Телохранитель для Далласа

Взгляд Далласа прикипел к экрану телефона. Сообщение было прочитано, но ответа не было. Слова отца, до этого казавшиеся пустой болтовней, теперь обрели зловещий смысл. Ариан действительно отпустил его.

Даллас почувствовал, как паника сжимает горло. Сердце колотилось о рёбра. Кулаки сжались до побелевших костяшек, ногти болезненно врезались в кожу, но он удержался на краю пропасти. Джон, наблюдавший издалека за его мучениями, решил, что пора возвращаться. Короткое сообщение: «Пора ехать», — вырвало Далласа из оцепенения. С горьким разочарованием он обвёл взглядом пространство вокруг, задержавшись на Джоне, и поднялся, ощущая тяжесть в каждом движении.

Даллас опустился на заднее сиденье машины, словно обессиленный. Джон, убедившись, что ремень безопасности надёжно зафиксирован, сел рядом. Машина тронулась, оставляя позади место, где Даллас окончательно потерял Ариана. Дорога уводила их к окраине города, но на следующем повороте на пути оказались заграждения.

Водитель хмуро произнес:

— Впереди ремонт, сэр. Объезд только здесь.

Джону явно не нравился этот поворот событий.

— Ладно, — сказал он водителю, — но двигай побыстрее, не хочу тут торчать. Стоять на светофоре сейчас — самоубийство.

Водитель кивнул и свернул на пустынную улицу. Не проехали они и пятидесяти метров, как в машину с дикой силой врезался грузовик. Звук столкновения разнесся оглушительным грохотом. Практически сразу за этим последовала автоматная очередь. Пули градом застучали по металлу, пробивая и стёкла.

— Даллас, вылезай! — крикнул Джон, пытаясь открыть дверь, но тут же зашипел от боли. Пуля угодила ему в плечо. Он потерял равновесие и осел на сиденье.

В глазах Далласа застыл ужас. Шок сковал его движения, лишая воли. Он смотрел на Джона, на кровь, пропитавшую его рубашку, и не мог поверить в происходящее. Инстинктивно он попытался помочь Джону подняться, ухватил его за руку, когда к машине подбежали люди в масках. Здоровенные, как гориллы, они вытащили его из машины и, не церемонясь, затолкали в фургон, стоявший неподалёку. Двери захлопнулись, и машина сорвалась с места, унося Далласа в неизвестность. Звуки стрельбы остались позади, но в ушах продолжал звенеть страх.

Даллас возвращался к реальности долго и мучительно. Сознание пробивалось сквозь пелену боли и тошноты. Открыв глаза, он увидел грязный, запылённый потолок. Постепенно картинка обрела чёткость, и Даллас осознал, что лежит на полу в просторном холле. Холодный кафель обжигал кожу. Пыль забилась в нос, вызывая удушающий кашель, но откашляться не получалось: во рту был кляп, плотно забитый тряпкой.

Попытавшись пошевелиться, он обнаружил, что руки и ноги связаны толстой шершавой верёвкой. Паника нарастала с каждой секундой. Рядом с ним на полу лежал ещё один парень, примерно его возраста. Судя по всему, он тоже был без сознания. Чуть поодаль, сгорбившись, сидел другой. Его лицо было скрыто тенью.

Неподалёку слышались голоса. Разговаривали мужчины. Даллас напряг слух, пытаясь разобрать слова. Говорили на мексиканском диалекте испанского языка. Звучали отдельные фразы, обрывки предложений. Даллас знал испанский, и некоторые слова доходили до его сознания, обжигая хуже раскалённого железа.

— ...el cliente... pronto... — услышал он. (Прим. автора. – Клиент... скоро)

— ...ese muchacho no despierta... (Прим. автора. – Этот парень не просыпается.)

— ...problemas... si no reacciona... (Прим. автора. – Проблемы, если не очухается.)

— ...uno de nuestros hombres se excedió... (Прим. автора. – Один из наших парней перестарался.)

От этих слов сердце Далласа бешено заколотилось в груди. «Клиент? Сделка? Они обсуждали парня, лежащего без сознания. Значит, их похитили на продажу. Куда? Кому?» Страх сковал его тело, превращая в каменную статую.

Даллас, услышав приближающиеся шаги, замер и резко зажмурил глаза, притворившись спящим. Шаги затихли совсем рядом. Даллас чувствовал, как от стоящих рядом людей веет чужой, опасной энергией.

— Этот совсем плох, — произнёс один на испанском.

— Сейчас мы его разбудим, — ответил другой с издевкой.

Даллас услышал плеск воды. А затем холодные брызги упали и на него, видимо, парня, лежащего рядом, окатили водой. Тот судорожно вздохнул.

— Вставай, красавчик, — сказал кто-то. — Твой новый хозяин уже в пути.

Даллас почувствовал, как парня приподняли, а затем раздались удары по лицу.

— Просыпайся, лежебока! — подгонял один из похитителей.

Парень застонал, с трудом открыл глаза и попытался отползти назад.

— Пожалуйста... — прохрипел он сквозь кляп во рту. — Отпустите...

Его грубо схватили за одежду и рывком поставили на ноги.

— Умолять будешь своего нового хозяина, — усмехнулся один из мужчин.

Парень что-то невнятно промычал, пытаясь донести до похитителей свои слова.

— Мои родители... заплатят... всё, что угодно... — прозвучало приглушённо.

А затем раздался смех. Холодный, злой смех, от которого по спине Далласа пробежали мурашки.

— Ты ничего не понял, сосунок, — произнёс один из похитителей. — Нам не нужны деньги. Это наказание твоим борзым родителям.

В голове Далласа словно молния сверкнула. Наказание родителям... Значит, его похитили не ради выкупа. Это месть его отцу. Осознание этого факта парализовало страхом: он попал в игру, в которой лишь пешка.

Прошло немного времени. Даллас продолжал лежать неподвижно, стараясь контролировать дыхание. Внезапно раздался скрежет металла. Центральные двери торгового центра с грохотом распахнулись, и прямо в холл въехали два чёрных внедорожника. Из машин вышли мужчины в строгих костюмах. Их лица были непроницаемы.

Двое похитителей в масках подтолкнули к ним парня, которого облили водой. Тот, спотыкаясь, едва держался на ногах. Один из мужчин в чёрном открыл чемодан и что-то пересчитал. Затем чемодан передали похитителям, а парня грубо затолкали на заднее сиденье одного из внедорожников.

— Gracias, — сухо бросил один из мужчин в чёрном, обращаясь к похитителям. (Прим. автора. – Спасибо.)

Те лишь кивнули в ответ. Гости сели в машины и покинули место, оставив после себя лишь запах выхлопных газов и тревожную тишину.

Когда двое похитителей скрылись из виду, парень, который сидел с опущенной головой, поднял взгляд на Далласа. В его глазах плескался страх и отчаяние. Сквозь кляп во рту он пробормотал:

— Они... ищут... тебе... покупателя...

Каждое слово жалило Далласа. «Покупателя... Я — товар. Меня продадут, как вещь, как скот». От этой мысли волосы встали дыбом. «Что меня ждёт? Кто будет моим покупателем? Какая участь мне уготована?»

Не прошло и получаса, как в распахнутые двери торгового центра въехал еще один внедорожник. На этот раз все произошло стремительно. Двое похитителей возникли словно из ниоткуда, молниеносно схватили парня, сидевшего с опущенной головой, под руки и потащили его по пыльному полу к автомобилю. Парень не сопротивлялся, он казался сломленным.

Багажник внедорожника распахнулся, и парня грубо затолкали внутрь. Окно передней пассажирской дверцы опустилось, и из него высунулась рука с чемоданом. Один из похитителей взял чемодан, открыл его и быстро пересчитал содержимое. Удовлетворенно кивнув, закрыл чемодан и отступил от автомобиля.

Внедорожник резко сдал назад, развернулся и, взметнув клубы пыли, скрылся за пределами торгового центра. Даллас остался один в этом жутком месте в ожидании своей участи.

Солнце давно скрылось за горизонтом, погрузив заброшенный торговый центр в полумрак. Лишь тусклый свет уличных фонарей проникал сквозь грязные окна, позволяя Далласу различать расплывчатые силуэты. В этот момент в холле появились двое.

Они приблизились, и Даллас с ужасом осознал, что один из них — явно другой человек. Он почувствовал это инстинктивно: по манере двигаться, по едва уловимому запаху.

Похитители опустились на корточки перед ним и зло рассмеялись. Смех эхом разнесся по пустому помещению, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Что ж, конфетка, — произнёс один из них, с издевкой глядя на Далласа. — Видимо, никто из покупателей не хочет связываться с твоим блядским папашей. Что ж, — он сделал паузу, смакуя каждое слово, — значит, сегодня ты будешь обслуживать нас. А завтра мы еще раз постараемся попытать счастье.

Ужас, пропитавший каждое слово, парализовал Далласа. Он знал, что его ждет. И эта мысль была страшнее смерти.

Один из похитителей, тот, что казался более крупным и сильным, грубо схватил Далласа за шиворот и поволок его в сторону комнаты, над дверью которой виднелась выцветшая надпись: «Охрана». Он швырнул Далласа в центр комнаты, словно мешок с мусором.

Даллас огляделся. В комнате находилось еще несколько мужчин. Некоторые из них явно были пьяны. Покрасневшие лица, мутные взгляды, заплетающаяся речь — всё говорило об их нетрезвом состоянии.

Комната наполнилась грубым смехом и сальными шутками, адресованными Далласу. К ним присоединился еще один. Юноша понял, что оказался в западне, связанный по рукам и ногам, в окружении пяти здоровых мужчин, которые явно намеревались надругаться над ним. Страх сковал его тело, превратив его в ледяную глыбу.

— Ну что, парни, — прорычал один из них, покачиваясь. — Повеселимся?

— Давно так не развлекались, — подхватил другой, облизывая губы.

— Этот сладенький, — добавил третий, оценивающе оглядывая Далласа. — Будет кричать громко.

Даллас попытался что-то сказать, но кляп во рту не позволял издать ни звука. Он почувствовал, как его охватывает отчаяние. Надежды на спасение не осталось.

Один из мужчин, тяжело дыша и покачиваясь из стороны в сторону, поднялся с места и подошел к Далласу. Он опустился на колени прямо перед ним, его пьяное дыхание обожгло лицо.

— Расскажи, детка, — прохрипел он, усмехаясь. — Что ты умеешь делать?

— Губки у него сладкие, — подхватил второй, и тоже направился к Далласу. — Наверняка хорошо работает языком.

В этот момент к комнате подошли еще двое, и один из них принес бутыли с напитками.

Даллас знал, что его ждет. Он старался отключить сознание, уйти в себя, в беспамятство. Мысленно он настраивал себя на то, что должно случиться, убеждая себя, что это всего лишь сон, кошмар, который скоро закончится. Хотя какая разница, это и так будет его последним воспоминанием, последним сном. Он поймал себя на мысли, что выбрал бы умереть в перестрелке в тот момент, когда его похищали, чем оказаться здесь. Даллас не представлял, как пережить этот ужас и сможет ли вообще жить после этого. Сможет ли он когда-нибудь забыть эти лица, эти голоса, этот запах? Сможет ли он снова чувствовать себя человеком?