Глава 4. Воспоминания.
«Если ты прикоснёшься ко мне, я умру мгновенно,
Разлечусь на множество капель, забрызгаю стены.»
-Flёur
Подняв руки, Джейн застыла и закрыла глаза. Перед ней в воздух вздымался ярко-золотой вихрь, подхватывающий с земли песчинки и растекающийся вверх как вода. Там, где искры сливались в единую полупрозрачную пелену, воздух становился чуть теплее и выглядел так, словно наблюдатель смотрел сквозь стекло на раскинувшиеся по ту сторону пышные зелёные заросли.
-Впечатляет, - произнёс Тони, наблюдая за тем, как над базой медленно растёт едва видимая стена. – И как долго оно продержится?
-Сколько потребуется, - спокойно ответила Джейн, не оборачиваясь. – Прошу...
-Не отвлекайте, - закончил Баки, с усмешкой глянув на Старка. – Она постоянно это говорит.
-Если мне удастся сконцентрироваться, я закончу уже к концу текущего дня, - сделав вид, что не слышала этого, заверила собеседников девушка. – Хотя я немного сомневаюсь, что моих сил хватит на создание барьера в один заход.
Старк прошёлся вдоль дорожки из песка, кольцом окружавшей базу, и убедился, что защитный купол возникает всюду и одновременно. Будучи, в первую очередь, учёным, Тони не мог представить, как подобное вообще может существовать. Он привык к фокусам Стрэнджа, но никогда не видел, как буквально из воздуха (точнее, из песка) создаются подобного рода барьеры, сквозь которые, судя по словам колдуньи, не так просто проникнуть.
«Охрана не заметила её, потому что она использовала порталы, - подумал Тони, вертя в руках двойное кольцо, изъятое у девушки при задержании. – Если бы Барнс не сидел тогда у камер, кто знает, чем бы всё это закончилось?»
Мужчина вновь перевёл взгляд на Джейн. Она что-то бормотала себе под нос, закрыв глаза и выставив вперёд руки. Ветер слегка трепал её длинную одежду и густые волосы, а с неба беспрестанно капал холодный мелкий дождь. Осень заявляла свои права на мир так же, как маги – на вмешательство в жизнь Мстителей. Это не давало Старку покоя, но он, как человек дальновидный и предусмотрительный, понимал, что появление волшебников и их фокусов бросает всей команде вызов, на который нельзя не отвечать. Кто знает, на что ещё способны маги, и как в случае нападения им противостоять?
-Я больше не могу, - опустив руки, Джейн неожиданно согнулась пополам и упёрлась ладонями в колени, чтобы удержать равновесие. – У меня нет сил.
Её буквально трясло, каждая мышца в руках и ногах неистово болела, словно девушка только что пробежала марафон в десяток километров. Дыхание сбилось, и она, судорожно хватая ртом воздух, тщетно пыталась успокоиться. В глазах начало темнеть, перед ними замельтешили разноцветные круги, а обзор сжался в точку.
-Эй, всё в порядке? – спросил Баки, приблизившись и положив ладонь на плечо Джейн.
Неожиданно солдат отдёрнул руку, будто обожжённый. Он почувствовал резкую боль буквально везде, даже в том месте, где вместо руки из плоти и крови присутствует лишь подчиняющийся мозгу кусок вибраниума. Фантомные боли периодически беспокоили Баки, но редко бывали такими же реальными, как в момент прикосновения к плечу девушки. Она же, в свою очередь, не заметила реакции Барнса и махнула в его сторону рукой, тяжело дыша:
-Да-да, всё отлично. Сейчас я переведу дух и продолжу.
Баки лихорадочно ощупал себя. Боль прошла так же быстро, как и наступила, и мужчина вновь взглянул на Джейн. Ей, похоже, не стало лучше: девушка продолжала дышать часто и тяжело, не могла выпрямиться, покачиваясь из стороны в сторону.
Осознав, что что-то пошло не так, Старк подошёл к ней и похлопал по спине:
-Что с тобой? Посмотри на меня, Вульф, подними глаза!
Баки внимательно следил за происходящим; ему казалось, что чувство, пронзившее его мгновение назад, вызвано очередным дурацким (иначе не назовёшь!) заклинанием. Необъяснимая природа боли там, где должна быть рука, наталкивала на мысль, что Барнсу не следует больше трогать Джейн. Каждый раз, касаясь её, он чувствовал себя в разы хуже, испытывая страх, тревогу или вполне реальную, физическую боль, и это можно было объяснить только тем, что на волшебнице, очевидно, были некие защитные чары.
Баки плохо разбирался в этом. Тем более, что Тони, в отличие от него, похоже, этого не ощущал: он не скорчился, не согнулся от боли пополам, потрепав Джейн по плечу, и это означало, что заклинание на него не действует. Сам Старк в это время пытался обратить на себя окончательно ускользнувшее от присутствующих внимание девушки:
-Вульф! Вульф, ты меня слышишь?
-Мистер Старк, мне что-то нехорошо, - пробормотала Джейн. – Мне нужно домой...
Договорить она не успела. В следующее мгновение девушка, обмякнув, рухнула на траву, оставив присутствующих в полном недоумении.
-Вот чёрт! – выпалил Тони, попытавшись поднять её и взглянув на бледное лицо и потемневшие губы волшебницы. – Барнс, помоги! Нужно отнести её внутрь, пока я вызову медиков.
-Лучше я сам свяжусь с ними, - Баки шагнул назад, приподняв ладони и качнув головой.
-Что? – Тони вопросительно изогнул бровь, но солдат не ответил.
Вновь посмотрев на Джейн, безвольно лежащую на руках Железного Человека, он побежал в сторону здания, по пути прижав палец к коммуникатору и пытаясь установить связь с дежурной медицинской бригадой.
***
-Ещё один узелок – и готово! – улыбнувшись, Джейн с гордостью осмотрела белое платье, расшитое атласом, украшенное цветами из лент и сверкающее как новогодняя ёлка.
-Ты будешь самой красивой невестой, - подбодрила её сидящая рядом мать. – Ножницы?
-Да, спасибо, - аккуратно взяв инструмент за кольца, девушка срезала лишнюю нитку.
-Когда приедет Джеймс?
-Он не приедет! – Джейн притворно нахмурилась. – Жених не должен видеть платье до свадьбы!
-Точно, - женщина усмехнулась, поглаживая сидящую на коленях перед нарядом дочь по спине. – Я совсем забыла об этой традиции. Ты не передумала? Вы знакомы всего пару лет, может, всё-таки слишком рано для женитьбы?
-Спросила бы ты неделю назад, до того, как мы сходили в церковь, - Джейн говорила это не всерьёз, поскольку давно уже всё решила. – Может, я бы и подумала тогда, но не теперь.
Встретить другого русского в Штатах было большой редкостью. Он тоже притворялся местным, сменив имя на английский лад, и выдал себя только тогда, когда в кафе в ответ на оклик друга вместо типичного для американцев «what?» вопросительно замычал. Это было так по-русски, что Джейн решила не отказывать ему в просьбе взять её номер вместе со стаканчиком латте.
Среднего роста крепкий парень, студент педагогического колледжа, переехавший пару лет назад в Штаты с отцом – он был вежлив и обходителен, из-за чего сразу понравился Джейн. Она не привыкла к вниманию со стороны мужчин и легко поддавалась на все его ухаживания, пусть они и были скромными: кино пару раз в месяц, цветы, купленные у бедняка в переходе, книги из буккроссинга на каждый праздник. Девушке было этого достаточно, и она видела своё счастье в жизни рядом с ним.
Каково же было удивление Джеймса, когда он впервые увидел, как Джейн колдует. Девушка понятия не имела, как стереть или изменить его память, чтобы заставить забыть об увиденном, и пришлось рассказать мужчине всё, чего он не должен был знать: о жизни в городе N, о храме, побеге и попытках начать новую, «обычную» жизнь. Книга заклинаний Грассо не пролежала в шкафу и года после переезда в США: Джейн уже не могла жить без магии, ведь с самого первого сотворённого «чуда» её сердце навсегда принадлежало «изнанке» мира, ведь «лицевая сторона» была до безумия скучной.
Даже этот брак был лишь попыткой слиться с толпой, стать частью общества, прожить жизнь, которая по определению должна быть счастливой: семья, дети, карьера, всё как у всех – что ещё может быть нужно?
«Вечное счастье» - так Ваня называла то, за чем люди охотятся от рождения и до самой смерти. Каждый человек сам определял для себя это понятие, а значит, можно было контролировать его. Джейн считала тогда, что если решит стать счастливой в браке, рядом с мужем и в окружении любящих детей, значит, станет, разве не так?
Но, глядя на усыпанное цветами платье, она понимала, что обманывает себя и движется не в «вечному счастью», а в самую чёрную пропасть.
-Ещё один узелок – и готово, - пробормотал врач, перерезая бинт. – Вы легко отделались, мисс Вульф. Ожог не очень сильный, скоро пройдёт.
Джейн сидела на койке, глядя на замотанные в белую марлевую ткань руки и щиколотку. Ей действительно повезло, что кипяток не попал на лицо. В палату неожиданно заглянула медсестра. Её смуглое лицо с округлёнными испуганными глазами хорошо запомнилось девушке.
-Мисс Вульф, к вам полиция. Вы будете давать показания?
Нет, она не смогла этого сделать. Даже когда следователь заверил её, что ей обеспечат безопасность, Джейн отказалась говорить, из-за кого она попала сюда. Как выяснилось, полицейских вызвали соседи, услышавшие женский крик. Когда девушка выбежала на улицу, ошпаренная, с разбитым лицом и практически раздетая, бело-синие автомобили уже стояли под окнами дома, где Джеймс снимал квартиру.
Он был психом. Точнее, оказался им, поскольку таких людей не разглядишь издалека. Хороший преподаватель, всегда добрый к студентам, мягкий, понимающий и вежливый – никто в жизни бы не догадался, каким становился этот человек дома, стоило дверям закрыться за его спиной. Он без конца ревновал Джейн к каждому встречному столбу или продавцу овощей, не позволял ей пользоваться соцсетями, говорил, что никто и никогда не любил её так, как любит он, и никто в будущем не примет её с «проклятием», которым девушку «наградила» природа.
«Ведьм сжигают на костре, дорогая, - говорил Джеймс, поглаживая возлюбленную по волосам, пока она плакала, обняв руками колени. – Если хочешь выжить, будь с теми, кто не выдаст тебя. Будь со мной.»
Когда-то он пережил то же самое. Джеймсу не повезло родиться слабым, толстым мальчиком и пройти полное издевательств даже со стороны членов семьи детство, которое сделало его циничным и жестоким. Он считал, что один человек не может полюбить другого просто так, что, лишь привязав кого-то к себе незримой цепью, заставив от себя зависеть, можно его удержать. Джейн, в свою очередь, не повезло стать его первой девушкой.
Она так и не смогла рассказать полиции, кто избил её и разделил жизнь на «до» и «после». Посидев несколько часов перед душевой кабиной не в силах раздеться и помыться, поплакав и выкурив все сигареты в доме, Джейн собрала вещи и села в арендованный у знакомого из кофейни старенький автомобиль.
Всё тело – руки, ноги, плечи, шея, лицо – было в невидимых отвратительных чёрных следах. Кожа неистово зудела, в голове творился бардак, и там не могла задержаться ни одна мысль из возможных (что дальше делать, куда ехать, как объяснять смену решения прямо за день до бракосочетания родителям и тому подобное). Попытка снять хотя бы куртку заставляла Джейн заливаться слезами и биться головой о стену – именно так девушка чувствовала себя после того злосчастного дня. Ожоги от кипятка, которым плеснул в неё разгневанный на какую-то бытовую мелочь мужчина, прошли, прошли и ссадины на лице, но это тягучее, мерзкое грязное чувство в груди никуда не делось. Выбросив все зеркала, Джейн избавилась от необходимости смотреть на себя, но не смогла прогнать отражение случившегося из своей памяти. Это был самый близкий её человек, первый мужчина, назвавший её «любимая».
«Ведьм сжигали на кострах в 18 веке, - думала она, вдавливая педаль в пол. – Теперь они сжигают людей. Благо, не впервые.»
За спиной догорала та злосчастная квартира. Вскинув руки к небу, Джеймс бегал вокруг дома и исторгал проклятия в адрес пожарных и полиции, не понимая, что и как в пустом помещении могло загореться в середине дождливого дня. На сиденье рядом с летящей в ночь на «Мини-Купере» Джейн Вульф едва заметно подрагивала книга в бордовой кожаной обложке.
***
Джейн пришла в себя спустя несколько часов. Это произошло весьма неприятно для неё: сначала откуда-то будто бы из глубин сознания зазвучали многочисленные приглушённые голоса, которые обсуждали что-то, связанное с магией и барьером.
«Будь проклят этот Купол», - подумала девушка, не без труда открывая глаза и постепенно вспоминая, что происходило незадолго до того, как она впала в забытьё.
Над головой горел мягкий белый свет, но вокруг кровати было достаточно темно. Спустя пару минут активного моргания в попытке окончательно прийти в себя, Джейн поняла, что лежит в больничной палате. Это не на шутку испугало девушку и, не понимая, что происходит, она подпрыгнула на кровати и попыталась встать, однако в грудь неожиданно упёрлось нечто тяжёлое и холодное. Металл. Рука.
-Куда это ты собралась? – повернув голову в сторону, волшебница увидела Баки, стоящего у изголовья её кровати. – Тебе нельзя вставать.
Глаза немного привыкли к окружающему освещению, и Джейн поняла, что голоса, которые она услышала в момент пробуждения, принадлежали Мстителям, что-то активно обсуждавшим за дверью в коридоре.
-Что случилось? – спросила девушка, испуганно глядя на Баки. – Как я сюда попала? Что с барьером?
Барнс смотрел на неё немного снисходительно и отстранённо. Его губы тронула ухмылка, и мужчина отвёл взгляд, подбирая слова, после чего произнёс, слегка толкая Джейн назад, чтобы она легла на спину, и ей ничего не оставалось, кроме как подчиниться.
-Ты потеряла сознание. Ничего серьёзного.
Джейн выдохнула с облегчением. Слегка ощупав себя, она убедилась, что ничего не онемело, как это периодически бывает при неправильной работе с нематериальными объектами, значит, в ближайшее время можно будет возобновить работу над треклятым Куполом и после вернуться к основной цели своего прибытия сюда – поиску «родственной души».
-Раз уж ты пришла в себя, - неожиданно сурово заговорил Баки, - я позову остальных. Но, прежде чем они войдут, я хотел бы кое-что тебе сказать.
Джейн вопросительно посмотрела на собеседника. Он сделал пару шагов, обойдя её кровать, и встал у ног девушки. Неотрывно глядя в её глаза холодно и бескомпромиссно, Барнс произнёс:
-Ты пытаешься обмануть всех, но со мной это не пройдёт. Я тебя насквозь вижу. Всей этой пылью в глаза ты заставила меня на мгновение потерять бдительность, но больше я не куплюсь на твоё колдовство.
С каждым его словом Джейн всё меньше понимала, что происходит. Она ещё не до конца отошла от сна и, прищурив глаза, с недоумением смотрела на Баки. Его лицо было напряжённым, а глаза буквально метали молнии.
-О чём ты? – спросила девушка, вскочив с подушки, но Барнс буквально взглядом не позволил ей двинуться вперёд, и Джейн пришлось продолжать диалог со своего места. – Я не пытаюсь никого обмануть!
-Была бы честна – не защищалась бы от меня с помощью фокусов с болью, - Баки качнул головой, не сводя с Джейн глаза. – Я тебя даже рукой тронуть не могу.
-Постой, - девушка хотела вставить пару слов, но солдат её перебил.
-Думаешь, против меня это сработает? Я вытерпел столько, сколько ты не сможешь представить в самом страшном кошмаре, - он усмехнулся, и по спине Джейн пробежала ледяная волна. – Но благодаря твоей ошибке теперь я знаю и готов сообщить остальным, что ты – не та, за кого себя выдаёшь.
С этими словами он, не дав Джейн объясниться, толкнул дверь в коридор и вышел из палаты. Баки не хотел её слушать, но не понимал, почему. Он нечасто задавал себе подобные вопросы; чувства просто врывались в его голову и сгорали там, подавляемые мыслями о том, что сейчас важно для миссии, для общего блага, но не для него самого. Психотерапевт, на посещении которого настоял Стив, не раз говорил о важности внутреннего диалога с самим собой, но Джеймс Бьюкенен Барнс не привык говорить с теми, кого ненавидит.
Стоило ему покинуть палату, где лежала Джейн, голоса в коридоре неожиданно стихли. Спустя мгновение на пороге возник Стрэндж, держащий в руках толстую книгу в кожаной обложке.
-Я не верю, - шепнула Джейн, глядя на смятый, мокрый лист бумаги. – Этого просто не может быть. Он был великим мастером!
-Вернее, выдавал себя за великого мастера, - поправил её Стивен. – О том, что он лжец, свидетельствуют также слова учеников Грассо. Все они видели его и живым, и мёртвым, так что сомневаться не приходится. Тебя обманули.
Каждое его слово звучало неестественно, и Джейн, разумеется, не верила. Она скорее согласилась бы с тем, что обманут Стрэндж, ведь он не знал Константина, не слышал его речей, не брал у него уроки колдовства... действительно, что вообще может этот человек знать о Грассо? Когда последний впервые показал Джейн сияющий луч, указывающий на самую желанную на момент сотворения вещь, девушка решила, что без остатка отдаст всю себя обучению магии.
«Видишь? – сказал Константин тогда. – Он указывает на тебя. Я тебя так долго искал...»
Разве может такой добрый человек оказаться лжецом? А если он и солгал, значит, на то была веская причина.
-Он инсценировал свою смерть! – возразила Джейн, мотнув головой. – Вы ведь согласились с этим в прошлую нашу встречу.
-Потому что я думал, что это так, - Стрэндж отрицательно качнул головой. – Но позже я выяснил, что Грассо действительно сейчас лежит в могиле, а тот, кто выдавал себя за него, видимо, предполагая, что в нём засомневаются, даже перерисовал портрет настоящего Грассо в справочнике!
-Но зачем? – выпалила Джейн. – К чему все эти сложности? Зачем кому-то выдавать себя за Грассо, набирать и обучать людей, а затем – просить себя сжечь?
Стрэндж ошарашенно посмотрел на собеседницу, и его лицо, выражающее смесь полного недоумения и ужаса, заставило девушку пожалеть о сказанном. Она испуганно прикрыла руками рот и почувствовала, как кровь начинает бешено стучать в ушах.
-Что? – переспросил маг. – Сжечь?
Краем глаза Джейн заметила Баки, стоящего в дверях, Старка, Ванду и ещё кого-то за их спинами. Похоже, все присутствующие на базе Мстители собрались у палаты, чтобы быть в курсе происходящего.
Отступать вновь было некуда. Джейн нередко проклинала себя за эту идиотскую любовь откровенничать с первыми встречными. Она в ужасе стиснула простынь до побеления костяшек пальцев и прикусила губу, думая над ответом. Бесконечный стук в ушах буквально сводил с ума, а сердце волна за волной охватывал адреналин. Его холодные всплески сбивали дыхание, заставляли руки дрожать, а мысли – путаться.
-Он... – забормотала Джейн, взявшись за голову. – Он сказал, что скоро умрёт, когда мы встретились...
Зарывшись пальцами в волосы, девушка зажмурилась. Перед глазами замелькали образы произошедших в то время событий: встреча с учителем, слёзы, горящий храм. Звериные крики, перемежающиеся с треском пламени, которое слизывало остатки дерева со старой церкви. Джейн хотела бы навсегда забыть тот день, но он бестактно ворвался в голову, громко хлопнув дверью так, что посыпались все стёкла. Это было воспоминание, подобное бедовому ребёнку: оно не давало волшебнице ни секунды покоя с тех пор, как родилось. Склизкое и липкое, оно проникло под кожу головы и тысячей игл впилось в мозг.
-Я сожгла его вместе с храмом, - слова сами вырвались наружу, силясь покинуть воспалённый рассудок. – Он мёртв.
-Это, - Стрэндж сунул Джейн под нос злосчастную книгу и тем самым отвлёк девушку от раздирающих мозг изнутри мыслей и приходящих с ними жутких образов, - я заберу с собой.
Волшебница не сразу уловила смысл сказанного. Поняв, чего хочет Стивен, она подняла на него умоляющий взгляд и покачала головой.
-Это не просьба, - Стрэндж убрал книгу в складки мантии. – Фолиант необходимо исследовать. Если его действительно дал тебе тот тип, тем более, попросив охранять, значит, в нём может скрываться опасность, не ведомая никому из нас. Я осмотрю книгу и, если не найду ничего подозрительного, верну тебе в целости и сохранности.
-А если что-то будет не так? – испуганно спросила Джейн.
-Увидим, - ответил Стрэндж. – Я не могу позволить тебе подвергать кого-либо риску. Настоятельно рекомендую пока воздержаться от использования приведённых в ней заклинаний.
-А Купол?
-Мне и его предстоит осмотреть.
Джейн тряхнула головой, отрицая всё услышанное. Этого просто не могло быть. Всё это не реально, происходит не с ней, не здесь. Не сейчас. Её не могли обмануть. Так не бывает.
Засмотревшись в одну точку перед собой где-то позади Стрэнджа, не в силах сдвинуться с места или хотя бы изменить выражение лица, Джейн ничего не ответила. Стивен покинул палату, что-то бросив на прощание Старку и остальным. Пока они обменивались несколькими короткими фразами, волшебница не могла отвести взгляд или даже моргнуть. Она неотрывно следила за тем, как в глубине собственного разума разбрызгивает по полу бензин из взятой из отцовской машины канистры и, доведя жидкий след до выхода из церкви, зажигает спичку и бросает её вниз. Огонь скользит достаточно быстро, чтобы не дать Жене Волковой возможность остановить себя, но достаточно медленно, чтобы она успела увидеть лицо наставника, его испуганные глаза и нервную улыбку. Он так крепко примотан к одной из балок, что не может пошевелиться.
В пламени, сожравшем его, сгорит и Женя. Джейн никогда не допустит её ошибок. Она всегда будет на двести шагов впереди, никогда не убьёт того, кто ей дорог. Никогда, даже если так будет лучше для целого мира.
Крики Константина эхом прокатываются по стенам сгорающей как спичечная головка церкви. Джейн стоит на коленях и плачет, но не от отвратности собственного поступка, а от того, что её единственный друг погиб, а враги выжили. Они все остались живы.
Если Грассо (или кем он был на самом деле?) обманул её, значит, и он не желал ей ничего хорошего с самого начала, и всё это обучение было для неё ловушкой, частью его собственного плана. Чего он добивался? Почему поступил так?
Теперь эти мысли почему-то уже не казались Джейн чужеродными, не принадлежащими ей. Она спокойно впустила их в голову и нашла в себе силы моргнуть и зажмуриться, приходя в себя, когда в палату вновь вошёл Баки. Девушка вдруг почувствовала, что безумно хочет спать. Её так сильно клонило в сон, что она едва успела вновь лечь на спину, прежде чем мысли в голове смешались, а веки налились свинцом, как это обычно бывает в полудрёме.
-Стрэндж велел пока приостановить твою работу, - невозмутимо произнёс Барнс, гася свет в палате. – А за тобой – наблюдать, так что тебе придётся ещё немного потерпеть моё общество.
Джейн хотела ответить ему, прокручивала слова, которые хотела бы сказать, в голове много раз, но так и не нашла сил произнести их. Она так быстро засыпала, что это даже слегка пугало, и, боясь, что последняя, самая важная её мысль ускользнёт, забудется к утру и не достигнет ушей Барнса, девушка через силу выдавила:
-Нет никакого заклинания.
Баки обернулся, вопросительно глядя на неё.
-Я не пыталась сделать тебе больно, - пробормотала Джейн, засыпая. – Я не умею так.
Несколько мгновений солдат молча смотрел на неё, её умиротворённое (впервые с прибытия на базу) лицо, расслабленные руки и в целом чуть более здоровый, чем, по крайней мере, час назад, вид. Девушка тихо сопела во сне, её грудь, наполняясь воздухом, медленно поднималась и опускалась, что говорило о уже произошедшем погружении в сон.
Надеясь, что сейчас она солгала, Барнс неожиданно для самого себя протянул к Джейн руку и осторожно коснулся одетого в накидку худого плеча. Ничего не произошло.