Больно.
Чонгук буквально ворвался в квартиру, кидая Тэхёна на пол и наваливаясь на него сверху. Тот был напуган и дрожал. Поджал хвост. Ну ничего, его старший быстро обучит, как надо себя вести. Схватив пальцами подбородок, темноволосый надавил. Тэ пискнул и раскрыл челюсть, было больно. Чонгук же, не теряя времени, сразу ворвался в горячий ротик настырным поцелуем, целуя грубо и безжалостно. А младший лишь бил его по плечам, пытаясь вырваться, но ничего не получалось, тело само поддавалось старшему, полностью открываясь тому. Неприятно, хотелось, чтобы это скорее закончилось, а ещё, было такое чувство, что шипы, которыми Тэхён сам огородился, сейчас плотнее обхватили его и впиваются в кожу, словно лезвие. Его первый поцелуй оказался настолько болезненным, что хотелось прямо сейчас отомстить старшему. Но его удары были щекоткой по сравнению с напором Чонгука.
Когда же старший отстранился, то шикнул и просто скрылся в своём кабинете. Но вскоре крикнул, чтобы тот собирался, завтра они улетят из страны на время. Тэхёну стало страшно, а что, если этот изверг захочет избавиться от него как раз там, где его вообще не будут искать? Может не стоило его так злить? Но он сам виноват, сам первый начал ворковать с какой-то шалавдевушкой прямо на глазах у Тэхёна. Так несправедливо. Кажется, жизнь и вправду повернулась к нему спиной. Теперь он сам должен повернуть её так, чтобы взглянуть в тёмные омуты, в которых помещается вся вселенная. К которым так тянет и хочется смотреть вечно. Глаза судьбы так похожи на очи его истинного, такие же глубокие и красивые, но в то же время холодные, как лёд.
Пробравшись в свою комнату, Тэхён подошёл к зеркалу. Губы сильно покраснели и опухли, он начал проводить по ним подушечками пальцев, иногда оттягивая, прямо как это делал Чонгук. Такое странное ощущение. Тэ никогда такого не испытывал, так что боялся: это не его, это старший чем-то его заразил. Для него не знакомо такое чувство, как возбуждение, ведь он всю большую часть прожил в саду, а Юнги научил лишь брани, и даже ни разу не затронул интимную тему. Скорее всего, это как-то связано с его истинным, но младший обещал не вмешиваться, так что точно сказать не мог. И снова пальцы оттягивают нижнюю губу, обнажая кровавую ранку внутри, так вот что жгло. Облегчённо вздохнув, Тэхён отправился к своей кровати. Это не могло быть возбуждением, всего лишь боль в новом месте.
Через какое-то время в его комнату постучали, и на пороге появился Чонгук, обёрнутый только в одно набедренное полотенце. С волос капали холодные капли, что чёлка соблазнительно спадала на как оказалось детское лицо. Тому 28, а лицо всё равно, как у ребёнка, да ещё эти кроличьи зубки, Тэхён это только сейчас заметил. Дальше взгляд опустился на накаченное тело, тут он подавился воздухом. Идеальный пресс с кубиками, по которым стекали капельки воды, грудные мышцы, больше похожие на две стальные плиты, бицепсы, ей богу, ходячая протеиновая банка. А теперь ляжки, да ими же задушить можно. Внизу живота внезапно потянуло, а нижняя губа была закушена. Организм реагировал сам, это не Тэхён, это природа.
— Ванна свободна, можешь идти, — лишь объявил Чонгук и скрылся.
А младший продолжал пожирать того взглядом, темноволосый, скорее всего, плаванием занимается, раз имеет такую спину. Самая настоящая гора мышц, а не человек. Не то, что Тэхён. Сабмиссив с самого детства был худощавым и изящным мальчиком. Не зря же его сравнили с цветком, ведь он был таким хрупким, а сейчас почти ничего не изменилось. Он всё тот же хрупкий цветочный мальчик, просто с ужасным характером. Тут перед глазами встал образ Юнги, он так вообще дистрофик, но знал пару способов завалить противника, превышающего его по мышечной массе, не зря же смог столько держаться против Гука. И снова сердце сжалось, он не смог помочь другу, а что, если его кто-нибудь обкрадёт или вообще убьёт? Стало ещё больнее, как будто острые шипы проникли в его организм и начали сжимать сердце и желудок. Руки затряслись. Хотелось просто рвануть сейчас обратно на улицу и найти своего друга. Но вряд ли Чонгук это допустит.
Тэхён взаперти и должен слушаться своего доминанта. Так что сейчас еле плетётся в ванную комнату. Холодный душ, вот что ему сейчас надо. Может это хоть как-то успокоит его нервы. Но на деле стало хуже. Он не стоял под холодной водой, он свернулся клубочком и прижимался спиной к стене, молясь, чтобы с Юнги всё было хорошо. Без разницы, если с его вызволением придётся повременить, главное, чтобы со старшим всё было нормально. Он не переживёт, если с тем что-то случится. Зарывшись пальцами в волосах, Тэ издал немой крик. А вода становилась всё холоднее и холоднее, что губы того уже посинели, а тело начало трястись, покрываясь мурашками.
В дверь постучались, Чонгук сказал, что тот слишком много принимает душ, но младший не ответил, продолжая леденеть. Тогда старший просто ворвался, сразу вздрагивая от температуры в помещении. Выключив воду, накрыл на белокурого большое махровое полотенце и притронулся к щекам того. Ледяной. Темноволосый приподнял своего истинного и уже хотел повести того в комнату, но Тэ мгновенно отдёрнул руку, чуть ли не плача смотря на того.
— Н…н...не смей, к…к...ко м…мне прикас…с...саться, — дрожа и стуча зубами, произнёс Тэхён. — Ты т…т...тварь, н…н...не хочу с тоб…б...бой находиться. П…п...просто ум…м...мри! — тут же прозвучала звонкая пощёчина. Тэ отшатнулся назад, чуть не спотыкаясь о низкий бортик.
— Молчать. Не смей больше такого произносить. Просто иди в свою комнату и получше укутайся. Быстро, — чуть ли не рычал Чонгук, а потом вышел из ванной, звонко хлопая дверью, что, кажется, послышался треск.
Младший всхлипнул, но всё-таки отправился в свою комнату. Побыстрее переодевшись, залез под одеяло. Тело всё ещё дрожало, но он не понимал, от холода или же от страха. Чонгук пугал его до глубины души. Его истинный — монстр. И снова сердце больно сжимается, кольцо шипов становится меньше, постепенно проникая всё дальше. Ещё чуть-чуть и они больше не будут защитниками лилии, они просто убьют её, полностью сломав Тэхёна. Он сам создал себе оковы, а теперь они же его и убивают. А цветок постепенно вянет, теряя свою красоту. Тогда белокурый решил просто уснуть, чтобы обдумать всё завтра. Но тут он почувствовал какую-то тяжесть, Чонгук укрыл его дополнительным пледом, при этом матерясь и называя младшего полнейшим идиотом. А потом скрылся.
Боится, что его план может рухнуть. Может, тогда младшему стоит на зло тому заболеть? Он же не повезёт куда-то больного человека? Хотя о чём вы? Это же Чонгук. Этот изверг сделает всё, лишь бы удовлетворить свои желания. Бездушная скотина, которая не может подумать об окружающих. Элитный мусор, не более. Правильно его Тэхён сравнил, если бы тот был просто чёртом, то с ним можно было хоть как-то ужиться. Но старший сам Сатана, медленно убивает внутреннего Тэ, который и так скрылся от этого мира, чтобы защититься. А теперь тиски медленно душат его шею. Кислорода не хватает, но он борется, пока борется Тэхён.
Укутавшись с головой, белокурый дал себе слово, что когда-нибудь сполна ответит на все издёвки старшего. Отплатит сполна, и никакая истинность того не спасёт. Ему плевать, что белая лилия почернеет, без разницы, что она завянет, но просто так он это не оставит. Между ними нет любви, привязанности, между ними отвращение и ненависть. Они не должны были становиться истинными, шутка судьбы, не более. А из-за неё страдают двое. И если Тэхён только планирует месть, то Чонгук смеётся ему в лицо с самого начала, глубоко врезаясь своими клыками в шею младшего, постепенно ломая её. Пытка.
— Истинность — не причина давать так просто издеваться над сабмиссивом. Зачем ты сделал такое разделение? Почему дал ему такую власть? — шипел Тэ, смотря в окно, а потом разочарованно вздохнул. — Если загубил мою жизнь, хотя бы спаси Юнги. Я отдам ему всю мою удачу, только спаси его.
Может это дурацкая привычка, но с того момента, как Тэ сказали, что он падший ангел, он делал так каждый вечер. Говорил с кем-то, как будто его реально кто-то услышит. А на деле выглядело так, будто белокурый — сумасшедший. Не зря же мама надела на его голову венок. Ведь его надевают только сумасшедшим. Мать первая заметила это и оставила подсказку. Тэхён непростой человек, он даже не существо с другой вселенной, просто он — псих. Ангелы и цветы сгорели, остался тлеющий разум. Лилия — это душа белокурого, ангельская натура — это душевное состояние. Хотя все мы немножечко сумасшедшие.