Телохранитель для Далласа

Даллас торопился к границе. Ноги сами несли его вперед, но с каждым шагом тяжесть в груди становилась все ощутимее. Он старался не смотреть назад, не думать о том, что осталось позади, но мысли упорно возвращались к Ариану.

Когда он поравнялся с толпой мексиканцев, отчаянно пытавшихся пересечь линию, разделявшую две страны, то невольно замедлил шаг. Люди вокруг суетились, переговаривались, толкались — каждый был поглощен собственной бедой, собственным шансом на спасение. Даллас на мгновение застыл, наблюдая за этой хаотичной суетой, и вдруг остро ощутил, насколько он здесь чужой.

За те пятнадцать минут, что он шел, оставив Ариана в одиночестве, многое изменилось. Ужас вчерашнего дня, чудом пережитая опасность, физическая усталость — все это словно отодвинулось, стало неважным. Тело по‑прежнему ныло, в висках стучало, но он почти не замечал этого. Все затмевала одна мысль: сможет ли Барретт вырваться?

Он представил, как Ариан остается один на крыше, как вокруг сжимается кольцо врагов, и внутри все сдавило от страха. Что, если тот не вернется? Что тогда? Даллас никогда не позволял себе думать о таком исходе, но сейчас эта мысль настойчиво пробивалась сквозь все барьеры.

Тревога сдавливала грудь, мешала дышать. Он сделал глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, но воздух будто застревал в горле.

«Нужно идти дальше. Нужно верить. Ариан сказал, что вернется», — думал Даллас и цеплялся за эти слова, как за последнюю нить, связывающую его с реальностью.

Он снова двинулся вперед, пробираясь сквозь толпу. Люди вокруг казались размытыми силуэтами — он видел их, но не замечал. В голове крутились обрывки фраз, воспоминания, образы. Вот Ариан берет его лицо в ладони, и смотрит прямо в глаза, вот шепчет: «Обещаю, я вернусь».

Даллас сжал кулаки, заставляя себя сосредоточиться на дороге. Впереди маячила пограничная зона — еще немного, и он окажется в безопасности. Но какой ценой? Что значит эта безопасность, если за нее придется заплатить молчанием, пустотой, потерей?

Он ускорил шаг, почти побежал, будто пытаясь убежать от собственных мыслей. Но они настигали его, впивались в сознание, как острые когти. В какой‑то момент он остановился, запрокинул голову к небу. Серое, безнадежное, оно словно отражало его состояние. Но где‑то за этой пеленой должно быть солнце. Должно быть. Иначе зачем все это?

Даллас вытер ладонью пот со лба, сглотнул горький комок и снова пошел вперед. Потому что другого пути нет. Потому что где‑то позади Ариан держит свое обещание. Потому что нужно верить.

Даллас приближался к пункту проверки. Впереди высились силуэты пограничников, металлические ограждения, сигнальные ленты — все то, что означало рубеж, за которым должна была начаться безопасность. Он невольно ускорил шаг, чувствуя, как в груди разгорается слабый огонек надежды. Еще немного — и он окажется среди людей, в толпе, где его ждет Алекс.

Но вдруг что‑то заставило его обернуться.

На расстоянии в пару десятков метров за ним шел человек. Ничего примечательного в его облике не было — обычная одежда, опущенная голова, руки в карманах. Но Даллас сразу понял: это не случайный прохожий. В том, как незнакомец двигался, была странная целеустремленность, расчетливость каждого шага.

Даллас замер. Сердце пропустило удар, потом забилось чаще. Он попытался убедить себя, что ошибается, что это просто совпадение. Но инстинкт кричал: беги.

Он резко развернулся и бросился вперед, к пограничному посту. Ноги подкашивались, дыхание сбивалось, но он бежал, не разбирая дороги, ловя на себе удивленные взгляды людей. За спиной слышались тяжелые шаги — тот человек не отставал, наоборот, сокращал дистанцию.

— Стой! — раздался крик позади.

Даллас не обернулся. Он видел перед собой только пограничников, их форменные куртки, оружие на поясах. Еще несколько метров...

Но тут что‑то тяжелое обрушилось на него сзади. Удар по ногам — и он рухнул на асфальт, больно ударившись коленями. Незнакомец навалился сверху, сжал запястье, пытаясь заломить руку. Даллас вскрикнул, попытался вырваться, но хватка была железной.

— Отпусти! — прохрипел он, извиваясь, царапая пальцами землю.

В этот момент раздался громкий окрик:

— Эй! Что происходит?!

Даллас повернул голову. К ним бежал Алекс — тот самый человек, которого он должен был встретить у границы. Лицо его было искажено гневом, движения — резкими, решительными. Он подскочил к нападавшему, схватил его за плечо и рывком оттащил от Далласа.

— Ты что творишь?! — Алекс толкнул незнакомца в грудь.

Тот, однако, не отступил. Вместо этого он резко дернулся в сторону, пытаясь обойти Алекса. В тот же миг Даллас увидел у него в руке что‑то блестящее — нож.

— Осторожно! — выкрикнул он.

Алекс среагировал мгновенно: шагнул вперед, блокируя удар, и в следующую секунду оба мужчины сцепились в ожесточенной схватке. Даллас, все еще лежа на земле, наблюдал за происходящим с ужасом. Алекс боролся отчаянно, но незнакомец был сильнее, опытнее. Он наносил удары быстро, точно, целясь в уязвимые места.

Пограничники, до этого наблюдавшие за ситуацией с настороженностью, наконец сдвинулись с места. Двое из них бросились к дерущимся, выкрикивая приказы:

— Прекратить! Остановитесь!

Внезапно из стоящего неподалеку автомобиля выскочили двое мужчин. Они рванули к месту схватки, на ходу доставая оружие. Алекс, краем глаза уловив движение, мгновенно оценил угрозу. Резко отстранился от нападавшего, рванул руку к поясу — и в тот же миг прогремели два выстрела.

Оба подбежавших рухнули на асфальт. Алекс даже не дрогнул — его взгляд уже скользил по толпе, выискивая новые угрозы.

Даллас замер в шоке. Он хотел крикнуть офицерам, указать на подозрительных людей в толпе, но не мог выдавить ни звука. Тело будто оцепенело, а в голове билась одна фраза: «Они везде».

Тем временем на наблюдательном пункте пограничники уже заметили неладное. Один из офицеров, вооруженный биноклем, резко выпрямился, что‑то быстро проговорил в рацию. Через несколько секунд динамики на столбах разнесли четкий приказ:

— Код «Красный»! Всем постам боевая готовность!

Даллас словно очнулся. Он повернул голову и увидел: из‑за припаркованных грузовиков, из‑за спин мигрантов, из боковых улочек к месту стягивались люди. Их движения были слаженными, целенаправленными — никаких сомнений, это не случайные прохожие.

Алекс схватил Далласа за плечо, рванул к ближайшему заграждению:

— Вниз!

Они упали за бетонным блоком. Над головами тут же просвистели пули, где‑то справа раздался крик. Пограничники, рассредоточившись по позициям, открыли ответный огонь. Треск выстрелов разорвал воздух, эхом отразившись от металлических конструкций.

Даллас прижался к земле, пытаясь унять дрожь. Он видел, как офицеры перебегают от укрытия к укрытию, как один из них падает, но тут же поднимается, прикрываемый товарищем. Видел, как мексиканцы из картеля, не боясь, рвутся вперед, стреляя на ходу.

— Они хотят прорваться к границе! — выкрикнул Алекс, перезаряжая пистолет. — Держись за мной!

Он выглянул из‑за блока, прицелился и выстрелил. Один из нападавших рухнул. Другой, заметив их позицию, рванул вперед, но тут же попал под огонь пограничников.

На наблюдательном пункте включили громкоговоритель:

— Всем гражданским лечь на землю! Повторяю: всем лечь на землю!

Люди вокруг начали падать, закрывая головы руками. Мигранты, которые еще минуту назад толкались в очереди, теперь в ужасе прижимались к асфальту.

Даллас скосил глаза: в двадцати метрах от них трое из картеля, прикрываясь толпой, пытались обойти заграждение. Один уже достал гранату, начал выдергивать чеку...

— Слева! — крикнул Алекс в рацию.

Пограничники, уловив направление, сосредоточили огонь. Двое нападавших упали сразу, третий попытался отползти, но был обезврежен.

Стрельба постепенно стихала. Офицеры, держа оружие наготове, продвигались вперед, проверяя каждого лежащего на земле. Где‑то вдали уже слышались звуки приближающихся сирен — подкрепление было в пути.

Алекс потянул Далласа вверх:

— Все. Теперь можно дышать.

Но Даллас не мог. Он смотрел на окровавленный асфальт, на перепуганных людей, на пограничников, которые продолжали осматривать территорию, и понимал: это не конец. Это только начало.

Офицер подошел к ним, окинул взглядом:

— Вы целы?

Алекс кивнул:

— Да. Но им нужна помощь.

Он указал на раненых, разбросанных по периметру. Офицер коротко бросил в рацию:

— «Скорые» на позицию. Двоих — в первую очередь.

Даллас наконец смог сделать глубокий вдох. Воздух пах порохом, кровью и страхом. Граница была рядом, но безопасность все еще казалась призрачной, недостижимой мечтой.

Даллас переступил порог пограничного поста. Помещение было просторным: ряды столов, за которыми сидели операторы; на стенах — мониторы с видами приграничной зоны. В воздухе пахло бумагой, пластиком, легким металлическим оттенком от техники.

Он едва замечал окружение. Все его внимание было приковано к окну — туда, где за забором, в паре сотен метров, виднелись полуразрушенные здания мексиканского Хуареса. Там остался Ариан.

Даллас сделал несколько шагов вглубь помещения, пытаясь унять дрожь в руках. То и дело поглядывал на часы, мысленно отсчитывая секунды: «Где он? Почему так долго?»

Тишину разорвал оглушительный взрыв.

Пол дрогнул. Даллас инстинктивно пригнулся, но тут же выпрямился и метнулся к окну. В глазах потемнело от ужаса: над тем самым зданием, где должен был находиться Ариан, взметнулся гигантский столб пыли и дыма. Сначала — ослепительная вспышка, потом — грохот, прокатившийся по земле.

— Нет... — прошептал он, чувствуя, как сердце проваливается куда‑то вниз.

В помещении поднялась суматоха. Пограничники схватили рации, забегали между столами. Кто‑то кричал в трубку, кто‑то бросался к мониторам. Даллас не слышал слов — только гул в ушах и отдаленный вой сирен.

Он рванулся к выходу, дергая ручку двери — она оказалась заперта. Ударил по ней кулаком — раз, другой, третий.

— Откройте! Откройте, он там!

Алекс настиг его сзади, схватил за плечи:

— Даллас, стой! Нельзя выходить!

— Отпусти! — Даллас забился в его руках, как пойманный зверь. — Он один! Он ждет меня! Я должен быть там!

Голос срывался на крик. Он бил руками по двери, не чувствуя боли.

По рации затрещало:

— Взрыв в промышленной зоне Ла‑Пунта! Здание частично обрушилось. Высылаем пожарных и спасателей. Оцепление на месте.

— Это он! — Даллас обернулся к Алексу, в глазах стояли слезы и отчаяние. — Там больше никого не было! Только он!

Он снова рванулся к двери, но Алекс крепко держал его, прижимая к стене.

— Даже если он там, — голос Алекса звучал твердо, но в глазах читалась боль, — ты сейчас ничем не поможешь. Там огонь, обломки, опасность повторного обрушения.

— Мне плевать! — Даллас ударил его в плечо, потом еще раз. — Плевать на опасность! Он не может... не может...

Голос сорвался. Он обессиленно опустился на пол, прижался спиной к стене, подтянул колени к груди. Руки дрожали, зубы стучали.

— Он обещал вернуться, — прошептал он, качая головой. — Говорил: «Я прикрою. Потом догоню».

Слезы хлынули внезапно, горячие, обильные. Он не пытался их сдержать, просто сидел, дрожа всем телом, и плакал, как ребенок, потерявший самое дорогое.

Рация снова ожила:

— На месте взрыва обнаружено тело... Мужчина, европеоидной внешности... Без документов...

— Нет! — Даллас вскочил, вытирая слезы рукавом, но они текли снова и снова. — Это не он! Вы врете!

Он бросился к оператору, схватил его за рукав:

— Скажите, что это ошибка! Скажите, что он жив! Я знаю, вы можете!

Оператор молча отвел взгляд.

Даллас обессиленно опустился на пол. Плечи содрогались от беззвучных рыданий. Он обхватил голову руками, пальцы заскребли по коже.

— Не верю... — прошептал он. — Не могу поверить...

Алекс присел рядом, положил руку на плечо. Даллас сначала оттолкнул ее, но потом вдруг вцепился в руку Алекса, как в спасательный круг.

— Я должен его увидеть, — голос звучал глухо, надломленно. — Пожалуйста...

Где‑то за стеной продолжали звучать сирены, трещали рации, хлопали двери. Но для Далласа мир сузился до одного — до слез, до боли, до мысли, которая медленно, мучительно проникала в сознание: «Его больше нет».

Он раскачивался вперед-назад, повторяя как заклинание:

— Неправда... неправда...