразу наткнулись на меня.
И остановились.
— Ты читала? — спросила она.
Не осуждая.
Не злясь.
Просто зная.
— Да.
— Я не собиралась показывать…
— Но я должна была прочитать.
Я встала. Медленно.
Подошла к ней.
Протянула руку.
Положила ладонь на её грудь.
Смотрела прямо в глаза.
— Я не скажу это словами. Пока не могу.
Но ты… слышишь?
Моя ладонь — на её сердце.
Её — на моей груди.
Где пульсирует то, что я не могу назвать. Но оно есть.
— Вот так я говорю тебе, что… ты — всё.
Она закрыла глаза.
Сжала мою ладонь.
Заплакала.
Но с улыбкой.
Без страха.
С облегчением.
— Спасибо, — прошептала она. — Мне и этого достаточно. Потому что ты — осталась.
Ночью мы не занимались любовью.
Мы просто лежали.
Сидели в темноте.
Голыми.
С открытыми руками и закрытыми глазами.
Иногда её пальцы касались моего плеча.
Иногда — я целовала её запястье.
Иногда мы молчали так долго, что казалось: уже всё сказано.
Но именно в эту ночь я впервые подумала:
Когда-нибудь я скажу.
Вслух.
Пусть будет хрупко.
Пусть будет страшно.
Но я скажу.
Потому что она умеет ждать.
И потому что любовь — это не всегда слова.
Но иногда — это именно они.