Линия напряжения
Офис погрузился в тишину. Все коллеги давно разошлись, оставив за собой только лёгкий запах кофе и мягкое жужжание кондиционера.
Фрин сидела на краю стола, играя ручкой, а её взгляд был прикован к Бекке. Та закрывала ноутбук, стараясь выглядеть сосредоточенной, но Фрин видела: её пальцы чуть дрожали.
— Тяжёлый день, да? — тихо сказала Фрин, нарушая молчание.
— Можно и так сказать, — ответила Бекки, снимая очки и кладя их на стол. Она провела рукой по виску, устало, но в её глазах светилась мягкость.
Фрин встала, сделала шаг ближе и остановилась прямо перед ней.
— Я всё думаю... — сказала она тихо. — Сколько ещё мы будем притворяться, что ничего не происходит?
Бекки подняла взгляд. В её глазах боролись разум и желание, правила и чувства. Она глубоко вздохнула, но не отстранилась, когда Фрин приблизилась ещё ближе.
— Мы не должны, — прошептала Бекк, но голос предательски дрогнул.
Фрин коснулась её руки, скользнула пальцами к запястью и мягко переплела их пальцы.
— А если мы не должны, почему это так правильно ощущается?
Бекки замерла. А потом её руки сами потянулись к талии Фрин, обнимая её крепко, как будто боялись отпустить. Их губы встретились в поцелуе — сначала осторожном, но через секунды он стал глубже, жаднее.
Страсть, накопившаяся за долгие дни и ночи, прорвалась наружу. Их дыхание сливалось, руки исследовали друг друга, скользя по тканям одежды, каждый дотраг был сильнее предыдущего.
Фрин отстранилась на миг, её лоб прижался к лбу Бекки.
— Я хочу тебя. Не завтра, не потом. Сейчас.
Бекки закрыла глаза, её голос дрожал:
— Ты даже не представляешь, как сильно я сдерживалась.
И в этот момент сдержанность исчезла. Строгость, холодность, правила — всё растворилось. Они отдавались друг другу в пустом офисе, в полутьме, среди документов и столов, где теперь каждый вздох и каждый поцелуй был признанием в чувствах, которых больше нельзя было скрывать.
В этот раз не было страха. Только желание и нежность, переплетённые вместе.
Поцелуй стал жадным, неистовым. Фрин прижимала Бекку к себе так, словно боялась, что та снова отстранится. Бекки отвечала с той же страстью, но в её прикосновениях чувствовалась нежность, которая делала каждое движение ещё более волнующим.
Их дыхание сбивалось. Фрин осторожно скользнула ладонью по бокам Бекки, чувствуя, как та вздрагивает и прижимается ещё ближе. Пиджак Бекки соскользнул на пол, оставив её в тонкой блузке, и Фрин не удержалась — провела пальцами по линии её ключицы, вызывая лёгкий стон.
— Фрин... — голос Бекки сорвался, низкий и хриплый.
— Это... слишком...
— Никогда не слишком, — прошептала Фрин, снова впиваясь в её губы.
Бекки оттолкнула папку со стола, и Фрин оказалась сидящей на его краю, прижатая к ней всем телом. Их движения становились всё смелее: руки скользили по талии, спине, груди, пробуждая дрожь и тихие звуки, которые раньше они боялись выпустить наружу.
Фрин провела рукой по спине Бекки и чуть сильнее притянула её вниз к себе. Их тела соприкоснулись, тёплые, жадные, ищущие. Каждое прикосновение было признанием в том, чего они так долго не могли сказать словами.
— Ты сводишь меня с ума, — выдохнула Бекки, прижимаясь к шее Фрин и оставляя на коже горячие поцелуи.
— Я клянусь, я никогда не позволяла себе такого...
— Значит, я особенная, — шепнула Фрин, задыхаясь от наслаждения и от того, как сильно её сердце колотилось.
Их мир сузился до этого стола, до этой ночи, до их тел и дыхания. Каждое движение было всё откровеннее, всё смелее, и между ними уже не оставалось никаких преград.
Всё вокруг исчезло: документы, работа, даже страхи. Остались только они — две женщины, впервые полностью сдавшиеся чувствам, которые раньше были под запретом.
Их страсть была безграничной. Фрин чувствовала, как каждый поцелуй, каждое прикосновение Бекки заставляет её сердце срываться в бешеный ритм. Мир перестал существовать, осталась только она и женщина, которую она так безумно хотела.
Но вдруг резкий звук нарушил их близость. На столе завибрировал телефон.
Фрин, тяжело дыша, на секунду оторвалась и посмотрела на экран.
Там было имя — «Мама».
— Чёрт... — прошептала она, отстраняясь.
Бекки нахмурилась, ещё не до конца вернув себе дыхание.
— Возьми. Может быть важно.
Фрин нажала «ответить», но разговор сразу обернулся на крики.
— Да, мам... я... я на работе!
Пауза. Голос матери в трубке становился всё громче.
— Я не ребёнок! Хватит говорить, что я всё делаю неправильно!
Фрин сжала кулак, по лицу пробежала тень боли.
— Я сама решаю, с кем и как мне жить!
Она резко сбросила звонок и стиснула зубы. Бекки молча наблюдала, впервые увидев её такой разбитой.
— Фрин... — тихо сказала она, касаясь её плеча. — Может, поедешь ко мне сегодня? Тебе не стоит оставаться одной в таком состоянии.
— Нет, — резко ответила Фрин, отстраняясь. В глазах блеснули слёзы, но она старалась держать лицо.
— Я... я не могу.
Схватив сумку, она выбежала из офиса, оставив Бекку в полной растерянности.
Бекки вышла из офиса и почувствовала, что воздух стал тяжёлым, как свинец. Телефон Фрин был недоступен. Каждое мгновение её беспокойство только росло.
Она объехала несколько мест: заглянула к дому Фрин — тишина. Позвонила коллегам — никто её не видел. На душе становилось всё хуже.
И вдруг в памяти всплыло одно место. Бар. Тот самый, где всё началось — где случайный взгляд превратился в искру, которая изменила их жизни.
— Чёрт... только не там, — прошептала она, разворачивая машину.
Бар встретил её привычным гулом музыки и смеха. Но среди толпы Бекки заметила знакомую фигуру у стойки. Фрин сидела, ссутулившись, с бокалом в руке. Щёки слегка раскраснелись, волосы чуть растрёпаны, а в глазах — тоска, которую невозможно было скрыть.
Бекки замерла у входа, чувствуя, как сердце колотится. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один, пробираясь сквозь толпу.
Фрин заметила её, подняв взгляд. На губах появилась кривоватая улыбка:
— О, строгая мисс Бекки... Даже сюда добрались? Что, боялись, что я тут исчезну?
Бекки остановилась прямо перед ней.
— Я боялась, что потеряю тебя, — сказала она тихо, и в её голосе не было ни капли строгости. Только искренность.
Фрин усмехнулась, но в её глазах блеснули слёзы.
— Вы меня не потеряете. Я сама себя теряю... каждый день.
Она сделала глоток из бокала, но рука дрожала. Бекки мягко перехватила его, ставя на стойку.
— Хватит. Ты не одна, Фрин. Слышишь?
Фрин опустила голову, пряча глаза.
— А если я сломаю всё... между нами?
Бекки присела рядом, обняла её за плечи и прижала к себе, не обращая внимания на взгляды вокруг.
— Тогда мы будем собирать всё заново. Сколько раз потребуется.
И в этот момент шумный бар словно растворился. Остались только они двое — те же самые, что впервые встретились здесь, но теперь гораздо ближе, чем когда-либо.
— Фрин, поехали со мной, — твердо сказала Бекки, удерживая её за руку.
Фрин вырвалась, шатко поднимаясь со стула.
В глазах — смесь обиды и боли.
— Зачем? Чтобы вы снова меня учили, как правильно жить? Я уже слышала это от родителей!
Люди у стойки начали украдкой оглядываться. Музыка играла, но в воздухе явно ощущалось напряжение.
— Я не родители, — голос Бекки сорвался на более резкий тон.
— Я просто не хочу, чтобы ты сама себе навредила.
— Не хотите? — Фрин рассмеялась горько.
— А может, вы просто не хотите потерять свою игрушку на работе? Удобно же — держать меня под контролем и днём, и ночью!
Слова ударили по Бекке, словно нож. Она замерла, пытаясь сохранить самообладание, но в груди что-то болезненно сжалось.
В этот момент к ним подошла девушка — высокая, дерзкая, с яркой помадой. Она с улыбкой склонилась к Фрин.
— Эй, милая, может, оставишь эту строгую даму и составишь компанию кому-то веселее?
Фрин дернулась, растерянно отступив назад, но Бекки уже не сдерживалась. В её глазах сверкнула злость, смешанная с ревностью. Она шагнула вперёд и встала между Фрин и незнакомкой.
— Отойди, — сказала она холодно, и голос её был стальным.
— Расслабься, я просто поговорить... — начала девушка, но Бекки резко оттолкнула её в сторону.
— Я сказала, отойди.