Стеклянные стены
В зале на секунду стало тихо, будто все ждали, что будет дальше. Фрин стояла в замешательстве, не зная, куда деться от накала страстей.
Бекка обернулась к ней, схватила за запястье — крепко, но не больно.
— Хватит! Я не дам тебе губить себя вот так.
— Отпустите! — выкрикнула Фрин, но шагнула за ней, когда та решительно повела её к выходу.
Люди переглядывались, кто-то тихо засвистел, но Бекки не обращала внимания. Она буквально вытянула Фрин из бара, распахнула дверь своей машины и почти силой усадила её внутрь.
Фрин уставилась в окно, тяжело дыша, пытаясь скрыть слёзы.
— Вы... вы совсем с ума сошли, — прошептала она.
Бекки села за руль, пальцы дрожали на ключах зажигания.
— Может, и сошла. Но лучше я сойду с ума вместе с тобой, чем оставлю тебя одну в таком состоянии.
Внутри машины повисла гробовая тишина, прерываемая только их дыханием.
Машина мчалась по ночной трассе. Огни города мелькали за окнами, отражаясь в мокром стекле. Внутри — тишина, слишком тяжёлая для двух сердец, бьющихся в разных ритмах.
Фрин первой нарушила молчание.
— Вы думаете, что я не вижу? — её голос дрожал, но в нём звучала ярость. — Вы пытаетесь управлять мной. Родители, работа, теперь ещё и вы!
— Это не управление, — резко ответила Бекки, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. — Это забота.
— Забота? — Фрин рассмеялась горько. Забота — это когда доверяют! А вы просто боитесь, что я вас разочарую.
Бекки на секунду отвела взгляд с дороги и посмотрела прямо на неё.
— Я боюсь, что потеряю тебя, — сказала она резко, почти выкрикнула. — Вот чего я боюсь!
Фрин замерла. В груди всё сжалось, но слова вырвались сами собой:
— Может, вы уже потеряли.
Внутри повисла тишина.
Машина ехала, но казалось, будто мир остановился.
Фрин повернулась к окну, затем снова посмотрела на Бекку.
— Остановите машину.
— Что? — Бекки нахмурилась.
— Я сказала, остановите! — выкрикнула Фрин, в глазах блеснули слёзы.
— Я не могу больше... дышать рядом с вами!
Бекки резко нажала на тормоз. Машину бросило к обочине, колёса визгнули по асфальту.
Фрин распахнула дверь и выскочила наружу. Ночной воздух был холодным, но он всё равно казался легче, чем атмосфера внутри.
— Фрин! — крикнула Бекки, но та лишь отмахнулась.
Секунду Бекки сидела неподвижно, стиснув зубы, пытаясь удержать себя от безумия. Но ярость, боль и бессилие накрыли её с головой. Она резко захлопнула дверь и ударила по рулю.
— Чёрт!
И, дав по газам, рванула прочь, оставив Фрин одну на пустой дороге.
Через пару часов Бекки сидела в маленьком баре на окраине города.
Вокруг — тихие разговоры и запах дешёвого алкоголя. Перед ней стояла уже вторая пустая рюмка.
Она смотрела в одну точку, не чувствуя вкуса, не слыша музыки. В голове вертелись только слова Фрин: «Я не могу дышать рядом с вами...»
Бекки сжала стакан так сильно, что он едва не треснул в её руках. Впервые за много лет она позволила себе потерять контроль — не в офисе, не в отношениях, не в жизни. И это было хуже, чем всё, что она переживала раньше.
Она подняла ещё одну рюмку и залпом опрокинула в себя. Горло обожгло, но внутри становилось только пустее.
— Может, ты уже и правда потеряла её, — прошептала она себе под нос, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается.
Ночь казалась бесконечной. Асфальт под ногами был холодным и неровным, фонари редкими, а ветер бил прямо в лицо. Фрин шла по дороге, не разбирая пути. Каждый шаг отдавался гулом в висках, а сердце било так сильно, что казалось, оно вот-вот разорвётся.
Сначала она злилась. «Да как она смеет так со мной?! Тащит, решает за меня, будто я ребёнок!» — но злость быстро выгорела, оставив после себя пустоту.
Слёзы сами потекли по щекам. Она не вытирала их — какой смысл? Всё равно вокруг никого нет.
— Я ненавижу тебя, Бекки... — прошептала Фрин в пустоту, но голос дрогнул.
— ...или ненавижу себя?
Она вспомнила её взгляд в машине — не строгий, не властный, а испуганный. Слишком живой для той холодной и неприступной Бекки, которую все знали.
«Я боюсь, что потеряю тебя...»
Фрин закрыла глаза, остановилась посреди дороги. Эти слова звенели в голове, как набат. Она сама вытолкнула её, сама разорвала этот хрупкий мостик, но почему тогда больно так, будто сердце вырвали из груди?
До города она добралась к рассвету. Села на скамейку возле остановки, уставилась в пустое небо. Автобусы ещё не ходили, улицы были безлюдными.
— Зачем ты так со мной, Бекки?.. — голос её сорвался в шёпот. — Я ведь... я ведь не могу без тебя.
Но признаться в этом ей хватало смелости только ночи и ветру.
Бар был почти пустым. Несколько завсегдатаев молча тянули пиво в углу, старый телевизор над стойкой показывал новости без звука.
Бекки сидела у стойки, локтем упершись в столешницу, и вертела в руках пустую рюмку. Она уже давно перестала считать, какая это по счёту.
Алкоголь не давал облегчения. Горло жгло, а в голове — туман. Но мысли о Фрин не уходили, они только становились громче.
— Налейте ещё, — хрипло сказала она бармену.
Тот посмотрел на неё с лёгкой жалостью, но молча налил.
Бекки залпом выпила и уронила голову на руки.
Зачем я так на неё кричала?..
Почему всегда всё должно быть под контролем?
Почему, когда дело касается её — я превращаюсь в безумную?
Она тихо усмехнулась самой себе.
— Бекки, строгая, непоколебимая Бекки... а в итоге? Жалкая пьянчужка в дешёвом баре.
Бармен протёр стойку рядом и спросил негромко:
— Проблемы на работе?
Бекки подняла глаза. Они были покрасневшими, но взгляд всё равно оставался жёстким.
— Хуже. Проблемы с сердцем.
Он кивнул, будто понял, и отошёл, оставив её в покое.
Она снова достала телефон. Экран засветился, и первой высветилась фотография — случайный кадр, сделанный на корпоративе: Фрин, смеющаяся, с блестящими глазами.
Бекки долго смотрела на экран. Её пальцы дрожали.
— Я... люблю тебя, чёрт возьми, — прошептала она, чувствуя, как внутри всё переворачивается.
— А ты ненавидишь меня.
Она опустила телефон и прикрыла глаза. Впервые за многие годы Бекки позволила себе заплакать.
Беззвучно, тяжело, словно из неё вырывали то, что она прятала слишком долго.
Так и закончилась горькая ночь у обеих девушек, блуждая по неизвестным источникам города, жалея о своих словах и поступках.
Утром офис встретил привычным гулом клавиатур, звонков и шелестом бумаг. Никто бы не сказал, что в этом месте могла разыграться буря человеческих чувств.
Фрин вошла чуть раньше обычного, с чашкой кофе в руках, и заняла своё место. Она старалась выглядеть собранной, но руки предательски дрожали, когда она включала компьютер.
Через несколько минут дверь кабинета открылась, и вошла Бекки. В её походке, как всегда, была уверенность, а в лице — безупречная холодность.
Только глаза на секунду скользнули по Фрин, но тут же отстранённо задержались на других.
— Доброе утро, коллеги, — ровно сказала она.
— Доброе утро, — раздалось в ответ хором.
Фрин не произнесла ни слова. Сделала вид, что увлечена экраном. В груди сжалось: она даже не посмотрела на меня...
Весь день они держали дистанцию. Ни одного лишнего взгляда, ни намёка на то, что между ними было что-то большее, чем отношения «начальник-подчинённая».
Но к обеду в офис заглянула партнёрша по проекту — высокая девушка с лёгкой улыбкой. Она давно знал эа Бекку, и их встреча явно была дружеской.
— Бекка, рада тебя видеть, — она тепло пожала ей руку.
— Ты как всегда выглядишь прекрасно.
Бекки позволила себе лёгкую улыбку.
— Ты тоже не изменилась. Проходи, обсудим детали.
Они встали у её стола, и девушка что-то шутила, наклоняясь ближе. Бекки смеялась — не громко, но достаточно, чтобы это бросалось в глаза.
Фрин застыла на месте. Её пальцы вцепились в мышку так сильно, что костяшки побелели. Сердце билось в висках.
Она... флиртует?
Она украдкой посмотрела на Бекку, а та словно почувствовала взгляд и на секунду встретилась с ней глазами. Холодный, оценивающий взгляд.
И чуть заметный приподнятый уголок губ — почти вызов.
Фрин резко отвернулась к экрану. Внутри всё кипело: злость, ревность, боль.
«Ах вот так, значит? Хорошо. Я тоже могу сделать вид, что мне всё равно...»
Но мысли путались, и каждая секунда казалась вечностью.
Разговор у стола Бекки стал громче. Партнёрша — высокая, живая женщина с лёгкой искрящейся улыбкой — шутливо наклонилась к Бекке, и их смех зазвучал слишком близко, слишком легко. Вся сцена выглядела словно специально поставленная для того, чтобы поддеть Фрин.
Фрин стояла у своего стола, пытаясь держать дыхание ровным. Её кожа горела, в ушах звенело, а пальцы сами сжали чашку с кофе, пока кофе не пролился на столик. Сердце, казалось, вырывалось наружу.
Она больше не выдержала. Всё в ней рвануло наружу — гордость, страх, обида и любовь переплелись в одном резком порыве.
— Подождите! — выкрикнула она, голос режущим клинком прорезав офисный шум. Все обернулись. Холл наполнился тишиной. — Подождите все!
Партнёрша обернулась, улыбка застыла на губах. Бекки повернулась к Фрин, лицо немедленно собрало ледяную маску — но в глазах читалось удивление.
Фрин сделала шаг вперёд. Она не плакала — ей было не до слёз сейчас, только горячая правда на языке.
— Слушайте все, — сказала она громче, так, чтобы её голос дошёл до каждого угла комнаты. — Я та самая, о которой вы, кажется, забыли. Я та, кто провела с Беккой ночь. Я та, с кем у неё была эта... эта близость. И знайте: я — её девушка.
На секунду в офисе повис звонкий взрыв — шёпоты, удары клавиш, затянувшаяся пауза. Партнёрша побледнела. На лице Бекки промелькнула ровно та самая смесь из шока и чего-то другого — ярости, отчаяния, испуга.
— Фрин... — Бекки сжала губы, голос звучал совсем по-другому — тихо, но опасно. — Это некорректно.
— Некорректно? — Фрин усмехнулась горько и продолжила, не позволяя себе отступить. — А то, что вы сейчас делали — флирт у меня на глазах — это нормально? Или мне сначала нужно спрашивать разрешение, чтобы занять место рядом с человеком, которого я люблю?
Партнёрша открыла рот, но слова застряли. Коллеги переглядывались: кто-то притворился занят, кто-то внимательно слушал. Атмосфера стала густой и липкой.
Бекки встала, как по команде. В её движениях появилась хладнокровная решимость. Она подошла к Фрин, и в этот момент Фрин заметила, как у Бекки дрожат пальцы — та пытается контролировать бурю внутри.
— Не надо выставлять меня на показ, — холодно произнесла Бекки. — Это не место для таких сцен.
— Я не хочу быть «секретом», — резво ответила Фрин. — Я не хочу, чтобы моя жизнь была записана в графе «неудобные отношения». Я — человек. Я — не игрушка для вашего шоу.
Партнёрша, наконец, собралась с духом:
— Я... я не знала... — начала она, но запнулась под взглядом Бекки.
Взгляд Бекки был настолько острым, что слова партнёрши повисли в воздухе. Она отстроилась в сторону, смущение и растерянность читались в каждом её жесте.
Фрин стояла, грудь колотилась, в глазах — смесь облегчения и уязвлённости. Она смотрела на Бекку и ждала ответа — не от коллег, а от той, чей холод она так дерзко нарушила.
Бекки закусила губу, затем неожиданно наклонилась и тихо, почти шёпотом, сказала так, чтобы слышала только Фрин:
— Ты не должна была делать это здесь. Но... спасибо, что сказала правду.
Её голос был мягче, чем строгая фасада, и Фрин ощутила, как внутри что-то треснуло совсем по-другому — от боли и от надежды одновременно.
Кто-то из коллег пробормотал что-то об изгнании сцены и несерьёзности, партнёрша смущённо отступила к своему месту, а офис снова начал возвращаться к рутине. Но лёд между Фрин и Беккой уже тронулся — и никто точно не знал, к каким осколкам это приведёт.