Heart under ban

Офис почти пустел. Лампочки над столами тускло светили, отражаясь в стеклянных поверхностях. Вокруг — только папки, ноутбуки и тишина, нарушаемая лишь редким шуршанием бумаги.

Фрин сидела на краю стола, держа в руках несколько распечатанных страниц, и краем глаза следила за Бекки, которая методично сортировала документы.

— Думаю, с этой частью отчёта придётся задержаться, — сказала Фрин, пытаясь разрядить атмосферу лёгкой шуткой, но её голос дрожал чуть больше, чем она хотела.

— Согласна, — ответила Бекки, ровно, как всегда, но Фрин уловила тонкую дрожь в интонации, едва заметную.

Фрин сделала шаг ближе, наклонилась к столу так, чтобы их руки оказались почти рядом. Она почувствовала, как маленькая искра напряжения проходит по всему телу, и улыбнулась.

— Знаете... иногда кажется, что мы слишком много времени проводим друг с другом, — сказала она тихо, полуулыбаясь, но её глаза не смеялись — они наблюдали, ловили каждый намёк.

Бекки подняла взгляд и встретилась глазами с Фрин. На мгновение весь офис исчез. Секунда растянулась в вечность. Фрин почувствовала, как её сердце бьётся слишком быстро.

— Время здесь... профессиональное, — сказала Бекки тихо, словно напоминая себе о границах, которые она всё ещё пытается удерживать.

— А эмоции? — Фрин наклонилась ближе, чуть касаясь рукой бумаги, чтобы их руки почти соприкоснулись.
— Они тоже здесь, даже если вы пытаетесь их игнорировать.

Бекки вздохнула, отвернулась, чтобы скрыть вспышку эмоций, но дрожь в её плечах выдала внутреннюю борьбу. Фрин заметила это и улыбнулась мягко, слегка наклоняясь ближе.

— Может, иногда можно позволить себе... хотя бы немного? — шепнула Фрин, и её дыхание коснулось Беккиного уха.

Бекки замерла. Сердце билось громко, дыхание стало прерывистым. Она почувствовала, как напряжение сходит на нет, уступая место желанию, которое она пыталась подавить весь этот вечер.

Фрин, заметив слабость в Бекки, сделала ещё один шаг ближе, наклонившись чуть к её лицу. В глазах Бекки мелькнула борьба — сопротивление и волнение, страх и желание.

И вдруг, почти без сопротивления, Бекки позволила себе сдвинуться ближе. Их губы встретились в лёгком, осторожном прикосновении — сначала на секунду, затем чуть дольше, пока мир вокруг перестал существовать.

Фрин почувствовала, как холодная строгость Бекки постепенно тает под влиянием её обаяния. А Бекки — впервые за долгие годы, позволила себе просто поддаться чувству, которое оказалось сильнее всех запретов.

Они отстранились, чуть дыша, глаза всё ещё не отрывались друг от друга. В этот момент стало ясно: линии, которые казались непробиваемыми, стерлись навсегда.

— Это... — тихо сказала Бекки, ещё не в силах подобрать слова, — не должно было...

Фрин улыбнулась игриво, при этом в её взгляде была и нежность, и вызов:
— Иногда запреты существуют только для того, чтобы их нарушать.

И пока ночь медленно опускалась на город, в этом пустом офисе два сердца били в унисон, уже не пытаясь скрывать то, что они чувствовали друг к другу.

Когда их губы разъединились, воздух между ними стал густым, как будто пространство замерло. Фрин почувствовала, как сердце Бекки колотится так же быстро, как и её собственное.

— Фрин... — голос Бекки дрожал, тихий, почти шепот. — Мы... это неправильно.

Фрин улыбнулась, скользнув пальцами по руке Бекки, слегка касаясь её запястья.
— Неправильно для кого? — шепотом ответила она. — Для правил? Или для нас?

Бекки замерла. Её холодная строгость постепенно растаяла, уступая место чему-то живому, опасному и непривычному. Она сделала небольшой шаг навстречу, касаясь лбом Фрин, и их дыхание смешалось.

Фрин тихо рассмеялась, лёгкое дрожание в голосе выдавая азарт.
— Кажется, мы обе знаем ответ, — сказала она, осторожно прижимаясь ближе.

Бекки зажмурилась, сдерживая внутреннюю бурю. Её руки медленно обвили талию Фрин, осторожно, словно проверяя границы дозволенного. Каждый дотраг был электричеством, что пронзало их обеих.

— Я... не могу, — тихо выдохнула Бекки, но при этом её тело согнулось к Фрин, как будто само желание перебороло разум.

Фрин ответила мягким, почти насмешливым прикосновением к её щеке, проводя пальцами по линии подбородка.
— Иногда нужно просто позволить себе, — сказала она, глядя в глаза Бекки, где отражалось растущее пламя эмоций.

И тут между ними больше не было сомнений. Их тела сблизились ещё сильнее, руки исследовали, трогали, ласкали осторожно, постепенно смелее. Каждый прикосновенный жест был взрывом чувств, каждый взгляд — признанием без слов.

Бекки зажмурилась, с трудом сдерживая стон, когда Фрин медленно провела рукой по её плечу, затем спустила вниз, к талии. Строгость рассеивалась с каждой секундой; запреты растворялись под силой их притяжения.

— Ты... опасная, — выдохнула Бекки между вдохами, но в её голосе слышался восторг, страх и сладость одновременно.

— И ты тоже, — улыбнулась Фрин, почти шепотом. — Но мне нравится эта опасность.

Они снова слились в поцелуе, более глубокого, чем прежде, губы, дыхание, ладони — всё было переплетено. В этот момент мир за стенами офиса перестал существовать.

Фрин слегка отстранилась, чтобы поймать дыхание, но их тела не разъединились полностью — они оставались в тесном контакте, наслаждаясь каждым прикосновением, каждым шёпотом, каждым колебанием сердца.

Бекки впервые позволила себе не думать о правилах, не анализировать последствия — она просто чувствовала, была настоящей здесь и сейчас. И именно это чувство, этот запретный момент, делало всё ещё более захватывающим.

Они знали, что границы уже стерты, что ночь, свет лампы и пустой офис сделали невозможное возможным. И, возможно, только теперь они осознали: страсть, которую долго сдерживали, была сильнее всех правил и страхов.

Фрин чувствовала каждый удар сердца Бекки, каждый лёгкий вздох, каждое дрожание пальцев. Она осторожно провела рукой по линии шеи Бекки, чувствуя, как та непроизвольно отозвалась, плечи напряглись, а потом расслабились в ответ.

— Ты... — голос Бекки был прерывистым, но уже не сопротивляющимся, — ты знаешь, как легко свести меня с ума.

Фрин улыбнулась, скользя ладонью вниз по её спине, притягивая ближе.
— А ты знаешь, как опасно оставлять меня без внимания, — тихо ответила она. — И, похоже, нам обоим это нравится.

Бекки на мгновение закрыла глаза, ощущая, как её строгость и контроль растворяются под напором эмоций. Она прижалась к Фрин сильнее, дыхание стало частым и прерывистым, каждая секунда наполнялась напряжением и волнением.

Фрин, почувствовав это, провела рукой по щеке Бекки, затем опустила её ладонь на талию, мягко удерживая. Их тела двигались синхронно, каждый контакт — электрический импульс.

— Я... — снова начала Бекки, но слова терялись в поцелуе, который Фрин тут же ловко перевела в более долгий, нежный и исследующий.

Они позволили себе забыть обо всём: времени, правилах, офисе за стенами. Всё, что существовало — это здесь и сейчас, тепло, дыхание, легкая дрожь рук и волнения, которое не может быть скрыто.

Фрин чувствовала, как Бекки постепенно расслабляется в её объятиях, как контроль уступает месту доверия, как границы растворяются. И она играла этим осторожно, но уверенно, ведя их обоих в момент, где страсть и нежность переплетаются.

Б: — Ммх.. милая, что ты творишь со мной.
Ф: — То, что никто не в силах сотворить.

Фрин медленно опускает руку под нижнее белье Бекки, и начинает гладить клитор, возбуждая девушку насмехаясь над ней.

Б: — Досмеёшься, клянусь.
Ф: — Да-да, конечно.

Фрин входит в такт, и ускоряет темп, ощущая максимальное удовольствие — она только больше увлекается этой игрой.
Бекк вся изогнутая под девушкой просто поддалась ей, и расслабилась по настоящему.

И когда утро ещё не настало, они всё ещё держались друг за друга, словно мир за стенами офиса исчез, оставив только два сердца, полностью предавшихся страсти, впервые позволив себе быть настоящими без оглядки на правила.

Солнечный свет едва проникал в офис, отражаясь на стеклянных поверхностях. Фрин сидела за столом, кофе в руках, пытаясь сосредоточиться на отчёте, но каждое движение Бекки привлекало её внимание.

Бекки вошла в комнату, чёрный пиджак чуть смещён, волосы немного растрёпаны после ночи. Она попыталась держать лицо строгое, ровное, как обычно.

— Доброе утро, — сухо сказала она, открывая ноутбук.

— Доброе, — ответила Фрин с лёгкой улыбкой, пряча в голосе шаловливый оттенок. — Всё в порядке?

— В порядке, — холодно, но коротко. И всё же, она задержала взгляд на Фрин чуть дольше, чем обычно.

Они решили «забыть» то, что произошло ночью. Ни слова о поцелуях, ни намёков. Но это решение оказалось иллюзорным: даже в простых рабочих жестах проявлялась их близость.

Фрин случайно коснулась локтя Бекки, передавая бумагу. Их руки встретились на мгновение, и они обе вздрогнули. Ни одна не отстранилась, но в воздухе повисло молчание, полное стеснения и невысказанного желания.

— Ты уверена, что структура отчёта верна? — спросила Бекки, пытаясь сосредоточиться на цифрах.

— Уверена, — ответила Фрин, чуть наклонившись ближе. Их колени случайно коснулись, и обе замерли на долю секунды.

Каждое движение стало маленьким испытанием: взгляды, дыхание, прикосновения, которые не могли быть случайными. Они продолжали работать, но их сердца уже говорили сами за себя, тонко и непрерывно.

День шёл своим чередом, когда в офис заглянула подруга Бекки. Яркая, живая, улыбающаяся, она сразу начала разговор с Бекки, легко смеясь и обнимая её за плечо.

Фрин села немного дальше, но ощущение, что кто-то нарушает её мир, заставило сердце ускоренно биться. Она пыталась сосредоточиться на отчёте, но взгляд постоянно возвращался к Бекки и её подруге.

— Фрин? — Бекки взглянула на неё, слегка замечая напряжение. — Всё в порядке?

Фрин покраснела, чуть опустив глаза:
— Да... всё нормально. Просто... много информации.

Но внутренне она осознавала: это первый приступ ревности. Её не покидало ощущение, что подруга может занять место, которое Фрин так осторожно завоевывала ночью.

Бекки, заметив лёгкое смущение и напряжение, слегка улыбнулась, почти невольно касаясь Фрин рукой, когда передавала документы: маленький жест, тонкий, но полный смысла.

— Всё под контролем, — сказала Бекки, и в её голосе была мягкость, которую Фрин не могла игнорировать.

В этот момент Фрин поняла: их чувства не исчезли, даже если они пытались «вернуться к работе». Напряжение стало ещё сильнее, и теперь к нему добавилась ревность, 
делая их отношения ещё более сложными и трепетными.

Подруга Бекки, сияющая и разговорчивая, сидела рядом с ней на диване в офисной зоне, смеясь и перебрасываясь шутками. Фрин чувствовала, как каждый жест, каждая улыбка подруги словно маленьким током бьёт по нервам — неожиданная ревность заставляла сердце колотиться.

— Фрин? — Бекки вдруг наклонилась, чтобы поправить бумагу, и её рука случайно коснулась ладони Фрин. — Ты снова молчишь. Всё в порядке?

Фрин замерла, ощущая лёгкое электричество от прикосновения.
— Да, — выдохнула она, стараясь скрыть внезапный прилив эмоций. — Просто сосредотачиваюсь.

Бекки уловила напряжение, но вместо того чтобы отстраниться, её пальцы слегка обвили Фрин руку, мягко, почти невидимо для окружающих.

Фрин почувствовала, как плечи расслабляются, а сердце дрожит от волнения и удовольствия одновременно. Она опустила взгляд, но взгляд Бекки держался на ней: теплый, мягкий, пронизывающий насквозь.

— Ты... — начала Бекки тихо, почти шёпотом, — не ревнуешь, правда?

Фрин смутилась, но не отстранилась.
— Может быть... немного, — призналась она, чуть наклонившись ближе, чтобы их колени снова коснулись. — Но только потому, что мне не хочется делить тебя ни с кем.

Бекки на секунду замерла, а потом медленно приблизилась так, что их лбы встретились. Воздух был густым от невысказанных слов, от страсти и тонкой игривости, которая теперь стала частью их отношений.

— А я... — Бекки тихо вдохнула, — мне кажется, я хочу, чтобы это было только между нами.

Фрин улыбнулась и нежно коснулась щёки Бекки.
— Тогда пусть так и будет, — шепнула она. — Только мы.

Они оставались в этом положении несколько долгих секунд, ощущая тепло и близость друг друга, легкое дрожание рук, дыхание, смешанное с волнением. Каждый прикосновенный жест был полон смысла: теперь они уже не просто «работали вместе», они были ближе, чем когда-либо.

Ревность исчезла почти сразу после того, как Бекки коснулась Фрин снова — мягко, осторожно, но уверенно. Теперь они поняли: их связь уже нельзя игнорировать. И даже в офисе, среди бумаг и рабочих дел, они позволяли себе маленькие моменты близости: взгляд, улыбка, невидимое прикосновение рук — и это было намного сильнее всех слов.