Тридцать два шипа

«Но есть у человека кое-что, и это — выбор.»

-pyrokinesis

-Постойте! – Привратник неожиданно окликнул Джейн и Баки, как только они собрались переступить порог храма. – Я едва не забыл проверить вас.

Барнс посмотрел на спутницу.

-Что он говорит? – спросил солдат. – Я плохо знаю русский язык.

-Служба обязывает его проверять воспоминания всех, кто входит сюда, - пояснила Джейн. – Мы ведь можем оказаться замаскированными чужаками.

Кху Ча подошёл к девушке и поднял скипетр. На навершии в виде креста красовался светящийся голубой камень в форме идеального шара.

-Посмотри сюда, - произнёс Привратник, обращаясь к Джейн. – Это будет недолго.

-Что он делает? – с недоверием спросил мужчина, пятясь назад и не отводя глаза от всё сильнее сверкающего камня.

-Читаю, - ответил Кху Ча.

Внезапно его глаза вспыхнули как два ярко-синих огня. Всего несколько мгновений – и зажмурившаяся Джейн согнулась пополам, обхватив живот руками, будто от сильной боли. Девушка не издала ни звука, но весь её вид – покрасневшее лицо, напряжённое до предела тело и стиснутые зубы – говорил о том, что процедура ей не приятна.

Когда Привратник закончил, и глаза, и скипетр перестали сиять. Опустив руки, Кху Ча повернулся к солдату.

-Теперь твоя очередь, - с выраженным русским акцентом произнёс маг. – Потерпи немного.

Баки не сводил глаз с Джейн. Она вдруг выпрямилась, багрянец постепенно начал сходить с её лица. Немного отдышавшись, девушка поправила волосы и вопросительно посмотрела на Барнса.

-Что это было? – спросил он, недоверчиво глядя на Привратника.

-Воспоминания, - ответила Джейн. – Ты видишь всё так, будто мотаешь кассету – вся жизнь перед...

Внезапно осознание окатило девушку ведром ледяной воды.

-...глазами.

Джейн застыла, прижав ладони ко рту. Она с ужасом представила, как солдат пересмотрит все сто шесть лет, пусть некоторые из них и прошли, с его слов, в заморозке. Более того, прошлым утром Баки упоминал ужасные убийства, грузом давящие на его плечи, и заставлять его пересматривать всё это было бы верхом жестокости, особенно со стороны «родственной души».

-Погоди-ка, друг мой, - в ответ на ошарашенный взгляд Барнса, Джейн жестом остановила направившегося к нему Привратника. – Баки со мной не пойдёт.

-Я не имею права никому рассказывать то, что вижу, - всё с тем же акцентом заверил его Кху Ча. – Только смотреть, кого впускаю в храм. Если боитесь за свои секреты, могу вас успокоить.

-Нет, дело не в этом, - Джейн качнула головой.

Глянув на Барнса, она встретилась взглядом с его глазами. Мужчина замешкался, раздумывая, что сказать, и уже хватанул ртом воздух, как вдруг девушка его перебила:

-Агентам Щ.И.Т.а нельзя ввязываться в подобное. Прости, Баки.

-Ты не говорила, что кто-то вновь будет пытаться влезть в мою голову! – выпалил солдат, и в его голосе звучала плохо скрываемая обида. – Чёрт бы тебя побрал, я это ненавижу!

-Я и сама совсем забыла об этой процедуре, - девушка приподняла ладони, пытаясь утихомирить разгневавшегося Баки. – Если тебя это утешит, мне тоже было неприятно.

-Тебе следует почаще думать головой перед тем, как затевать подобное, - ответил Барнс, глубоко вздохнув. – Ну, и что нам теперь делать?

Барнс отвёл глаза на мгновение, встретившись взглядом с печальным лицом Христа, передающего созерцателю мозаики на стене сверкающий оранжевый шар, после чего вновь посмотрел на Джейн.

-Я постараюсь не задерживаться там, - ответила девушка. – Зайду, пообщаюсь с Колфилдом, вернусь.

-Ладно, - вновь вздохнул Баки, скрещивая руки на груди. – Я буду здесь.

-Значит, всё-таки идёшь без защиты? – спросил Кху Ча, и его собеседники в очередной раз переглянулись. – Что ж, тебе решать.

С этими словами Привратник уступил Джейн дорогу, и девушка вошла в храм по исполинской деревянной лестнице.

Женя пришла сюда впервые несколько лет назад. Минул первый год обучения у лже-Грассо, и мужчина посчитал, что его ученикам пора увидеть настоящий большой храм, самый крупный и известный в России.

Отвергнув все жалобы на прогулки так далеко от дома и заверив всех троих, что Двойное Кольцо легко решает подобные проблемы, учитель уговорил-таки Тимофея и Женю (Ваня согласилась сразу) разок сходить в Московский храм и познакомиться с местными обитателями.

Ваня уже тогда была взрослее их всех. Невысокого роста, она умудрялась брать авторитетом тогда, когда бессильны были даже волшебные кулаки. Её уважали другие чародеи за талант в обращении с магическим артефактом, доставшимся ей от отца – перчатками, надев которые можно было расколоть каменную стену; этот навык впечатлял Джейн с первого же дня их знакомства. Длинные рыжие волосы, достававшие до пупка девушки, были заплетены в две лежащие на плечах косы, а слегка вытянутое веснушчатое лицо смотрело пронзительно и даже слегка надменно – неудивительное «дежурное» выражение для лучшей ученицы лже-Грассо.

Одежда Вани была лёгкой и не сковывающей движения: бежевого цвета рубаха с рукавами-фонарями и хлопковые шаровары, заправленные в высокие тонкие сапоги до колен. Девушка была старше Джейн всего на год и ниже на голову, но вела себя так, будто по возрасту соответствовала лже-Грассо, а не его ученикам: она распахивала любые двери Московского храма, будто в собственном доме, смело разговаривала с хранителями и Привратником, в то время как Джейн и Тимофей смущённо отмалчивались и больше слушали, нередко творила запрещённые на территории храма заклинания Призыва Ока и Чтения-Сквозь-Стену, за что не раз выслушивала замечания от своего наставника и служителей храма.

-Ване недостаёт твоей скромности, - сказал как-то учитель, склонившись над чашей с водой, пока Джейн стояла рядом, держа в руках чистое полотенце. – Чтобы получить мои знания, человек должен быть кротким и терпеливым, как время. Время, знаешь ли, способно сохранить книги надолго, тогда как огонь уничтожит их за мгновения.

-Она – лучшая из нас, - возразила Джейн, наблюдая за тем, как лже-Грассо умывается. – Почему вы не хотите передать книгу ей? Со временем Ваня станет скромнее, когда поймёт то же, что и вы.

-Понять то, что понял я, - мужчина протянул руку и, рывком выхватив из рук ученицы полотенце, вытер им влажное лицо, - невозможно, не сойдя с ума. Если уже сейчас Ваня столь нетерпелива, резка и порывиста, какой её сделают годы? Меня рядом уже не будет, чтобы её вразумить.

Джейн опустила глаза.

-Я бы вообще не взял её в ученики, не ввались она сюда и не потребуй обучать её! – рявкнул мужчина, вцепившись в края металлической чаши и посмотрев на своё отражение в воде. – Её мать была одной из хранительниц храма в Сергиевом Посаде, затем – в Московском, так что Ване сама судьба предрекла стать чародеем.

Лже-Грассо вдруг повернулся к Джейн, поджавшую руки, будто кролик, и, протянув ладонь, положил её на щеку девушки. Та затаила дыхание, не понимая, что происходит.

-Я не люблю таких, как она, - прошептал мужчина, и прядь почти поседевших волос, выскользнув из короткого хвоста, упала на его лицо. – Нетерпеливых, наглых людей, которые жаждут не знаний, а могущества. Я люблю таких, как ты, Женя.

Девушка хватанула ртом воздух, сжав край накидки руками.

-Ты идеальна, - произнёс мужчина, убирая руку. – Поэтому именно ты унаследуешь мои знания.

Открыв глаза, Джейн вдруг поняла, что уже несколько секунд стоит перед входной дверью, вцепившись в резную круглую ручку. В узким фойе храма царил полумрак, нарушаемый лишь светом нескольких закреплённых в канделябрах свечей. Они позволяли разглядеть дверь и части стен, украшенных древними фресками и мозаиками, но углы помещения утопали в кромешной темноте. Глубоко вздохнув, Джейн представила лицо Баки, оставшегося у входа в начале лестницы. Что бы ни случилось внизу, нужно будет вернуться, иначе он погибнет, и всё путешествие было зря. С этой мыслью, правдивой, пусть и мрачной, девушка медленно повернула ручку.

***

-Кстати, а ты тоже в нашем районе обитаешь? – спросила Ваня, закрывая за собой двери церкви.

Джейн вообще-то уже собиралась уходить и не ожидала, что её окликнут. Откашлявшись в кулак, девушка потёрла затылок, раздумывая над ответом и, обернувшись, произнесла:

-Нет, я приезжаю сюда на «шестом» автобусе. Я живу в частном секторе.

-На «шестом»? – Ваня спустилась по деревянным ступенькам на асфальтированную дорожку, посреди которой под зонтом стояла Джейн, и подошла к ней. – Я тоже им пользуюсь. Пойдём домой вместе?

Джейн удивилась. С первого дня в городе N никто и никогда не предлагал ей составить компанию по дороге домой. Немного помедлив, девушка согласилась, и они вместе зашагали по влажному асфальту, перепрыгивая лужи, и пытаясь уместиться под единственным зонтом, чтобы не промокнуть.

-Значит, ты не местная? – Ваня вопросительно изогнула бровь и поправила на голове тёмно-зелёный берет. – Откуда приехала?

-Не могу сказать, - Джейн качнула головой. – Ты будешь смеяться.

-Не буду, - заверила её Ваня. – Я вообще из деревни.

-Всё равно не могу, извини, - девушка жутко покраснела и прикрыла лицо ладонью, силясь скрыть это. – Все и без этого надо мной смеются. К тому же, ты вряд ли когда-нибудь была в столь маленьком городе.

-Ну, расскажи хоть что-нибудь о том месте, откуда ты взялась! – Ваня умоляюще посмотрела на Джейн из-под узких очков в тонкой красной металлической оправе. – Хотя бы страну назови! Это же здесь, в России?

-У нас были суровые зимы, - улыбнулась в ответ Джейн. – И хмурые люди. Негостеприимный, ветреный край. О таких местах никто не любит слушать.

-Как ты сюда попала? – Ваня в очередной раз перешагнула лужу. – Откуда ты взялась в храме я понимаю, но не могу взять в толк, каким ветром тебя занесло в город N.

-Этот ветер назывался «мамина работа», - усмехнулась Джейн. – У нас маленькая семья: только я и предки. Переехать было нетрудно.

-А что трудно? – спросила Ваня.

Джейн остановилась. Идущая чуть спереди рыжая девушка обернулась, выйдя из-под зонта, и прозрачные холодные капли побежали по стёклам её очков.

Вульф не любила вспоминать то, что происходило с ней в городе N. Каждый вечер, приходя домой, она старалась забыть всё, что случилось днём, и для этого нередко целый час тёрла голову шампунем, пытаясь смыть воспоминания в трубу. Глубоко вздохнув, девушка взяла под контроль дрогнувшее дыхание и произнесла, негромко, но чётко и холодно:

-Жить здесь – вот что по-настоящему тяжело. Таких жестоких, чёрствых и злых людей я не встречала нигде и никогда.

Именно эти слова Ваня вспомнит, стоя у выгоревшей дотла церкви, бывшей для неё вторым домом.

«Женя всегда ненавидела нас, - подумает она, приподнимая обуглившуюся доску носком ботинка. – Она ненавидела весь город и однажды созрела для мести.»

***

-Вы только посмотрите, кто у нас тут! – разведя руками, единственный стоящий посреди главного зала храмовник вышел к Джейн. – Я уже не надеялся когда-нибудь снова увидеть тебя.

-Лука, - девушка в знак приветствия ответила ему коротким кивком. – Мне нужно попасть в лазарет.

-Что же ты сперва не расскажешь о том, как идут дела? – лукаво улыбнувшись, спросил храмовник, приближаясь, и Джейн удалось разглядеть его смуглое лицо и плохо скрываемую красно-золотым капюшоном лысину. – Сразу к делу, и даже не зайдёшь на чай?

-У меня нет времени на чай, - фыркнула девушка. – Пропусти меня к лазарету.

Парень преградил ей дорогу, и Джейн всмотрелась в его лицо: выразительные яркие брови изогнулись, а взгляд недвусмысленно намекал на желание немедленно узнать подробности. Вульф не собиралась сдаваться и шагнула вперёд, демонстрируя серьёзность намерений.

-Кого-то ищешь? – спросил Лука, запуская руку в огромный карман красной мантии, отороченной мехом.

-Это не твоё дело, хранитель храма, - огрызнулась девушка, с презрением прищурив глаза. – Привратник впустил меня, и ты не имеешь права преграждать мне путь.

На несколько мгновений воцарилась тишина. Лука покусывал щеку, не раскрывая рта, отчего его губы извивались как дождевой червь. Парень что-то стиснул в кармане, но Джейн, пусть и ожидая нападения, не собиралась отступать. Она, в свою очередь, сложила лежащие на бедре указательный и средний пальцы вместе, готовясь немедленно атаковать или защищаться. Храмовник, будто почувствовав исходящую от гостьи угрозу, вдруг расслабился и шагнул в сторону.

-Проходи, - произнёс он, отводя глаза. – Не хочу иметь с тобой дело, как и все остальные здесь живущие.

-Это взаимно, - Джейн вздёрнула подбородок и прошла мимо, на мгновение встретившись с Лукой взглядом.

Ни одна мышца не дрогнула от страха в её теле. Почему-то девушка всегда чувствовала себя увереннее и спокойнее, входя в крысиное гнездо, чем находясь среди тех, от кого не исходит явной угрозы. Джейн поймала себя на мысли о том, что боялась Мстителей, но не боится толпы магов, населяющих этот храм, но эти размышления пришлось прервать. Задумываясь, девушка нередко забывала о том, куда и зачем она идёт.

Лазарет находился на втором этаже храма за балконом и располагался за одной из резных высоченных дверей, украшенных изображениями медведей, тигров и волков. Поднявшись по массивной лестнице, Джейн сделала глубокий вдох и, свернув в коридор, уставленный книгами, не поместившимися в многочисленные шкафы, прошла ко входу в лазарет.

Он представлял собой огромное холодное помещение, свет в котором обеспечивали несколько исполинских окон с кованой рамой. Вдоль стен располагались немногочисленные кровати, большая часть которых пустовала, с алыми покрывалами, расшитыми золотом. На койке у входа лежали чьи-то вещи, и Джейн едва не успела подумать, что место принадлежит Колфилду, однако, переведя взгляд на дальнюю часть помещения, девушка увидела человека, неподвижно лежащего на кровати.

Он был болезненно худым, измождённое бледное лицо чётко очерчивалось в сером полумраке лазарета, в столь хмурый и холодный день плохо освещаемого. На покрывале лежала костлявая тощая рука, сжимающая что-то, что трудно было разглядеть с расстояния, и Джейн подошла чуть ближе. По мере того, как она подходила к мужчине, его кожа казалась ей всё более жуткой: сизые подглазные мешки, ввалившиеся щёки и сухие, паучьи длинные пальцы...

Джейн вспомнила слова Привратника: «Мы полагаем, что Колфилд болен, и с тревогой ожидаем его смерти.»

Сглотнув застывший в горле ком, девушка собралась поздороваться, убедившись, что грудь лежащего с закрытыми глазами человека медленно вздымается и опускается, как вдруг заметила объект, который он держал в руках. По спине Джейн немедленно прокатилась ледяная волна, ворвавшаяся в грудь и заставившая сердце пропустить удар. Это была книга. Большая книга в буро-коричневой кожаной обложке.

Мужчина сам заметил гостью. Он приоткрыл глаза. Его веки выглядели полупрозрачными, будто сотканными из шёлка, и на них проступали бледно-красные сосуды. Слегка растянув в полуулыбке сухие губы, больной произнёс сипло и тихо:

-Здравствуйте. Кто вы?

-Меня зовут Джейн Вульф, - представилась девушка, отвлекаясь от нахлынувших мыслей. – Вы – Грег Колфилд?

-Да, это я, - мужчина вновь улыбнулся; глядя на него, можно было на мгновение подумать, что он молод, но россыпь морщин около глаз и губ делали его похожим на дряхлого старика. – Почему вы искали меня?

-Я... – Джейн на мгновение растерялась, вспоминая причину своего визита. – Да, точно! Сейчас.

Порывшись в поясной сумке, девушка продемонстрировала больному вырванный из справочника лист, который дал ей Стрэндж.

-Вы знаете этого человека? – спросила Джейн.

-Да, - вглядевшись в изображённое на бумаге лицо, мужчина просиял. – Это мой учитель, Константин Грассо!

-Отлично, - девушка кивнула, чувствуя, как от волнения начинает покалывать в подушечках пальцев. – Когда вы видели его в последний раз?

-Я? – мужчина на мгновение задумался, и искорка жизни, вспыхнувшая в его глазах, вновь начала тлеть. – Кажется, два года назад...

Сердце Джейн болезненно кольнуло от страха. Два года? Этого не могло быть, ведь четыре года назад она собственноручно сожгла Грассо (точнее, лже-Грассо) в церкви.

-Вы уверены? – переспросила девушка, сжимая в руке лист бумаги. – Это точно он?

-Да, - Колфилд мечтательно улыбнулся и погладил лежащую рядом книгу по обложке. – Учитель был так добр ко мне, и мне безумно жаль, что он покинул этот мир.

-Он умер? – с силой выдавливая из себя каждое слово, спросила Джейн.

-Да, - Грег неожиданно стиснул зубы, его лицо подёрнулось чем-то, отдалённо напоминающим румянец, а покрасневшие глаза исторгли на щёки пару болезненных слёз. – И я не смог ему помешать.

Мужчина вот-вот был готов разрыдаться. Он прижал ко лбу сухую ладонь свободной руки, взъерошив жиденькие седые волосы, и всхлипнул. Вздыхая, Колфилд пытался взять себя в руки, впрочем, то же самое делала Джейн.

Она не понимала, что происходит. Её взгляд впился в книгу, но был устремлён за неё, сквозь пол и землю, в недалёкое прошлое. Девушка вспомнила крики лже-Грассо, когда он, мучаясь от судорог и боли во всём теле, умолял убить его, но она, Джейн, не решалась. Несколько раз, занося лук с заложенной стрелой над корчащимся у ног наставником, девушка жалела его и плакала, склонившись над дрожащим телом. Успокоившись, учитель благодарил её за терпение, но каждый раз говорил, что однажды это придётся сделать.

-Если бы не вы, у меня никогда не появились бы друзья, - раз за разом повторяла Джейн, тряся головой в знак несогласия. – Благодаря вам я узнала о магии, я не могу вас убить!

-Чтобы унаследовать мою силу, это придётся сделать, - улыбаясь, отвечал ей лже-Грассо. – Я всё равно уже не жилец.

Внезапно голову девушки посетила мысль.

-А это, - кивнув на фолиант, заговорила она, игнорируя рыдания Колфилда, - вам подарил учитель?

-Да! – мужчина вновь улыбнулся, размазывая слёзы по щекам и демонстрируя книгу с едва скрываемой гордостью. – Он оставил её мне и велел беречь, охранять и защищать тайны, которые она скрывает.

«Знакомые слова, - с тоской подумала Джейн. – Значит, не одной мне этот человек говорил их, вынуждая делать то, что было ему нужно. Но зачем?»

-Это учитель попросил тебя нарисовать свой портрет в справочнике? – осторожно спросила девушка.

-Да, - не глядя на неё, ответил Колфилд. – Он сказал, что его достижения и успехи пытались похитить другие волшебники, выдавая себя за него. Учитель прожил несколько столетий и знал так много, что хватило бы на десятки трудов – разумеется, его пытались ограбить всякие бездари.

Говоря это, мужчина демонстрировал плохо скрываемое презрение и отвращение. Однако, стоило ему вновь посмотреть на книгу, как Грег тут же переменился в лице. Он ласково поглаживал её по корешку и обложке, словно она была живой, и улыбался. Глядя на это, Джейн вдруг вспомнила, как не хотела отдавать свой «экземпляр учительских тайн» Стрэнджу, как сопротивлялась расставанию с фолиантом. Колфилд выглядел таким истощённым и безнадёжно больным, что сложно было не вспомнить тот случай у Купола, когда Джейн потеряла сознание, работая с заклинанием из злосчастной книги.

«Кем бы ни был этот человек и зачем бы он ни создал этот артефакт, - подумала девушка, протягивая руку, - его нужно сейчас же забрать, иначе Колфилд погибнет.»

Внезапно она осознала, что держит книгу за обложку и не собирается её отпускать.

-Джейн Вульф, - ошарашенно спросил мужчина, и его глаза округлились от ужаса, - что вы делаете?