Невидимые слова
Когда коллеги снова погрузились в работу, Бекки первой вышла из зала. Шаги её были быстрыми, почти отрывистыми. Она не хотела показывать лицом то, что творилось внутри.
Фрин почувствовала это и сразу поднялась, догнав её в коридоре.
— Постойте!
Бекки резко обернулась. Лицо было собранным, но в глазах бушевал ураган.
— Ты хоть понимаешь, что ты только что сделала? — прошипела она. — Ты поставила под угрозу не только себя, но и меня. Всю мою работу, мою репутацию!
Фрин шагнула ближе.
— А я не хочу быть твоим секретом! Я устала сидеть в тени, пока ты смеёшься с другими женщинами у меня на глазах.
— Это был деловой разговор! — голос Бекки сорвался на крик.
— Тогда зачем ты улыбалась ей так, будто я вообще не существую?! — выкрикнула Фрин, и в глазах у неё заблестели слёзы. — Я не выдержала. Я больше не могла молчать.
Они стояли близко, почти касаясь друг друга. Бекки тяжело дышала, пальцы сжались в кулаки, чтобы не протянуть руку.
— Ты разрушишь нас обоих, — наконец сказала она глухо.
— Если продолжишь так.
Фрин всмотрелась в её лицо, и голос её дрогнул:
— А может, ты просто боишься признаться, что уже давно хочешь того же, что и я?
Бекки замерла. Секунду тишины нарушал только гул кондиционера. Потом она отвернулась, сделала шаг назад.
— Возвращайся к работе, Фрин, — холодно сказала она, хотя в голосе звенела надломленная нота. — Пока не поздно.
И, не дожидаясь ответа, пошла прочь, оставив Фрин стоять в пустом коридоре, с сердцем, рвущимся наружу.
Фрин вернулась на своё место. Монитор горел, документы ждали её внимания, но слова и цифры плыли, превращаясь в бессмысленный хаос.
Она сидела с прямой спиной, делая вид, что работает. Но руки дрожали. Каждый раз, когда кто-то проходил мимо, сердце подпрыгивало, будто это могла быть она — Бекка.
Я всё испортила...
Фрин прижала ладонь к груди. Её собственные слова из зала звучали теперь слишком громко, словно их всё ещё слышали стены офиса: «Я — её девушка!»
Было ли это признанием? Или актом отчаяния?
Она не знала.
Сквозь тонкие перегородки слышались голоса коллег. Шёпот. Шум обсуждений. Несколько раз Фрину показалось, что слышит своё имя, но она старалась не реагировать.
Она чувствовала взгляды на спине. И знала: слухи уже начали расползаться.
⸻
Бекки закрылась в кабинете. Села в кресло, уперевшись локтями в стол, и прижала ладони к лицу.
Холодная маска, которую она носила столько лет, дала трещину. Под ней — оголённая боль.
Она назвала меня своей девушкой. Прямо при всех.
У Бекки пересохло во рту. Её пальцы дрожали, хотя внешне она выглядела всё такой же строгой.
Она должна была злиться — и злилась. Но сильнее злости было чувство, которое она не могла заглушить: странное, жгучее тепло от того, что Фрин решилась.
Зачем?
Зачем ты делаешь это со мной, Фрин? Почему ты заставляешь меня выбирать между тем, что я строила годами, и тем, что я чувствую только сейчас?
Телефон на столе мигнул уведомлением. Новое письмо. Важный документ. Она должна была ответить сразу, но пальцы не слушались.
Бекки откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.
В голове крутилась только одна мысль: «А может, я и правда боюсь признаться, что хочу её».
⸻
Весь оставшийся день прошёл в ледяной тишине. Они не обменялись ни словом. Только случайные взгляды — украдкой, быстрые, болезненные.
Фрин смотрела на дверь кабинета, будто ожидая, что она откроется. Бекки — на часы, лишь бы не встретиться взглядом с той, кто сидела за стеной.
И это молчание оказалось тяжелее любых криков
Вечер в офисе тянулся медленно. Никто больше не поднимал тему недавнего скандала, но тишина в воздухе была особенной — вязкой, напряжённой. Коллеги переглядывались, переговаривались шёпотом, словно боялись задеть острые края чужого конфликта.
Фрин сидела за своим столом, делая вид, что внимательно перечитывает отчёт. На самом деле она слышала каждое движение Бекки в соседнем кабинете: скрип кресла, щелчок ручки, закрывающуюся папку. Даже эти звуки выводили её из равновесия.
Когда настало время разойтись, они снова встретились взглядами у лифта. Взгляд был быстрым, как удар — и сразу же отведён в сторону. Ни слова, ни жеста. Только ещё одно невидимое напоминание: между ними теперь стена.
⸻
Утро. Общий зал.
Коллектив собрался на планёрку, и кто-то из старших бодро объявил:
— Завтра выездной пикник, все собираемся на базе отдыха! Еда, лес, игры. Пропусков не принимается, кроме серьёзных причин.
В зале пронеслось оживление: смех, шутки, обсуждения. Но две фигуры сидели молча.
— Ну что, все едут? — уточнил ведущий.
Фрин чуть приподняла руку:
— Я... пас. У меня дела.
И в ту же секунду, почти синхронно, Бекки холодно произнесла:
— Я тоже не поеду.
Их глаза встретились. Всего на миг, но этого хватило: столкновение было сильнее любого разговора. Оба отказа прозвучали так, будто они были связаны между собой — и коллеги это почувствовали.
⸻
— Ну-ну, — с усмешкой сказала подруга Бекки после собрания, заглянув к ней в кабинет.
— Это что ещё за фокусы? Сидеть дома, пока весь офис отдыхает? Ты же никогда не пропускала такие мероприятия.
— Не вижу смысла, — холодно ответила Бекки, не поднимая глаз от бумаг.
— Смысл в том, что люди будут говорить. А если ты не появишься, слухи только разгорятся сильнее. Поверь, тебе выгоднее съездить.
Бекки сжала губы. Она ненавидела признаваться, что подруга права. Но в этот раз спорить не стала.
— Ладно. Поеду.
⸻
Фрин узнала о её решении случайно — через пару болтливых коллег. Сначала она только усмехнулась:
— Ну и прекрасно, меньше соблазнов.
Но вечером, лежа с телефоном в руках, вдруг поймала себя на том, что мысль не отпускает. Бекки будет там.
Её сердце предательски дрогнуло.
Утром Фрин вышла к автобусу одна из последних. И, увидев, что в списке стоит и имя Бекки, стиснула зубы.
— Поеду. Пусть будет, как будет.
⸻
И всё сложилось так, как будто судьба нарочно сводила их вместе.
Автобус был переполнен, свободным осталось только одно двойное место.
Фрин и Бекки подошли почти одновременно. Секунда паузы. Ни одна не хотела, но выбора не было.
Они сели рядом. Плечи почти соприкоснулись.
В воздухе сгущалось напряжение.
— Извините, — пробормотала Фрин, когда автобус качнуло и она задела её бедро.
— Всё в порядке, — коротко ответила Бекки.
Голос был твёрдым, но дрожь в нём уловить было можно.
Их молчание звучало громче любой беседы вокруг.
⸻
Автобус свернул на лесную дорогу. Шум коллег смешивался с запахом сосен, и у Фрин сжималось внутри от странного предчувствия. Она украдкой взглянула на Бекку. Та смотрела прямо вперёд, словно застывшая статуя.
Фрин прикусила губу. Интересно, что будет, если статуя наконец оживёт?
Автобус остановился на поляне у леса. Коллеги высыпали наружу с корзинами, пледами и колонками — смех, музыка и запах шашлыка быстро заполнили пространство.
— Все по парам собирать хворост! — весело крикнул один из организаторов.
Фрин собиралась уйти в сторону с коллегами, но тут кто-то махнул в их сторону:
— А вы вдвоём, туда, к опушке. Там веток много, принесите охапку!
Фрин и Бекки замерли, обменялись быстрыми взглядами. Ни одна не возразила — просто слишком резко это прозвучало.
— Пошли, — первой сказала Бекки.
Голос её был холодным, как утро.
Фрин лишь кивнула и пошла рядом.
⸻
Лес встретил их тишиной. Шум музыки и разговоров постепенно стих за спинами. Лишь ветер шелестел листвой да ветки хрустели под ногами.
Они шли молча. Взгляд вперёд, шаг в шаг. Но каждый чувствовал: расстояние между ними — не полметра, а целая пропасть.
Фрин первой нарушила равновесие.
— Я пойду туда, — кивнула она на боковую тропку.
— Там, кажется, сушняка больше.
— Подожди, вместе лучше... — начала Бекки.
Но Фрин уже свернула, словно нарочно.
⸻
Тропинка оказалась узкой и запутанной. Через пару минут Фрин заметила, что почти не слышит звуков с поляны. Она пыталась убедить себя, что всё под контролем, но сердце било быстрее.
Она наклонилась за веткой, и в этот момент нога соскользнула по мху. Сухая ветка хлестнула, острый сучок царапнул кожу под коленом.
— Чёрт! — выдохнула она и упала на колени.
Боль была не сильная, но неприятная. Кровь тонкой струйкой выступила на коже.
Фрин обняла себя руками, осознавая, что пошла слишком далеко. Я заблудилась...
⸻
— Фрин! — голос Бекки донёсся издалека. В нём было больше тревоги, чем злости.
Фрин попыталась крикнуть в ответ, но голос сорвался.
Через несколько минут ветви раздвинулись — и перед ней появилась Бекки. Лицо напряжённое, глаза горят, дыхание сбившееся.
— Ты... — она присела рядом, обхватив её взглядом. — Ты в порядке?
Фрин кивнула.
— Просто... порезалась немного.
Бекки посмотрела на кровь и резко сняла с шеи тонкий платок.
— Покажи.
— Не надо, я сама справлюсь, — упрямо сказала Фрин.
— Не спорь, — жёстко перебила Бекка.
Она аккуратно, почти нежно, перевязала ногу. Её пальцы были тёплыми, и от прикосновений Фрин вдруг стало сложно дышать.
— Ты могла потеряться, — тихо сказала Бекки, не поднимая глаз. — А я... я думала, что потеряла тебя.
Фрин посмотрела на неё — и впервые за долгое время увидела в её глазах не холод, а чистый страх. За неё.
На секунду между ними снова возникло то самое напряжение — притягательное, опасное.
Но Бекки резко отстранилась, встала.
— Пошли. Возвращаемся.
Фрин опустила глаза, сжала кулаки.
— Хорошо.
⸻
Они шли обратно рядом. Молчание казалось тяжёлым, но в нём было что-то новое. Не только злость — и не только холод.
Будто в глубине этой тишины уже начинало пробиваться нечто, от чего обе боялись задохнуться.
Они шли по тропинке всё глубже, и в какой-то момент стало очевидно: дорогу обратно они потеряли. Лес будто замкнулся вокруг, одинаковые стволы деревьев тянулись со всех сторон, и даже звуки поляны исчезли.
— Чёрт, — выдохнула Фрин, оглядываясь. — Кажется, мы ушли слишком далеко.
— Мы? — сухо отозвалась Бекки. — Ты ушла слишком далеко.
— А ты пошла за мной! — парировала Фрин, но голос у неё дрогнул.
Тишина леса давила. С каждым шагом становилось всё тревожнее. Они пытались найти тропу, но только кружили.
⸻
— Бекки! — вдруг донёсся голос издалека. Женский, громкий. — Бекки, ты где?!
Фрин обернулась, настороженно вслушиваясь. Через минуту между деревьями появилась стройная фигура — подруга Бекки, Марис, та самая, что уговаривала её ехать на пикник.
Она подбежала почти бегом, глаза загорелись при виде Бекки.
— Я тебя обыскалась! Ты пропала, я испугалась... — её взгляд мягко скользнул по лицу Бекки, задержался дольше, чем стоило бы.
Фрин почувствовала, как что-то неприятно кольнуло внутри.
Марис наконец заметила её.
— А, так вы... вместе? — в голосе прозвучала лёгкая тень недовольства, хотя губы всё равно улыбнулись. — Интересно.
Бекки нахмурилась.
— Мы заблудились. Нужно найти дорогу обратно.
Марис окинула лес взглядом и вздохнула.
— Уже темнеет. Возвращаться будет опасно. Предлагаю остаться на месте, развести костёр. Ночью всё равно не выберемся.
⸻
И вот трое сидят у огня. Оранжевые отблески пляшут по лицам, ночной лес шепчет вокруг.
Фрин сидела чуть поодаль, молча наблюдая, как Марис заботливо протягивает Бекке бутылку воды, поправляет ей плед на плечах, едва касаясь её руки.
Бекки, похоже, не замечала этих движений. Она сидела прямо, глядя в пламя, будто только оно существовало.
Но Фрин видела. Каждое нежное прикосновение. Каждую тень ревности в улыбке подруги.
И внутри неё закипало.
Зачем она так близко к ней тянется?..
Почему Бекки позволяет?
Огонь потрескивал, воздух густел от невысказанных эмоций.
Марис чуть наклонилась ближе к Бекке, что-то тихо сказала ей на ухо, и их плечи почти соприкоснулись.
Фрин сжала кулаки. Ей хотелось закричать.
Но она только смотрела. Молчала. И ревность внутри превращалась в тихий, жгучий пожар.
Огонь потрескивал, освещая лица оранжевыми отблесками. Ночь окутала лес, и только костёр держал их в своём теплом круге.
Марис сидела ближе всего к Бекке. Она незаметно поправляла плед на её плечах, протянула термос с горячим чаем и шептала что-то тихое, словно боялась разрушить хрупкое спокойствие.
Бекки кивала рассеянно, её взгляд был устремлён в пламя. Казалось, она и не замечала этих мягких прикосновений.
Но Фрин замечала всё. Каждое движение. Каждый сантиметр, на который Марис позволяла себе приблизиться.
И в груди у неё рос огонь.
— Может, тебе лечь? — тихо сказала Марис Бекке, почти касаясь её руки. — Я посторожу костёр.
Фрин резко села ровнее, и голос её прозвучал громче, чем она хотела:
— А что, сама не справлюсь?
Обе обернулись к ней. Бекки нахмурилась, но промолчала. Марис улыбнулась тонко, но в её глазах мелькнула искорка.
— Конечно, справлюсь, — ответила она мягко. — Просто... Бекке нужно отдохнуть.
Фрин почувствовала, как что-то внутри рвётся.
— Отдохнуть? После того как мы весь день таскали хворост, и я порезалась, между прочим? Интересно, почему это именно ей так много заботы достаётся?
Бекки резко повернулась к ней.
— Фрин, хватит.
Но Фрин уже не могла остановиться. Голос дрожал, но в нём было больше страсти, чем злости:
— Тебе даже не важно, что я с тобой здесь застряла. Главное, что рядом она, да? Она — и сразу всё внимание, вся забота!
Марис приподняла брови и, чуть склонив голову, произнесла с тенью иронии:
— Ревнуешь?
Фрин вскочила на ноги.
— Да! Ревную! — её слова прорезали ночной лес.
— Потому что это не ты должна быть рядом с ней.
Это моё место.
Бекки тоже поднялась, схватив её за руку.
— Тише, не кричи, услышат!
— Пусть слышат! — выкрикнула Фрин, в её глазах блестели слёзы.
— Я устала делать вид, что мне всё равно.
На миг всё стихло. Только костёр трещал, бросая искры в небо.
Бекки стояла близко, сжимая её руку, и впервые не знала, что ответить.
А Марис, всё ещё сидевшая у огня, наблюдала за ними молча.
В её взгляде больше не было мягкости — только холодная зависть.
Бекки резко отпустила руку Фрин и отступила назад.
— Всё, хватит, — её голос был твёрдым, но в нём слышалась усталость. — Я не собираюсь устраивать сцены в лесу.
Она развернулась и пошла прочь, дальше в темноту, оставив их у костра.
Фрин стояла, тяжело дыша, ощущая, как сердце бьётся в горле. Марис, всё ещё сидевшая у огня, чуть приподняла подбородок, её взгляд был ледяным.
— Ты играешь в опасную игру, девочка, — сказала она тихо, но достаточно отчётливо. — С Беккой всё не так просто, как ты думаешь.
Фрин метнула в неё взгляд.
— Зато я знаю одно: ты никогда не займёшь моё место.
Они замолчали, когда послышались шаги Бекки. Она вернулась, молча опустилась рядом с костром и устало прикрыла глаза.
— Нужно поспать. Утром выйдем обратно, — коротко бросила она.
⸻
Палатка оказалась тесной, но вмещала их троих. Лес вокруг гудел, костёр за тонкой тканью потрескивал.
Бекки почти сразу уснула — её дыхание стало ровным и спокойным.
Фрин лежала с краю, чувствуя тепло её тела рядом. Но в темноте произошло движение: Марис незаметно придвинулась ближе к Бекке, её рука осторожно легла на край пледа.
Фрин мгновенно напряглась.
— Что ты делаешь? — прошептала она резко, чтобы не разбудить Бекку.
Марис обернулась, её глаза сверкнули в тусклом свете фонарика.
— Забочусь о ней. В отличие от некоторых.
— Забота? — Фрин едва сдержала возмущение.
— Ты просто пользуешься моментом, пока она спит.
— А ты думаешь, она выберет тебя? — холодно прошептала Марис.
Ты — всего лишь девчонка, которая путает страсть с настоящими чувствами.
Фрин сжала зубы, придвигаясь ближе, почти вплотную.
— Лучше быть «девчонкой», чем трусихой, которая подкрадывается к спящей.
Они замерли, их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.
Между ними пролетала искра — но это была не нежность, а почти ненависть.
И всё это время Бекки спала между ними, не зная, что за тихая война разворачивается прямо у неё за спиной.
Палатка дышала теплом и теснотой. Снаружи потрескивал костёр, редкие ночные птицы отзывались эхом в лесу.
Фрин и Марис продолжали шёпотом обмениваться колкими словами, стараясь не разбудить Бекку.
— Ты не понимаешь её, — сказала Марис, прижимаясь ближе к Бекке.
— У неё слишком много правил, слишком много обязательств. Она никогда не выберет такую, как ты.
Фрин сжала кулаки в спальном мешке.
— Зато она чувствует меня. Я вижу это в её глазах. А с тобой у неё — только дружба. Ты сама это знаешь.
— Думаешь, ты для неё что-то большее, чем случайное увлечение? — голос Марис был мягким, но в нём сквозила зависть. — Поверь, я знаю Бекку дольше тебя. Она никогда не пойдёт на риск ради... каприза.
Фрин резко придвинулась ближе, их лица разделяло дыхание.
— Тогда почему ты так боишься меня?
Марис прищурилась, но не ответила.