Глава 3:Тени и Канцелярия
Глава 3: Тени и Канцелярия
——————————————————
POV: Такемичи
Страх – это инструмент. Эффективный, как отмычка, грубый, как кувалда, но требующий тонкости в применении. Прошло три дня после "корридорного урока". Детдом замер в напряженном ожидании. Шепотки о "Монстре из младшей группы" не утихали, обрастая нелепыми подробностями, но теперь в них звучал не только ужас, но и… странное почтение. Я стал невидимой черной дырой, вокруг которой искривлялось пространство обыденности. Дети расступались. Воспитатели, даже старшая, смотрели сквозь меня или быстрыми, нервными взглядами. Такуми и его "команда" стали призраками: бледными, забитыми, избегающими не только меня, но и любых скоплений людей. Их страх был физическим, вязким, как грязь.
Моя цель была ясна. Детдом – лишь первая клетка. Чтобы сломать решетку, нужен доступ к ключам. Ключи находились в кабинете директора.
Сегодня утром, после завтрака в гробовой тишине столовой, я не пошел на общее занятие. Вместо этого, двигаясь по пустым в это время коридорам с тихой уверенностью, которая не оставляла места для вопросов у редких проходящих взрослых (они инстинктивно отводили взгляд), я направился к тяжелой дубовой двери с табличкой «Директор. И. О. Судзуки».
Секретарши за столом в приемной не было – ее час перерыва. Идеально. Я постучал. Не детским робким стуком, а твердым, размеренным, три раза.
«Войдите,» – раздался усталый, несколько раздраженный голос из-за двери.
Я вошел, закрыв дверь за собой. Кабинет был типичным: книжные шкафы с пыльными папками, огромный стол, заваленный бумагами, запах старой бумаги и кофе. За столом сидел мужчина лет пятидесяти, Ичиро Судзуки. Лицо обрюзгшее, под глазами – мешки хронической усталости и, возможно, не самой здоровой жизни. Взгляд, скользнувший на меня, сначала был рассеянным, потом – удивленным, затем – раздраженным.
«Ты?» – буркнул он, откладывая ручку. «Ханагаки, да? Новенький. Что тебе? Занятия пропускать нельзя, знаешь?»
Я не стал подходить ближе. Остановился в нескольких шагах от стола, руки свободно вдоль тела. Моя поза не была ни робкой, ни вызывающей. Она была… нейтральной. Как солдат, докладывающий командиру.
«Ичиро Судзуки-сан,» – начал я, голосом, лишенным детских интонаций, ровным и слишком спокойным для семилетки. – «Мне нужно поговорить с вами о текущей ситуации в учреждении. И о ваших планах по его спасению от закрытия.»
Директор замер. Его брови полезли на лоб. Раздражение сменилось полным недоумением. Он даже протер очки, будто не веря своим глазам.
«Ч-что?» – выдавил он. – «Ты о чем, мальчик? Какое закрытие? Кто тебе такое наговорил?»
«Городской бюджетный комитет,» – ответил я без колебаний, глядя ему прямо в глаза. Мои «безжизненные, жестокие, сильные, холодные» глаза встретились с его уставшими, растерянными. – «Отчет за прошлый квартал был отклонен из-за нецелевого использования средств. Следующий комитет – через две недели. Если отчет не пройдет с первого раза, а вероятность этого, учитывая ваши… личные траты из кассы продовольственного фонда, высока, финансирование будет урезано на 40%. Этого достаточно для запуска процедуры слияния с другим детдомом. Ваша должность станет избыточной.»
Тишина в кабинете стала гулкой. Лицо Судзуки побледнело, потом покрылось нездоровым румянцем. Его пальцы сжали ручку так, что костяшки побелели. Страх. Совершенно иной, чем у детей. Взрослый, грязный страх разоблачения и краха.
«Ты… ты что тут несёшь?!» – его голос сорвался на визгливую ноту. Он вскочил. – «Кто тебя надоумил? Воспитатели? Кто?! Это клевета! Я… я позвоню в опеку! Тебя отсюда…»
«Позвоните,» – перебил я его тихо, но так, что он замолчал на полуслове. Мой взгляд не дрогнул. – «Расскажите им, как семилетний мальчик узнал детали внутренних финансовых отчетов и о ваших операциях с наличностью из столовой. Расскажите, как он упомянул ваши вечерние визиты в бар "Акатори" и долги там. Им будет очень интересно.»
Я сделал микро-паузу, давая словам вонзиться, как лезвия. Он стоял, опираясь руками о стол, дыша тяжело и прерывисто. Я *видел* этот бар в одной из прошлых жизней, мимоходом, когда следил за другим человеком. Долги были логичной догадкой, подкрепленной его реакцией. Финансовые проблемы детдома – общеизвестны среди персонала, если уметь слушать. А слушать я научился за 280 лет.
«Я пришел не шантажировать вас, Судзуки-сан,» – продолжил я, смягчая тон до делового, но не теряя ледяной твердости. – «Я пришел предложить решение. Временное. Но эффективное.»
Он молчал, смотря на меня как на пришельца. Страх и ненависть боролись в его глазах с отчаянной надеждой.
«Что… что ты предлагаешь?» – прохрипел он наконец, опускаясь в кресло. Поражение.
«Вам нужен безупречный отчет. И позитивный повод для комитета. Я могу обеспечить и то, и другое,» – сказал я. – «Во-первых, у меня есть идеи по оптимизации расходов на питание и хозяйственные нужды. Без ущерба для детей. Они сэкономят достаточно для покрытия прошлых… нестыковок. Во-вторых, я организую мероприятие.»
«Мероприятие?» – он фыркнул скептически, но уже без злости. Только усталое недоумение.
«Спортивные соревнования между группами. "День Единства и Силы". С участием приглашенных представителей из мэрии и спонсоров,» – мои слова лились четко, как строчки кода. – «Я беру на себя всю организацию, подготовку детей, программу. Это покажет комитету, что детдом живет, развивается, и заслуживает финансирования. А вам – как эффективному руководителю.»
Он уставился на меня. «Ты? Организуешь? Дети? Они тебя боятся как огня после… после того случая!»
«Именно поэтому они будут дисциплинированы и покажут отличные результаты,» – парировал я. – «Страх – плохой мотиватор в долгосрочной перспективе, но отличный – для разовой акции. Они сделают все, что я скажу. И сделают хорошо. Чтобы я… остался доволен.»
Холодок пробежал по спине Судзуки. Он понял. Понял что стоит за этими словами. Понял, что этот семилетний мальчик контролирует ситуацию в детдоме лучше, чем он, директор. И понял, что у него нет выбора.
«А что тебе за это?» – спросил он хрипло, пытаясь сохранить остатки достоинства.
«Доступ,» – ответил я просто. – «К канцелярии. К отчетам. К архиву. К телефону. В нерабочее время. И ваше… невмешательство. В мои методы. Пока я не нарушаю писаных правил слишком явно.»
Я не просил место директора. Еще нет. Сейчас мне нужны были рычаги. Информация. Возможность действовать из тени.
Он долго молчал, глядя на груду бумаг на столе. Борьба была видна на его лице. Гордость, страх, корысть, отчаяние. В конце концов, корысть и страх победили. Он тяжело кивнул.
«Ладно…» – пробормотал он. – «Попробуй. Но если что-то пойдет не так…»
«Ничего не пойдет не так,» – оборвал я его. Уверенность в моем голосе была абсолютной. – «Начните собирать все финансовые документы за последний год. Я приду завтра вечером. И подготовьте список потенциальных гостей из мэрии. Тех, кто принимает решения по финансированию.»
Я развернулся и направился к двери, не дожидаясь ответа. Миссия была выполнена. Первый шаг в систему сделан.
«Ханагаки…» – его голос остановил меня у порога. Я обернулся. Он смотрел на меня с той же смесью ужаса и омерзения, с какой смотрят на ядовитую змею, которую почему-то приходится терпеть в доме. – «Кто ты… на самом деле?»
Я позволил губам дрогнуть в подобии чего-то, что никогда не было детской улыбкой. Это было скорее обнажением клыков.
«Я – решение ваших проблем, Судзуки-сан. Пока вы полезны. Запомните это.»
Я вышел, тихо закрыв дверь. В приемной уже сидела вернувшаяся секретарша. Она вздрогнула, увидев меня, выходящего из кабинета директора, и быстро уткнулась в бумаги, делая вид, что усердно работает.
Канцелярия. Архив. Телефон. Рычаги в руках. Страх детей – инструмент для показательного выступления перед спонсорами. Страх и жадность директора – гарант моего временного иммунитета.
Следующий этап: "День Единства и Силы". Нужно превратить сломанных, запуганных детей в послушную, эффективную машину. И найти нужные ниточки в финансовых отчетах, чтобы навсегда привязать Судзуки к своей воле.
Игра в тени началась по-настоящему. И я знал все правила. Наизусть. За сот жизней
——————————————————
Эта глава показывает, как Такемичи переходит от тактики грубой силы к тонкой игре теней, используя страх, компромат и обещания выгоды для проникновения в систему и подчинения ее своей воле. Его путь к директорскому креслу начался не с бунта, а с тихого захвата рычагов управления изнутри.
——————————————————
Всем приветик ☺️ Как вы? У меня появилось вдохновение, поэтому решил написать главу, я не хочу напрашиваться, но можно будет вас попросить, если будет не трудно, написать, как вам эта глава 🗣️
Это все, спасибо просмотров уже целых 53 ✨
Надеюсь вам нравится история и у нее есть шанс на то что бы нравится людям при прочтении]
✨
1301 Слов, спасибо за то, что читаете это, я рада, что это кому-то интересно, до новых встреч, ребята и друзья, постараюсь выпустить продолжение раньше