Телохранитель для Далласа

Мужчина, все еще сидя на коленях перед Далласом, торопливо начал расстегивать ширинку. Пальцы его дрожали, путаясь в пуговицах. С трудом справившись, он вытащил затвердевший член и, ухмыляясь, поднес его к лицу Далласа. Он начал водить им по щекам, губам и подбородку юноши.

Даллас зажмурил глаза, пытаясь отстраниться, уклоняясь от отвратительного прикосновения. Он отчаянно стал отползать, но тот лишь разозлился. Грубо схватив Далласа за волосы на макушке, он рывком притянул его ближе. Резким движением вытащил кляп изо рта и зло прохрипел:

— Сомкнешь зубы, сядешь на два члена одновременно, понял?

Даллас мысленно согласился бы на это, он хотел бы отомстить этим подонкам, сопротивляться до последнего вздоха. Но понимал, что со всеми ему не справиться. Их слишком много, они сильны и пьяны. А накажут его за такой проступок жестоко, изобьют до полусмерти. Он и так на грани, а если его еще и сломают физически, то он точно не выживет. Ему нужно выжить. Любой ценой. Эта мысль заставила его замереть. Он должен сохранить хоть каплю самообладания, чтобы пережить этот кошмар.

Второй мужчина, ухмыляясь, присел рядом. Его грязные руки вцепились в челюсть Далласа, сжимая до боли. Рот открылся непроизвольно, и в этот момент Даллас почувствовал отвратительное прикосновение — в рот затолкнули что-то теплое и мерзкое. Рвотный рефлекс сработал мгновенно, но выплюнуть не дали.

Сознание мутнело. Мужчина над ним тяжело дышал, двигаясь вперед-назад. Далласу казалось, что он тонет в собственном отвращении и страхе.

— Расскажи, детка, что умеешь? Удиви нас, — прохрипел тот, второй мужчина, наслаждаясь его беспомощностью.

— Губки у него ничего, может, с языком управляется? — поддакнул его товарищ, наблюдая за происходящим с пьяной ухмылкой.

Спазм сводил челюсть, в глазах темнело.

— Эй, полегче! Ты его так загубишь, а нам еще деньги за него выручать! Не переусердствуй, а то товар испортишь! — раздался пьяный голос из угла комнаты, прерывая мучительное действо.

Мучитель отступил, вытирая рот грязным рукавом. Далласа перевернули, стаскивая штаны. Все попытки сопротивляться были тщетны. Внутри будто оборвалось что-то, уступая место животному ужасу.

Крик вырвался непроизвольно. Даллас извивался, царапался, умолял остановиться, но его никто не слушал.

Мужчины, словно звери, набросились на него. Один за другим они совершали над ним насилие, наслаждаясь его беспомощностью и отчаянием. Каждое прикосновение обжигало, каждое движение причиняло невыносимую боль. Даллас кричал, пока не охрип, пока не сорвал голос. В отчаянии он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от происходящего хотя бы на время.

— Ну что, кто следующий? — раздался пьяный смех в перерыве между мучениями.

— Давай быстрее, а то у меня уже терпение лопается!

В какой-то момент боль стала невыносимой. Сознание начало угасать, размывая границы реальности. Даллас провалился в темноту, найдя временное спасение в беспамятстве. Он перестал чувствовать, перестал слышать, перестал видеть этот ужас.

Возвращение в сознание было мучительным. Даллас плыл сквозь густой туман, и каждый вдох отдавался болью в голове. Тело горело, словно его истерзали раскаленным железом. Веки слиплись, будто их склеили грубым клеем, и потребовалось немало усилий, чтобы разлепить их.

Мир предстал перед ним в тусклом свете. Он лежал на холодном грязном полу, одетый лишь в измятые брюки и рубашку, явно не первой свежести. Ноги были босые, обувь и скомканные боксеры валялись неподалеку, как мерзкое напоминание о случившемся. Пиджак, некогда бывший символом его статуса, теперь небрежно валялся на грязном подоконнике.

Превозмогая слабость, Даллас предпринял отчаянную попытку подняться. Каждое движение отдавалось острой болью во всем теле, но он упорно цеплялся за ускользающую нить надежды. Шатаясь, словно пьяный, он подошел к железной двери и попытался открыть ее, но тщетно. Дверь была заперта изнутри, лишая его малейшей возможности сбежать.

Обессиленно оглядевшись, Даллас увидел на окнах массивные решетки, надежно преграждавшие путь к свободе. Сердце болезненно сжалось от осознания безысходности. Он оказался в ловушке, в клетке, из которой нет выхода.

Не зная, что ждет его впереди, Даллас почувствовал, как страх и отчаяние сковывают его волю. Он понятия не имел, кто его похитил, зачем его держат здесь и что с ним будет дальше. Единственное, что он знал наверняка, — его жизнь кардинально изменилась и впереди ждет неизвестность, полная опасности и боли.

Обессиленный, Даллас сполз по двери на пол. Обхватив колени руками, он опустил на них голову, пытаясь отстраниться от гнетущей реальности. В таком положении он просидел долго, погружаясь в полузабытье, где кошмарные воспоминания переплетались с надеждой на спасение.

Сон прерывался короткими моментами пробуждения, когда он с трудом разлеплял веки и оглядывался вокруг, но в течение всего дня в комнате так никто и не появился. Лишь мертвая тишина и тусклый свет, проникавший сквозь грязное окно, напоминали ему о заточении.

Резкий звук открывающейся двери вырвал его из сна. На улице уже стемнело, и в проеме появился силуэт одного из его мучителей. В руках он держал початую бутылку воды и шуршащий пакет.

Мужчина подошел и молча положил воду и пакет рядом с Далласом, избегая смотреть на него. Затем, коротко бросил через плечо:

— Ешь. Тебе нельзя умирать до приезда нового хозяина.

Эти слова, словно удар хлыста, вернули Далласа в реальность. Они означали только одно: его судьба уже решена, его продали в рабство. Легкая дрожь пробежала по телу от осознания того, что он больше не принадлежит себе. Будущее, и без того мрачное и неопределенное, теперь казалось еще более пугающим и безнадежным. Все, что оставалось, — это ждать и гадать, что за зверь этот новый хозяин и какие муки он ему уготовил.

После напряженного заседания Совета безопасности Грейди, окруженный плотным кольцом охраны, направился в подземный гараж, где его ожидал бронированный лимузин и эскорт из нескольких автомобилей. Тяжелые двери лифта распахнулись, и он шагнул навстречу привычной рутине, но в этот момент его путь преградили люди в строгих костюмах и с узнаваемыми значками ФБР.

— Сэр, у нас срочное сообщение, — произнес один из них, стараясь сохранять невозмутимый тон, хотя в глазах читалось напряжение. — Вашего сына похитили. Джон в тяжелом состоянии доставлен в больницу, двое охранников погибли.

Грейди застыл на месте, словно его поразила молния. Слова врезались в сознание, парализуя волю. После истории со сталкером он, предвидя такую возможность, нанял Ариана, но стоило ему ослабить бдительность, отпустив телохранителя, как его худшие опасения воплотились в реальность.

Несколько секунд ушло на мучительное осознание услышанного, а затем пришло понимание, что он не может официально заявить о похищении сына. Любые утечки информации могли привести к непредсказуемым последствиям. Преступники, узнав, кто является его отцом, могли начать манипулировать, требуя немыслимые уступки. Грейди не мог позволить себе такой слабости.

По установленному протоколу, поиском его сына должны были заниматься местные спецслужбы: полиция, ФБР, ОБН. Грейди не мог напрямую руководить операцией или даже вмешиваться в нее. Но как он мог оставаться в стороне, когда его единственный ребенок в опасности, в руках неизвестных, подвергаясь немыслимым пыткам? Сердце разрывалось от боли и беспомощности.

Выпрямившись, Грейди принял решение. Собрав остатки самообладания, он отдал четкий и лаконичный приказ:

— Немедленно отвезите меня на базу.

Один из его заместителей, потрясенный ужасными известиями, не теряя времени, распорядился усилить охрану Грейди и его супруги, а также отправил в больницу усиленный отряд для защиты Джона. Каждая минута была на счету.

За несколько часов спецслужбы прочесали весь город, используя все доступные ресурсы. Вскоре поступил отчет: Даллас был вывезен за границу, в Мексику. Но надежда на оперативное освобождение рухнула в одно мгновение. Из-за недавних политических разногласий и новой жесткой политики Соединенных Штатов мексиканские власти отказались сотрудничать. Они заявили, что операцию по поиску на своей территории возглавит местная полиция, а агентам ФБР запрещен въезд в страну.

По возвращении на базу Грейди направился в личные апартаменты и отдал распоряжение, чтобы его не беспокоили. Ему необходимо было уединение, чтобы тщательно обдумать сложившуюся ситуацию и наметить дальнейшие действия. Общепринятые протоколы национальной безопасности, жесткие рамки, предписывающие ему оставаться в стороне, — всё это не имело значения. Он не мог просто сидеть сложа руки в ожидании известий. Каждое мгновение могло стать решающим, и он не мог позволить себе бездействовать, рискуя жизнью своего сына.

В этот момент в его сознании отчётливо возникло имя Барретта. Ариан Барретт — человек редкого профессионализма и выдающихся способностей, которому Грейди безоговорочно доверял. Но он принял решение отстранить Ариана, опасаясь, что тесная связь с Далласом может обернуться бедой, сделав сына уязвимым. Ему было известно о глубоких чувствах, которые Ариан питал к его сыну — чувствах, которые могли стать одновременно и их силой, и их слабостью. Когда-то Ариан отказался сотрудничать, чтобы не подвергать Далласа риску. И теперь, оказавшись в отчаянном положении, Грейди готов был пойти на любые жертвы, чтобы спасти своего ребенка.

Действуя без промедления, он набрал номер Ариана и отправил короткое сообщение: «Далласа похитили. Мне нужна твоя помощь».

В этот поздний час Ариан возвращался в свою съёмную квартиру, где его ждала Эбигейл. Он старался избегать своего постоянного места жительства, так как знал, что оно находится под неусыпным наблюдением. Не успев коснуться дверной ручки, он почувствовал вибрацию телефона в кармане. Достав его, Ариан прочитал сообщение и в ужасе застыл на месте. Время словно остановилось.

Собрав остатки воли в кулак, он всё же сумел открыть дверь и переступить порог.

— Дорогой, это ты? — спросила Эбигейл, услышав шум в прихожей.

Но Ариан не ответил. Он просто не услышал её. В его голове царил полный хаос, мысли перемешались, не давая сосредоточиться. Он пытался осмыслить случившееся, осознать, как такое могло произойти. Ведь он любил Далласа, и именно его безопасность всегда была для него превыше всего. Его начали терзать муки совести, он винил себя за то, что не смог предотвратить эту трагедию.

Внезапно, выйдя из оцепенения, Ариан стремительно направился к старому металлическому сейфу, который был искусно спрятан за картиной в гостиной. Ловкими, отточенными движениями он открыл его, извлек необходимые фальшивые документы, пистолет модели «Glock 19» и несколько запасных обойм. Затем, не говоря ни слова, торопливо прошёл на кухню, схватил со стола острый кухонный нож и сунул его за пояс.

Услышав шум, Эбигейл вышла из комнаты и с тревогой посмотрела на него.

— Ариан, что всё это значит? Куда ты собрался?

Тот остановился, печально посмотрел на неё и произнёс с трудом:

— Прости меня, Эби. Я обещал, что останусь с тобой, но сейчас я должен уйти. Я не знаю, когда смогу вернуться.

Произнеся эти слова, он поспешно выбежал из квартиры, оставив Эбигейл в полном замешательстве.