Телохранитель для Далласа

Грейди и Джулиана находились в состоянии крайнего отчаяния. Они не знали, как исправить сложившуюся ситуацию и помочь сыну, который с каждым днем все больше погружался в депрессию.

Отчаявшись, Грейди сделал решительный шаг, надеясь найти выход из тупика. Он связался с Арианом и был готов принять того обратно на работу, даже согласился закрыть глаза на возможные отношения между ним и Далласом, главное – вернуть сына к жизни.

— Ариан, я понимаю, что поступил неправильно, — говорил Грейди, стараясь убедить молодого человека. — Я готов все исправить. Вернись к Далласу, прошу тебя. Я обещаю, что не буду вмешиваться в ваши отношения. Я просто хочу, чтобы мой сын был счастлив.

— Сэр, я ценю ваше предложение, — ответил Ариан твердо и решительно, — но я не могу его принять. Я не готов пожертвовать всем, что у меня есть, ради Далласа. Я хочу нормальной жизни, нормальных отношений. Я не могу вернуться в этот хаос.

— Но что же мне делать? — в отчаянии воскликнул Грейди. — Я не знаю, как помочь ему. Он умирает без тебя.

— Я сочувствую вам, сэр, — сказал Ариан, — но я не могу быть лекарством от его проблем. Ему нужна профессиональная помощь. Обратитесь к психологу.

Разговор закончился ничем. Ариан остался непреклонен, и Грейди почувствовал себя совершенно беспомощным.

После разговора он, сломленный и подавленный, вернулся к жене. Войдя в гостиную, стянул с себя пиджак, бросил на диван, а сам плюхнулся в кресло. Он признался Джулиане, что впервые в жизни не знает, как поступить. Человек, в руках которого находилась безопасность Соединенных Штатов, был готов опустить руки, не зная, как помочь единственному сыну справиться с безответными чувствами. Но он не мог позволить ему сдаться, не мог допустить, чтобы Даллас сломался.

— Дорогая, — произнес Грейди, глядя на Джулиану с тревогой, — нам нужно записать Далласа к психологу. Нужно найти лучшего специалиста, который способен вытащить его из этого состояния. Мы должны сделать все возможное, чтобы помочь ему.

— Ты прав, — согласилась Джулиана, глядя на мужа глазами, полными слез. — Мы сами не способны справиться с этим.

В тот же вечер Грейди и Джулиана, объятые тревогой и надеждой, принялись обзванивать знакомых в поисках компетентного специалиста, способного оказать помощь Далласу. Каждый телефонный звонок звучал, как молитва, как отчаянная просьба о спасении их сына. Они рассказывали о его состоянии, о его глубокой депрессии и о том, как безуспешно пытались вытащить его из этого мрака.

После нескольких часов поисков один из старых друзей посоветовал им обратиться к молодому перспективному психологу из Манхэттена – Чарли Джонсу. Он сказал, что Чарли обладает уникальным даром находить подход к сложным пациентам и помогать им преодолевать самые тяжелые жизненные кризисы. Грейди немедленно связался с ним.

Час был поздний, но Чарли, выслушав обеспокоенный голос Грейди, согласился приехать к ним через пару часов. Его готовность прийти на помощь в столь поздний час вселила в сердца супругов Макинтош слабую надежду.

В назначенное время к особняку подъехала черная машина, из которой вышел молодой человек лет тридцати двух. Он был одет в строгий, но элегантный костюм, его лицо выражало спокойствие и уверенность. Грейди и Джулиана встретили его у входа и провели в гостиную, где царила атмосфера напряженности и ожидания.

— Мистер Джонс, мы очень благодарны вам за то, что вы согласились приехать к нам в такое позднее время, — произнес Грейди, пожимая руку психологу.

— Пожалуйста, называйте меня Чарли, — ответил тот, слегка улыбнувшись. — Я понимаю, насколько вам сейчас тяжело, надеюсь, что смогу вам помочь.

Они сели в кресла вокруг камина. Грейди и Джулиана поочередно стали рассказывать Чарли о состоянии Далласа, о его депрессии, отказе от еды и общения, о его безответных чувствах к Ариану. Они делились с психологом опасениями и страхами за будущее сына.

Чарли внимательно слушал их, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Он не осуждал их, не давал советов, а просто выслушивал их боль и тревогу. Его спокойное и участливое поведение производило на Грейди и Джулиану впечатление человека, искренне заинтересованного в помощи Далласу.

— Я понимаю вашу ситуацию, — произнес Чарли, когда родители закончили рассказ. — Я думаю, что Далласу действительно нужна профессиональная помощь. Я готов начать с ним работать, но результаты будут зависеть от его готовности к сотрудничеству.

— Мы сделаем все, чтобы убедить его, — ответила Джулиана, глядя на него с надеждой. — Мы верим, что вы сможете ему помочь.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, — ответил Чарли. — Но самое главное — это доверие и поддержка со стороны семьи.

После долгой беседы, в которой Чарли произвел на Грейди и Джулиану приятное впечатление, они договорились о первом сеансе с Далласом на следующий день. Грейди проводил Чарли до машины, чувствуя, как в душе зарождается слабая надежда на выздоровление сына.

Возвращаясь в дом, Грейди посмотрел на жену и слегка улыбнулся:

— Мне кажется, он сможет нам помочь. Он производит впечатление хорошего специалиста.

Джулиана кивнула в ответ, но ее глаза были полны слез.

— Я тоже надеюсь на это, — прошептала она. — Я просто хочу, чтобы наш сын снова улыбался.

Рано утром, около девяти часов, Чарли вновь прибыл к частному особняку Макинтошей. На этот раз его встретил Грейди вместе с Джоном, одним из помощников. Грейди представил их друг другу, попросив Джона оказывать всяческое содействие Чарли в его работе с Далласом.

Чарли внимательно выслушал Грейди, но затем неожиданно попросил не сопровождать его к юноше и не представлять его. Он хотел сам представиться, чтобы установить с Далласом более личный и доверительный контакт. Грейди, немного удивленный, согласился с его просьбой.

Чарли направился к спальне Далласа, чувствуя легкое волнение перед предстоящей встречей. Подойдя к двери, он глубоко вздохнул, стараясь сосредоточиться и настроиться на сложный разговор.

Он тихо постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, приоткрыл ее. В комнате царил полумрак. Шторы были плотно задернуты, не пропуская ни лучика света. В дальнем углу комнаты на полу в позе эмбриона лежал Даллас. Его лицо было скрыто в тени, но Чарли чувствовал его отчаяние и неприязнь.

— Привет, Даллас, — произнес Чарли мягким и спокойным голосом. — Меня зовут Чарли Джонс, я психолог. Твои родители попросили меня прийти и поговорить с тобой.

Даллас не ответил. Он продолжал лежать неподвижно, не замечая присутствия Чарли.

— Я понимаю, что ты, возможно, не хочешь сейчас ни с кем разговаривать, — продолжил тот, медленно приближаясь к юноше. — Но я надеюсь, что ты дашь мне шанс. Я здесь, чтобы помочь тебе, если ты этого захочешь.

Внезапно Даллас вскочил на ноги и в ярости бросил в Чарли первую попавшуюся под руку вещь — толстую книгу в твердом переплете. Чарли успел увернуться, и книга с грохотом упала на пол.

— Убирайся отсюда! — закричал Даллас, дрожащим от гнева голосом. — Мне не нужна твоя помощь! Оставьте меня в покое!

Чарли сохранял спокойствие. Аккуратно поднял книгу с пола и поставил ее на место.

— Я понимаю, что ты сейчас злишься, — произнес он, стараясь говорить как можно мягче и убедительнее. — Но я не думаю, что крики и бросание вещей помогут решить твои проблемы.

Даллас продолжал кричать и бросать в Чарли все, что попадалось под руку: книги, подушки, одежду. Но Чарли не сдавался. Он терпеливо уклонялся от летящих в него предметов, стараясь сохранить спокойствие и не терять надежду.

— Я знаю, что тебе сейчас очень больно, — говорил он, когда Даллас немного успокоился. — Но я хочу, чтобы ты знал, что ты не один. Я здесь, чтобы выслушать тебя, понять и помочь найти выход из этой ситуации.

— Ты ничего не знаешь! — закричал Даллас, срывающимся на плач голосом. — Ты не можешь понять, что я чувствую!

— Возможно, ты прав, — ответил Чарли. — Я не могу в точности знать, что ты чувствуешь. Но я могу попытаться понять. Я могу выслушать тебя, если ты захочешь рассказать мне о своей боли.

Чарли продолжал говорить с Далласом, шаг за шагом, пытаясь завоевать его доверие. Он рассказывал ему о своей работе, о своих пациентах, о том, как ему удавалось помогать людям, оказавшимся в сложных жизненных ситуациях. Он говорил о важности общения, о необходимости делиться своими чувствами и о том, как важно не сдаваться, даже когда кажется, что все потеряно.

Время летело незаметно. Первый сеанс с Далласом длился гораздо дольше, чем планировалось. Но, несмотря на все усилия Чарли, он не привел к желаемому результату. Даллас так и не открылся ему, так и не позволил проникнуть в свои мысли.

Чарли покинул спальню Далласа, чувствуя легкое разочарование. Он понимал, что работа с таким клиентом будет сложной и долгой, но он не собирался сдаваться. Он верил, что сможет помочь Далласу, что сможет вытащить его из этого мрака. Он просто должен найти правильный подход, подобрать нужные слова и завоевать его доверие.

Когда дверь за Чарли закрылась, Даллас обмяк, словно из него выпустили весь воздух. Ярость схлынула, оставив после себя лишь раздражающую пустоту. Он уставился на разбросанные по комнате книги, подушки, листы бумаги — следы его недавней вспышки. В голове промелькнуло: «Какого черта я творю?»

Он не ощутил стыд или раскаяние. Скорее, это было недоумение. Что это вообще было? Зачем он так сорвался на этого незнакомого человека, который, казалось, хотел лишь помочь?

В памяти всплыла другая картина: Ариан, стоящий у двери его комнаты, с таким же непроницаемым выражением лица. Даллас и тогда бросался в него всем, что попадалось под руку, пытаясь выгнать из своей жизни. Он кричал, оскорблял, надеясь, что телохранитель оставит его в покое.

«Стоп, — подумал Даллас. — Неужели я настолько предсказуем? Неужели моя реакция на любого, кто пытается ко мне приблизиться, — автоматическое отторжение, защита?»

Эта мысль кольнула его. Но не настолько сильно, чтобы вызвать немедленное желание измениться. Скорее, это было неприятное осознание. Будто он случайно увидел свое отражение в мутном зеркале и заметил уродливую гримасу.

Ему не захотелось извиняться перед Чарли или признавать, что он был не прав. Он просто ощутил желание, чтобы этого визита никогда не было. Чтобы эти несколько часов, наполненные злостью и непониманием, просто исчезли из его жизни.

Даллас продолжал сидеть на полу среди хаоса, который сам же и создал. Он не думал о своем будущем или о том, что ему нужна помощь. Он просто чувствовал усталость и какое-то смутное отвращение к самому себе.

Дни для Далласа тянулисьодинаково монотонно. Он все так же оставался запертым в своей комнате,погруженный в свой собственный мир, где не было места ни для кого, кроме негосамого и его боли. Мысль о том, что ему нужно измениться, еще не сформироваласьв его голове. Пока что было лишь смутное осознание, что что-то идет не так. Иэтого осознания было вполне достаточно, чтобы посеять в его душе крошечноезерно сомнения.