Где нельзя - можно
Pov Yongsun
Мунбёль начала оставаться у меня чаще.
Сначала — одну ночь. Потом — пару.
Потом — три подряд.
А потом стало проще остаться, чем уйти.
Словно дом начал двигаться за тобой, куда бы ты ни пошла. Словно единственная кровать, где ты спала спокойно, стояла в моей спальне, а не в твоей комнате, полной учебников и чужих ожиданий.
Она больше не брала с собой ничего, кроме себя.
Без рюкзака. Без книг.
Только своё дыхание, которое совпадало с моим , когда вы засыпали.
Для друзей ты говорила:
— Мы просто сдружились. Она понимает меня, как никто. У нас одинаковый взгляд на преподавание.
Они кивали, а кто-то, может быть, смотрел внимательнее. Но не спрашивал. Никто не спрашивал напрямую.
А ты не объясняла.
Для меня — ты вообще ничего не говорила.
Потому что слов уже не нужно.
Были прикосновения. Были пальцы, ищущие друг друга под одеялом.
Было молчание, в котором было всё.
Было дыхание в унисон.
Pov Moonbyul
Утро.
Я просыпаюсь.
Она спит, прижавшись спиной ко мне.
Моя рука — на её талии. Нога — между её ног. Кожа к коже.
Она дышит ровно. Её волосы чуть пахнут травами и сном.
Тепло. Живое.
Я медленно целую её в плечо.
Ёнса не открывает глаз, но тянется ко мне, словно инстинктивно, шепчет:
— Я не хочу вставать, если ты не держишь меня.
— Тогда не вставай, — отвечаю.
Она разворачивается, ложится на меня, тяжело, как будто хочет раствориться. Целует — сонно, лениво, но в этих поцелуях вся ночь. Вся нежность.
Я чувствую, как её грудь касается моей.
Мои пальцы скользят по её спине, по позвоночнику, вниз.
Мы почти не проснулись, но телам уже всё ясно.
Я вхожу в неё не телом — чувствами. Медленно. Почти медитативно.
Она задыхается, вжимается крепче. Не отрывается. Не отпускает.
Мы любим друг друга под одеялом, под утренним светом, как будто время остановилось.
Как будто не существует ни утра, ни звонка, ни расписания.
А потом — просто лежим.
Её голова на моей груди.
Я глажу её волосы, она слушает моё сердце. Оно стучит только для неё. В это утро — точно.
Иногда в такие моменты мне кажется, что весь мир сошёл с оси и стал вращаться вокруг нас.
Что нет никого, кто бы мог это разрушить.
Но потом я вспоминаю:
у нас нет "мы" в университете.
Нет поцелуев в коридоре.
Нет руки, тихо скользящей в ладонь на перемене.
Нет взгляда через аудиторию, полного того, что мы не можем произнести.
У нас нет признания.
Нет статуса.
Нет права быть.
У нас — тишина между словами.
Тишина в дверях.
Тишина в прощании.
Но, может быть, именно в этой тишине мы и настоящие.
Именно там, где нельзя, рождается самое честное "можно".
Где нет слов — есть только правда.
Я смотрю на неё.
Её ресницы дрожат, она улыбается, не открывая глаз.
— О чём думаешь? — спрашиваю.
— О тебе, — отвечает она. — Всегда о тебе.
И мне не нужно больше ничего.