Тридцать два шипа

«Я – тридцать две борьбы,

драться лучше, чем хныкать и ныть,

Побеждённых легче простить.»

-Flёur

Джейн не мигая смотрела на погасший экран телефона. Её глаза остекленели, а лицо выглядело испуганным и бледным. Девушка не могла взять себя в руки и отвести взгляд, даже дышать было непросто, а ведь предстояло не только это, но и встать, подготовиться, как-то добраться до аэропорта и выполнить задание, хотя каждый вдох давался титаническим трудом.

-Долго ещё ты собираешься сидеть так? – спросил Баки, устраиваясь в кресле напротив. – Время не ждёт.

-Почему именно в Москве? – прошептала Джейн, через силу выдавливая каждое слово и чувствуя, как её начинает трясти. – Я не хочу ехать туда.

-Ты слышала, что сказал Стив? Меня не так просто убить, как ты думаешь, если это – главное, что тебя беспокоит.

-Нет, - подняв глаза, девушка сжала телефон в руке. – Это касается меня. В Москве меня быстро найдут.

-Твои друзья? – Баки посмотрел на неё, слегка прищурившись. – Почему ты их так боишься? Разве они сильнее тебя?

-Они сильнее хотят убить меня, чем я – их, - ответила Джейн, вставая. – И у них есть на то причины. Я убила учителя. Своими руками.

Баки несколько мгновений смотрел на собеседницу, после чего тоже поднялся, подошёл к ней и, заглянув в глаза, поймал её взгляд.

-Знаешь, сколько жизней я отнял, Джейн Вульф?

На лице Джейн на мгновение отразился испуг. Она вопросительно качнула головой, и Баки негромко ответил:

-Много. И каждого я помню даже спустя долгие годы. Если бы за всех убитых мне могли отомстить, я давно уже гнил бы в земле.

-Тебе повезло, что никто не пришёл за тобой, - Джейн отошла на шаг. – Тебя труднее было найти, ты же профессиональный убийца!

Её слова, похоже, неслабо задели Барнса. Он глубоко вдохнул, и его лицо стало ещё более хмурым, чем обычно: ледяной взгляд, поджатые губы и руки, стиснутые в кулаки, недвусмысленно намекали на то, как сильно мужчина разозлился и как отчаянно пытался сдержать себя.

Ему хотелось велеть ей заткнуться, заявить, что Джейн понятия не имеет о том, каково это – жить с грузом ответственности за не менее чем сотню жизней... но Баки промолчал. Он сделал над собой усилие, чтобы не ответить сразу, и, немного подумав, произнёс:

-Мне пытались отомстить и не раз. Старк чуть не убил меня однажды.

Джейн удивлённо посмотрела на него и заметила, как мужчина в напряжении сжимает «живую» руку в кулак до побеления костяшек пальцев.

-Но каждый раз я отбивался, - продолжал Баки. – Я мог постоять за себя, и ни у кого не получалось меня убить. Если ты боишься ехать в Москву, твоё право, оставайся здесь. Но будь готова вечно жить в страхе, что однажды кто-нибудь придёт за тобой и заставит расплачиваться за то, что ты совершала не по своей воле.

Волшебница не ответила. Барнс решил оставить её наедине с собой, посчитав, что девушка более не нуждается в постоянном присмотре, и вышел из общей комнаты, направляясь к себе. Идя по коридору, он переваривал слова Джейн:

«Ты же профессиональный убийца!»

Потяжелевший воздух обжигал гортань и вторгался в лёгкие. Почему-то Баки стало так мерзко, что захотелось немедленно что-нибудь разбить. Его руки налились силой, а в мозгу кипел ворох неприятных мыслей.

-Да что ты знаешь об этом, - пробормотал Барнс, вызывая лифт и изо всех сил борясь с желанием раздавить панель с кнопками. – Ты пережила это всего единожды, а я уже не помню, сколько раз убивал по чужому приказу.

Войдя в кабину, солдат прислонился спиной к стене и закрыл глаза, пытаясь утихомирить гнев, бушевавший в раскалённой груди.

-Соулмейт лучше всех поймёт меня, как же! Ты в очередной раз ошибся, Роджерс! – рявкнул он.

Голос эхом отдался от высоких стен лифта и стих, уступив место мерному жужжанию стягивающегося троса.

Джейн в это время на ватных ногах добралась до рабочей комнаты, предназначенной для уединённой работы за компьютером (чем обычно и занимался здесь Сэм Уилсон) и села за один из столов. Реакция Баки на слова о «профессиональном убийце» была совершенно неожиданной. Джейн думала, что все здесь давно привыкли убивать и не удивляются, если им указывают на это. Девушке вдруг вспомнились слова Тони:

«Однажды я уже поверил на слово человеку, который не ведал, что творил.»

Им вторили слова Баки:

«Старк чуть не убил меня однажды.»

Перед глазами возникло его лицо, мрачное и ледяное как самая суровая зима:

«Однажды кто-нибудь придёт за тобой и заставит расплачиваться за то, что ты совершала не по своей воле.»

-Господи, - пробормотала Джейн, закрывая лицо руками. – Какая же я идиотка...

Сложить два и два в голове оказалось несложной задачей. Кто бы ни был жертвой Баки, похоже, Старк возненавидел его за это убийство, а если учесть, что совершил его Барнс, видимо, в состоянии некоего помешательства, ситуация становилась ещё хуже. Джейн сказала ему худшее, что можно было бы сказать в принципе. Обвинила его в совершённых преступлениях так же, как и все остальные жители этой базы.

-Вот чёрт, - шепнула девушка, борясь с поднимающимся из глубин сознания липким и едким чувством стыда. – Нужно срочно извиниться.

Джейн понимала, что Баки вряд ли будет её слушать. Он просто хотел её поддержать, смотивировать выйти наружу и посмотреть в глаза страхам, а как поступила она? Нагрубила ему, да ещё и назвала убийцей. Что сказать, взаимопонимание высшего уровня, всё как говорил лже-Грассо.

Волшебнице нужно было время, чтобы всё обдумать. Простыми извинениями подобную ситуацию не исправить, и она требовала другого решения, более смелого и менее «детского». Вынув из поясной сумки учебник, который девушке оставил Стрэндж, она прочитала надпись на внутренней стороне корешка: «Основы магии, том IV».

-Занятно, - коротко усмехнулась Джейн, листая первые страницы книги.

Учёба здорово прочищала мысли, и девушка решила посвятить ей несколько часов, а заодно придумать, что делать дальше. Баки в это время застыл перед грушей в спортзале, не решаясь ударить её.

Когда он был молод, Барнс не испытывал никаких проблем в общении с представительницами противоположного пола. Красивый, сильный и добрый сердцем – он всегда имел поклонниц и мечтал однажды жениться, завести семью, детей и жить в Нью-Йорке или, что ещё лучше, пригороде, купить или построить дом, выгуливать собаку по утрам. Периодически они со Стивом могли бы устраивать спарринг, играть в футбол, подолгу бродить по просёлочной дороге под мирным небом и вспоминать лихую молодость, прошедшую в армии.

Война не обладает собственным разумом и потому не спрашивает у людей, хотят ли они её появления в своей жизни. Баки считал своим долгом сражаться за страну, за правду, добро и свет, как он их видел, и быть призванным на фронт он полагал высшей честью, которой может удостоиться военный. Ему шла фуражка, шёл китель, но ещё больше Джеймсу к лицу были шрамы – символы славных побед и горьких поражений, без которых не обходится ни одна битва. По крайней мере, он считал так, когда ему едва исполнилось восемнадцать.

Сейчас, когда, говоря о себе, Баки произносил словосочетание «сто шесть», война казалась ему тяжёлым, грязным трудом, но единственным, на который он сам годился, и напоминание об этом грузом висело на его левом плече. Что не менее удивительно, Барнс не считал виноватой саму войну. Даже нацистов, решивших поработить человечество, он не винил в том, что так сложилась его жизнь. Не «Гидра» утопила в крови все мечты Джеймса Бьюкенена Барнса о счастливой мирной жизни и тихой смерти в глубокой старости, нет. Он сам пришёл к этому. Много раз Баки мог умереть, но не стал.

Теперь же это было невозможно. Рассказывая о своём прошлом, колдунья упомянула слова мага, учившего её, о том, что если погибает один соулмейт, другой отправляется в ад – а в существование Рая Баки не верил – вслед за ним. Необходимо было выживать, жить, чтобы не погибла она, ни в чём не повинная девушка.

Пусть сама она так не считала, по сравнению с собой Барнс видел Джейн совершенно чистым человеком. Судя по словам Стрэнджа, мужчина, которого она сожгла вместе с храмом в городе N, был тем ещё ублюдком и, быть может, заслужил то, что с ним произошло. Баки считал, что не ему быть судьёй подобного рода типам, он лишь выполнял приказы и задания, очередным из которых было узнать, что на самом деле задумал тот маг, будь он проклят.

С этой мыслью Баки изо всех сил ударил грушу, подавшись корпусом вперёд.

Каждый раз, ударяя её кулаком, он представлял лица.

Арним Зола. Гельмут Земо. Александр Пирс. Все, кто когда-либо использовал его, пытался убить, выжигал мозги. Солдат вновь и вновь бил по кожаной поверхности спортивного снаряда, стараясь не закрывать глаза. Удар за ударом его кулаки делали образовавшиеся ямки всё глубже до тех пор, пока груша, не выдержав, не разорвалась, и на пол не высыпался беззащитный мягкий наполнитель.

Баки очнулся, только когда ему показалось жутким это зрелище: разорванная боксёрская груша, из которой, будто кровь, беспрестанно сыплются на пол опилки и какая-то пыль. Тяжело дыша, мужчина вытер лоб краем бордовой футболки и покосился на часы. По совету психотерапевта Барнс старался не тренироваться вечером и утром, чтобы дать телу возможность хотя бы пару часов перед и после сна побыть в спокойствии и тишине.

Решив позвать уборщика, Баки взял с полки телефон. Стив пользовался старомодной «раскладушкой», считая, что ему не нужны социальные сети или музыка, Барнс же, напротив, изо всех сил старался постигнуть все дары технического прогресса и с радостью принял от Щ.И.Т.а новенький служебный телефон. Всё ещё удивляясь тому, как громоздкие музыкальные аппараты и средства радиосвязи потомкам удалось соединить вместе в крошечной коробочке, Баки обзавёлся плейлистом, парой страниц в популярных социальных сетях и периодически даже позволял себе читать новости в ленте.

Собравшись открыть список контактов и связаться с диспетчерской, чтобы попросить прибрать в спортзале, Баки вдруг замер. Первым, что он заметил на экране, было сообщение с незнакомого номера:

«Прости за то, что случилось утром. Рейс «Нью-Йорк-Москва» запланирован на девять часов тридцать две минуты, так что мы, наверное, должны выехать часов в шесть, иначе опоздаем. Джейн.»

Баки улыбнулся и сохранил контакт в записной книжке под именем «Чародейка».

***

-Всё-таки решила ехать? – усмехнувшись, спросил Барнс, приближаясь к девушке.

На парковке кроме них был ещё Тони Старк, что-то напряжённо разглядывающий на экране планшета. Джейн стояла, обхватив себя руками, чтобы согреться, ибо в предоставленной Вандой толстовке было немного прохладно осенним вечером.

-Последовала твоему совету, - ответила волшебница. – Наши билеты уже куплены, пора ехать. Кто повезёт нас?

-Поедем сами, - Баки к глубочайшему удивлению Джейн подошёл к припаркованному около фонарного столба мотоциклу и подобрал с земли шлем, лежавший рядом. – Нам не нужна карета.

-Сделаете вид, что летите на отдых, - добавил Старк, демонстрируя планшет собеседникам; на экране были сканы билетов, взятых на поддельные паспорта. – Джейн и Джеймс Фишер, поздравляю вас, теперь вы временно брат и сестра.

-Это какая-то шутка? – девушка вопросительно изогнула бровь.

-Работая с нами, ты привыкнешь к конспирации, - невозмутимо ответил Тони. – Хотя вроде бы тебе не впервые притворяться, чтобы пересечь границу. Ваша птичка ждёт в аэропорту Кеннеди, так что поторопитесь.

-Вы могли бы просто вернуть мне двойное кольцо, - с недоверием глянув на мотоцикл, напомнила Джейн. – Не нужно было бы всей этой возни.

-Ага, и ты могла бы в любой момент проникать сюда без спроса, - качнул головой Старк. – Не спорь, тебе полезна прогулка после стольких дней поедания яичницы. Чао!

С этими словами он развернулся и зашагал в сторону главного здания базы, оставив Баки и Джейн наедине. Девушка боязливо покосилась на мотоцикл и едва заметно покачала головой.

-Нет-нет... - пробормотала она. – Пожалуйста, давай вызовем такси.

-Ты боишься ехать со мной? – Барнс скрестил руки на груди и нахмурился.

-Я боюсь превратиться в фарш, - девушка отошла от мотоцикла на пару шагов, будто он был окутан некоей зловещей аурой (хотя по ощущениям Джейн так и было). – Видел статистику смертности мотоциклистов на российских дорогах?

-Мы пока не в России, - хмуро заметил Баки. – И я умею обращаться с ним, а ты, похоже, боишься всего на свете.

-Я не хочу умирать.

-Не умрёшь. Садись!

Мужчина невозмутимо оседлал мотоцикл и натянул на лицо маску, которую по привычке всегда надевал, выходя на задания. Ему всё ещё приходилось прятать лицо в ряде стран, так что очки и «намордник», как его называл Тони, были необходимыми атрибутами Зимнего Солдата даже после присоединения к Мстителям.

Вздохнув, Джейн надела шлем и, хорошенько затянув его на подбородке, подошла к взявшемуся за руль Баки. Обернувшись, Барнс произнёс:

-Садись за моей спиной и крепко держись.

-Я никогда раньше не ездила на мотоцикле, - нервно обхватив себя руками, пискнула Джейн. – Может, всё-таки возьмём машину?

-Так быстрее, - покачал головой Баки. – Садись, пока я не привязал тебя к себе чем-нибудь!

Вздохнув, девушка неуклюже перебросила ногу через сиденье и забралась на кожаную подушку за спиной солдата. Не понимая, как на этом месте вообще можно держать равновесие, Джейн спросила:

-А держаться за что?

-За меня, - не оборачиваясь, ответил Барнс.

Глянув на его широкую спину в кожаной куртке, девушка почувствовала, как её лицо вновь заливает краской. Сделав глубокий вдох и для храбрости зажмурившись, Джейн осторожно обняла мужчину руками и схватилась за его куртку. Однако, как только двигатель заревел, и мотоцикл дёрнулся вперёд, Джейн, вскрикнув от страха, изо всех сил вцепилась в Баки и прижалась к его спине.

Барнс почувствовал волну страха, которая перемежалась с чем-то ещё. Странное ёкающее чувство не то в груди, не то в животе заставило его чуть сильнее сжать резиновые накладки руля. Сердце забилось чуть чаще, а лицо, обдуваемое, казалось бы, холодным ветром, обдало волной жара. Баки глубоко вздохнул, пытаясь привести ощущения в порядок, а Джейн в это время почувствовала странное, не свойственное ей спокойствие.

Она всегда очень нервничала во время поездок. Проносящиеся мимо машины пугали её, и девушка избегала прогулок вдоль шоссе, а также поездок на наземном транспорте, стараясь пользоваться исключительно метрополитеном. В городе N водители нередко пренебрегали правилами, и Джейн не раз попадала в аварии, так что дорога казалась ей жутким и смертельно опасным местом. Она ни за что не села бы на мотоцикл, если бы не Баки. Тронувшись с места, он двинулся прочь от базы мимо многочисленных КПП, а Джейн, стараясь не смотреть вокруг, прижималась к его спине, периодически судорожно хватая ртом воздух от накатывающего волнами страха.

Барнс почувствовал это и, вспомнив слова Стива о том, что когда-то он умел общаться с представительницами противоположного пола, старался вести аккуратно и не набирать слишком большую скорость.

-Джейн! – выкрикнул он на ходу, глянув назад.

-Что? – не открывая глаз, крикнула в ответ девушка.

-Хотя бы посмотри вокруг! Ты проторчала неделю в четырёх стенах, неужели не хочешь на свободу?

-Мне не было там плохо! И я смотрю, честно!

Конечно, она не могла этого сделать. Открыть глаза и увидеть вокруг шоссе, на котором они уже наверняка оказались, несколько полос и пролетающие по ним мимо машины, каждая из которых могла разбить мотоцикл в лепёшку... нет. К этому Джейн не была готова.

-Не бойся, это не так страшно, - продолжал уговаривать её Баки. – Такой чудесный вид на пригород!

-Нет! – пискнула Джейн. – Спасибо!

-Доверься мне! – солдат был весьма настойчив. – Я не стал бы подвергать твою жизнь опасности просто так! Ты столько всего пропускаешь, закрыв глаза!

Девушка сильнее сжала Барнса в объятиях.

Ей не раз говорили это после того неудачного брака. Пожалуй, сначала не самая спокойная жизнь в городе N, затем – смерть учителя, побег и жизнь под прикрытием неудачный брак – всё это сделало Джейн нервной и не в меру предусмотрительной. Она много раз проверяла перед выходом из дома все розетки и окна, коробки и крышки, бытовую технику и по нескольку раз закрывала дверь, опасаясь вторжения какого-нибудь вора-домушника. Джейн не могла ходить близко к домам, опасаясь падающих с крыши камней, не ездила в такси (за редчайшим исключением), боясь разбиться, не пользовалась общественными туалетами, предварительно хотя бы трёхкратно не обработав даже крючок для одежды антисептиком.

Спокойствие наступало лишь в помещениях, не принадлежащих девушке, то есть, в чужих домах или университете. Джейн не знала причин, но когда она была студенткой, из-за этого нередко ей приходилось застревать в общей библиотеке до вечера, поскольку страшно было идти домой, а потом нужно было бежать сломя голову, боясь каждого тёмного угла на улице.

Джейн жила в постоянном страхе, и нередко он, казалось, сводил её с ума. Здесь, на базе Щ.И.Т.а, на расстоянии многих километров от дома и знакомых улиц, от университета и съёмной квартиры девушка почему-то впервые ощутила покой. Правда, сама она списала это на особенность её мозга, связанную с тем, что в стрессовых ситуациях у неё всегда получалось сохранить самообладание, более того, она становилась гораздо рассудительнее и даже веселее, нередко шутила и смеялась сквозь слёзы, когда было невыносимо страшно, грустно или больно.

«Ты столько всего пропускаешь, закрыв глаза!»

Джейн поймала себя на мысли, что в самом начале, осознав, что Указывающий Луч ведёт её куда-то в густой лес, за колючую проволоку, хотела отступить и повернуть назад, подумав, что риск, возможно, не оправдан. Сейчас она готова была проклясть себя за это, ведь, найдя соулмейта именно здесь, в таком странном месте, полном странных людей, девушка, наконец, поняла, как много в жизни она не пробовала (и не попробовала бы, реши она жить обычной жизнью, бросив ту злосчастную книгу в мусорное ведро!). Даже эта поездка на мотоцикле вдруг показалась ей не безумной и смертельно опасной, а... интересной? Необычной? Чем-то новым, чего давно не хватало?

Осознав это, девушка открыла глаза. Сбоку от неё тянулась эстакада, за которой раскинулся город, бесконечно живой и огромный. Он гудел сотнями тысяч машин и людей, смотрел россыпью сверкающих в темноте стеклянных окон. Отовсюду исходил разноцветный свет, рассекающий вечерние сумерки, и хотелось немедленно слезть с мотоцикла и пройтись вдоль дороги пешком, не отводя глаз от Нью-Йорка во всём его суетливом великолепии.

-Как тебе? – спросил Баки, чувствуя, как слегка ослабла хватка Джейн.

-Красиво! – крикнула девушка в ответ. – Ты часто ездишь здесь?

-Нет! – качнул головой Барнс. – Держись, мы сворачиваем в аэропорт!

***

Устроившись в кресле около окна, Джейн посмотрела на спутника. Баки заменил пластмассовую маску на медицинскую, притворившись простуженным, и показал лицо лишь на паспортном контроле. Когда пассажиры более-менее распределились по салону, Джейн, наклонившись к спутнику, негромко произнесла:

-Я не успела сказать тебе это на парковке. Спасибо, поездка была просто супер.

-Вот видишь, а ты не хотела ехать, - усмехнулся в ответ Баки. – Если заглянуть в лицо своему страху, жизнь становится гораздо лучше.

-Я доверилась тебе, - сказала Джейн, устраиваясь удобнее. – Правда, я жутко замёрзла по пути. Может, у бортпроводников есть плед?

Баки, никогда не летавший на современных пассажирских самолётах, посмотрел на собеседницу без капли понимания в глазах. Обречённо кивнув, Джейн перелезла через него и окликнула стюардессу. Когда девушка вернулась с одеялом в руках, её спутник уже успел задремать, прислонившись щекой к иллюминатору.

Сев рядом, Джейн укуталась в плед и думала почитать книгу, оставленную Стрэнджем, но её постоянно отвлекал вид Баки, мирно спящего рядом. Девушка уже забыла, каково это – прижиматься к кому-то, обнимать, согреваться о тёплую спину. Чувство безопасности окончательно покинуло её в тот день, когда она перебралась в Штаты, и лишь ненадолго возвращалось в первые дни знакомства и совместной жизни с Джеймсом, однако та история с кипятком вновь перечеркнула все надежды Джейн на мир и покой.

Осторожно коснувшись плеча Барнса, девушка попробовала сосредоточиться и почувствовать, что он ощущает сейчас. Похоже, мужчина спокойно спал, уставший после напряжённого дня и долгой дороги в аэропорт.

«Он – мой соулмейт, но я его совсем не знаю, - думала Джейн. – Если я прилягу, наверное, он взбесится, когда проснётся... или нет?»

Попробовав устроиться в кресле, девушка быстро поняла, что уснуть сидя едва ли получится, а бодрствовать все 9 часов полёта совсем не хотелось. Подложив под спину часть пледа, Джейн легла полубоком и даже задремала, стоило пилоту погасить часть света в салоне, но, когда сон стал глубже, голова девушки всё-таки съехала с подголовника кресла на плечо Баки, и лежать стало гораздо удобнее.

В середине ночи Барнс просыпался на несколько минут. Отпив немного воды из бутылки, оставленной Джейн в подлокотнике кресла, солдат покосился на девушку, спящую на его плече. Как-то Стив сказал, что, единожды встретившись, соулмейты видят страшные сны одновременно, если, конечно, оба спят. Это было одной из вещей, пугавших Баки в «родственных душах» больше всего, поскольку ему снились кошмары почти каждую ночь, и лишь с недавнего времени их стало чуть меньше, а делиться подобным с кем-либо совершенно не хотелось.

Джейн тихо сопела, прижимая к себе тканевую поясную сумку. Неудивительно, что она замёрзла в столь тонкой одежде, ибо даже флисовый плед выглядел толще, чем арендованная у Ванды толстовка.

«Она совершенно не умеет собираться на задание, - подумал мужчина, покачав головой. – В России же наверняка ещё холоднее будет!»

Словно в ответ на его слова, Джейн зашевелилась и плотнее прижалась к Баки, пытаясь согреться. Вздохнув, солдат подложил под голову лежавшую рядом маленькую подушку и спустя некоторое время тоже заснул.

***

-Напомни, почему мы лезем туда?

-Потому что это единственный существующий вход в Московский храм.

Хмурое небо щедро поливало переполненный людьми Патриарший мост холодным дождём. Джейн, приложив ладонь к стеклянной панели в земле, под которой располагался один из нижних залов Храма Христа Спасителя, читала заклинание. Баки стоял рядом, делая вид, что курит, и ловил удивлённые и подозрительные взгляды прохожих, чувствуя, как начинает напрягаться.

-Ты не могла бы побыстрее?

-Терпение! – нахмурилась Джейн. – Я не смогу открыть проход, если ты будешь меня отвлекать.

Барнс закатил глаза.

-Может, я просто выбью стекло, раз уж ты решила забыть о правиле «не привлекать лишнего внимания»?

-Да кто на нас смотрит? Это Россия, здесь у всех такие лица, привыкай.

Пока девушка бормотала слова на латыни, пытаясь попасть в нужную тональность, напоминавшую христианские песнопения, чтобы привратник Московского храма услышал её и открыл врата, Баки с интересом рассматривал окружение. Несмотря на хмурую погоду, на мосту собралась куча людей, кто-то даже играл свадьбу. Счастливый жених держал огромный яркий зонт, под которым стояла невеста в роскошном белом платье. Девушка-фотограф с пучком на голове и кожаным рюкзаком за спиной махала руками, расставляя людей в кадре на фоне завода «Красный Октябрь», располагающегося за их спинами.

-Ego veniens domum... - шептала Джейн. – Ego veniens domum... Я возвращаюсь домой. Домой...

Со стороны тихие подвывания девушки всё более напоминали песни церковного хора. Маг в России должен был неплохо петь, поскольку часть заклинаний, изобретённых здесь, необходимо было не просто правильно произнести, но и не ошибиться с тональностью, чтобы, к примеру, проникнуть сквозь подобный барьер.

-Кажется, у меня получается! – Джейн даже захлопала в ладоши от радости, протягивая Баки руку. – Хватайся, иначе останешься здесь! Ego veniens domum...

Барнс отвлёкся на полицейских, заинтересовавшихся странной парочкой, стоящей на вмонтированных в землю стёклах, служивших частью потолка нижнему помещению храма. Они медленно шагали в сторону Баки и Джейн, и солдат уже был готов отбиваться, пока не услышал голос своей спутницы.

Барнс схватил девушку за руку, и оба они вдруг исчезли для всех сторонних наблюдателей, буквально растворившись в воздухе.

Для самих же Баки и Джейн они провалились сквозь стекло внутрь, будто сквозь плавленое масло, пролетев несколько метров от потолка до пола роскошного зала, украшенного золотом, драгоценными камнями, мозаикой и фресками. На первый взгляд можно было подумать, что это обычное убранство богатой церкви, однако после детального рассмотрения становилось ясно, что ни у одного из изображённых на иконах святых нет лица. Это было измерение наподобие Зеркального, созданное специально прямо здесь, под одним из главных храмов России, чтобы лишь наиболее посвящённые лица могли проникать сквозь портал и нарушать покой местных хранителей.

В паре метров от пола Баки и Джейн вдруг зависли в воздухе, и незримая сила осторожно поставила их на ноги. Барнс ещё не привык к подобному и с раздражением почувствовал себя тряпичной куклой в чьих-то руках. Его напарница, правда, уже знала, в чьих именно.

Посреди зала, там, где обычно стоял священник во время проповеди, находилась кафедра, за которой был странный человек. Сказать, какого он пола, было непросто для Баки: с одной стороны, утончённое изящное женственное лицо, выразительные большие голубые глаза и золотистые волосы, с другой – короткая стрижка, одежды в пол, напоминающие рясу, которую обычно носили мужчины, служащие в церкви. Человек был одет в чёрное и держал в руке внушительных размеров скипетр, судя по блеску, отделанный золотом, с навершием в виде креста.

-Привратник! – Джейн развела руками, приветствуя незнакомца как старого друга. – Сколько лет мы не виделись!

Они заговорили по-русски, и Баки, не понимающий ни слова, с недоверием уставился на девушку.

-Тебя действительно давно не было здесь, Женя, - спокойно ответил Привратник, и Барнс понял, что он, скорее всего, женского пола. – Кто это с тобой?

-Мой друг Джеймс, - Джейн расплылась в улыбке и вновь перешла на английский язык, обращаясь к Баки. – Это Кху Ча, страж ворот Московского храма.

Барнс не представлял, как здороваться с волшебниками, и просто кивнул в знак уважения, не в силах побороть желание разглядывать всё вокруг. Мозаики на стенах изображали Христа и святых, творящих чудеса в виде разноцветных лучей и светящихся стрел, а статуи у многочисленных колонн, стоящих всюду вокруг, были выполнены в виде диковинных животных, которых мужчина прежде не видел. Он предположил, что это звери из славянской мифологии.

-Ты понимаешь, что тебе лучше не задерживаться здесь, друг мой? – спросил Привратник по-русски. – Тебя искали твои друзья. Иванна настроена серьёзно.

-Я знаю, - призналась Джейн. – Но у нас есть дело гораздо важнее, чем мои попытки спрятаться от них с Тимофеем. Ты позволишь нам войти и увидеть одного человека?

-Кто вам нужен? – вздохнул Кху Ча.

-Его зовут Грег Колфилд, - ответила Джейн. – Он раньше составлял справочники с биографиями известных колдунов, а сейчас должен быть в этом храме. Я хочу увидеть его и расспросить кое о чём.

-Такой человек здесь действительно есть, - кивнул Привратник. – Он уже более полугода лежит в лазарете.

Джейн обернулась и окликнула Баки, разглядывающего статую в виде человека с волчьей головой.

-Только имей в виду, Женя, - продолжил Кху Ча, приподнимая скипетр, - он не в себе. Этот Колфилд сумасшедший, и настоятель храма держит его здесь только из-за запрета на изгнание убогих. Мы предполагаем, что Колфилд болен, и с тревогой ожидаем его смерти.

-Я буду осторожна, - заверила Привратника Джейн.

-Ты знаешь, я не могу войти и в случае чего помочь тебе, - Кху Ча качнул головой, тяжело вздохнув. – Если на тебя нападут, ты справишься без меня?

-Я не одна, - Джейн покосилась на Баки. – Никто всё равно не узнает, что он – обычный человек, а тебе я могу доверять.

-Я не смогу отказать в проходе кому-либо, если он верно исполнит заклинание, - предупредил Кху Ча. – Так что не трать время зря.

Кивнув, девушка отошла от Привратника на несколько шагов. На глазах у них с Баки Кху Ча поднял скипетр вверх, и алтарь позади него разделился напополам, после чего за ним появился проход в виде уходящей вверх широкой деревянной лестницы.