Дом, в котором нельза целоваться
На следующий день я нашла у себя в сообщениях короткое, почти будничное, но почему-то тревожащее сердце письмо:
«Если захочешь — загляни. У меня есть и чай, и книга по грамматике, и тишина.
Иногда тишина — лучший друг.»
(адрес)
Я долго смотрела на это сообщение. В голове, как назло, сразу возникли сотни причин не идти:
"Ты всё неправильно поняла."
"Ты студентка, она — преподаватель."
"Это ничего не значит."
"Ты придумала себе чувства."
Но ноги не слушались. Я вышла из дома, накинула куртку, даже не удосужившись посмотреть на погоду, и шла почти на автопилоте, не задавая себе больше ни одного вопроса. Как будто шла туда, где будет просто — не больно.
Она открыла дверь в пижаме — смешной, с пандами. С лохматой причёской, в носках разных цветов. И с улыбкой, которая сразу сбила весь страх.
— Без официоза, — сказала она, делая шаг в сторону. — Сегодня ты просто Мунбёль. А я — просто Ёнсан.
Эта фраза осталась во мне, как отпечаток. Странно, как несколько слов могут сделать мир безопасным.
Мы сидели на её маленькой кухне, с облупившейся плиткой, запахом корицы и варенья, с мягким жёлтым светом лампы под потолком. Она наливала чай, пересыпала что-то из баночек, болтала о своих студентах: кто списывает, кто спорит, кто молчит. Я смеялась, кивала, рассказывала о нашей группе, о том, как один парень заснул на семинаре, а другая пришла с гитарой.
Смеялись обе. И вдруг всё стало легко.
Как будто мы знали друг друга давно.
Как будто я — дома. Не просто в квартире, а дома — в том смысле, где тихо, спокойно, и никто не смотрит сквозь.
В какой-то момент, когда чай закончился, а разговор почти иссяк, она встала, отнесла кружки в раковину, вернулась и посмотрела на меня очень серьёзно. Словно долго думала, прежде чем сказать:
— Хочешь остаться? Просто... не уходи пока.
Я не ответила словами. Просто кивнула. Очень тихо. Как будто даже дыхание могло всё испортить.
Ночь началась в гостиной, с пледом и книгами. Но потом как-то естественно мы оказались в её спальне.
Сначала мы лежали на кровати поодаль — каждый в своём углу, разделённые воздухом, страхами, воспитанием.
Потом — ближе.
Потом — плечом к плечу.
Так просто и так страшно.
Она повернулась ко мне, не глядя в глаза. И почти шёпотом:
— Можно?
Одно слово. А в нём — целая вселенная. Сомнение. Надежда. Трепет. И уважение.
— Можно, — ответила я.
Она осторожно положила голову мне на грудь. Я обняла её, неуверенно сначала, а потом — так, как будто всегда знала, как. Погладила по волосам. Её дыхание стало ровным, почти детским, доверчивым.
Мы лежали так, не говоря ни слова. Только дыхание. Только кожа, соприкасающаяся с кожей. Только это хрупкое чувство: всё правильно.
И от этого правильного стало по-настоящему страшно.
Потому что если это настоящее — значит, его можно потерять.
А я только-только начала жить.
Я думала:
"Что будет завтра?
Что, если она скажет, что это была ошибка?
Что, если я все воспринимаю всерьёз?"
Но ничего из этого не было сейчас. Сейчас были только мы.
Просто Мунбёль и просто Ёнсан.
Утром солнце пробивалось сквозь жалюзи. Она уже не спала — лежала, наблюдая за мной.
Я открыла глаза — и впервые не испугалась того, что кто-то рядом.
— У тебя очень красивые волоссы, — сказала она, и я рассмеялась.
Так начинается счастье.