Телохранитель для Далласа

Уволившись, наконец, Ариан на несколько дней словно погрузился во тьму. Снял номер в дешевом мотеле на окраине города, купил несколько ящиков алкоголя и заперся там, отключив телефон. Он намеренно оборвал все нити, связывающие его с внешним миром. Впервые за долгое время Ариан позволил себе утонуть в бушующем океане эмоций, которые захлестывали его с головой.

Ариан проклинал тот день, когда согласился на просьбу отца и стал телохранителем Далласа, этого избалованного и бесчувственного юнца. Он был уверен, что Даллас намеренно играл с ним, получая удовольствие от того, как его провокации разрушают их с Эбигейл отношения. Теперь Ариан был убежден, что Даллас просто развлекался, дергая его за ниточки, словно марионетку.

Ариан с трудом принимал произошедшее. Он не мог поверить, что позволил манипулировать собой. События последних недель тяжело давили на него, заставляя вновь и вновь переживать унизительные моменты.

Тем временем дни шли, а Ариан не давал о себе знать. Ронан и Эбигейл всерьез забеспокоились. Они решили, не привлекая внимания остальных, начать его поиски. Каждый из них по-своему ощущал ответственность за случившееся.

Наконец, к концу рабочей недели Ариан, измученный и опустошенный, сумел собраться с силами: протрезвел, привел себя в более или менее приличный вид и включил телефон. Экран тут же ожил, замигал уведомлениями. Десятки сообщений сыпались одно за другим: «Где ты?», «Почему не отвечаешь?», «С тобой все в порядке?». Ариан понимал, что ему придется объясняться, но пока не был готов к этому. Ему нужно было время, чтобы прийти в себя и решить, что делать дальше.

Ариан отказывался принимать ту реальность, которая разворачивалась вокруг. Ощущение зыбкости и опасности не покидало его. Решение отгородиться от всего, пусть и на короткое время, дало ему пару дней передышки, которая казалась спасительной гаванью, чтобы зализать раны и подготовиться к новой схватке с действительностью.

Он взял телефон и отправил два сообщения. Одно — отцу, другое — своей девушке, стараясь придать словам убедительность и спокойствие. Он написал, что возникла срочная рабочая необходимость, которая вынудила его внезапно уехать. Заверил, что вернется к началу рабочей недели и все объяснит. Получив подтверждение о доставке сообщений, Ариан почувствовал легкую вину, но она быстро растворилась в желании отдохнуть и восстановить силы.

Выходные он провел в уединении, сосредоточившись на возвращении прежней физической формы и налаживании сбившегося режима сна и питания. Он словно готовился к марафону, понимая, что впереди его ждет долгий и трудный путь.

В понедельник утром Ариан появился в учебном корпусе. Едва переступив порог, он столкнулся с отцом и дядей. Взгляд Ронана выражал явную тревогу и беспокойство. Было видно, что он сильно волновался за сына.

— Ариан, — произнес Ронан, стараясь сохранять спокойствие в голосе, — приходили агенты ФБР. Они просили тебя зайти к ним в офис, как только вернешься.

В груди Ариана похолодело. Само упоминание о ФБР заставило его насторожиться. Он попытался скрыть волнение за внешней невозмутимостью.

— У них есть какая-то информация о моем преследователе? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно.

Ронан кивнул, оставаясь серьезным и сосредоточенным:

— Кажется, да. Что-то у них есть.

После короткого разговора с отцом и дядей Патриком Ариан принял решение вернуться к привычному распорядку. Он понимал, что нельзя поддаваться эмоциям. Лучшим способом справиться с ситуацией было вернуться к нормальной жизни. Он пошёл на занятия, которые пропускал уже вторую неделю, надеясь наверстать упущенное и встретиться с Эбигейл.

В голове Ариана зрел четкий план. Он решил, что с этого момента все должно вернуться в прежнее русло, до того момента, как в его жизни появился Даллас. Убеждал себя, что это единственный способ сохранить рассудок и не дать временным трудностям сломить его. Он был уверен в своих чувствах к Эбигейл и хотел восстановить их отношения, вернуть все на круги своя. Ариан хотел вновь ощутить то тепло и спокойствие, которые дарили эти отношения, просыпаться рядом с Эбигейл и больше не думать ни о ком другом.

Он вошел в аудиторию, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Занятие уже началось, и Ариан постарался занять место как можно тише, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания. Оглядев аудиторию в поисках Эбигейл, он увидел ее сидящей в третьем ряду.

Когда преподаватель отвернулся, Ариан проскользнул на свободное место рядом с ней. Эбигейл вздрогнула от неожиданности и обернулась. В ее глазах читалось удивление, смешанное с настороженностью.

— Привет, — тихо произнес Ариан с натянутой улыбкой.

Эбигейл молча смотрела на него, словно не веря своим глазам.

— Привет, — наконец ответила она холодно, отстраненно. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты уехал по работе.

— Я вернулся, — сказал Ариан, стараясь удержать ее взгляд. — Мне нужно было с тобой поговорить.

— Сейчас не лучшее время, — ответила Эбигейл, отводя глаза. — У нас идет занятие.

— Я знаю, — кивнул Ариан, — но это важно. Пожалуйста, выслушай меня.

Эбигейл вздохнула и снова посмотрела на парня.

— Хорошо, — произнесла она, понизив голос. — Но только после занятия. И я не обещаю, что мне понравится то, что я услышу.

— Спасибо, — сказал Ариан, чувствуя, как внутри зарождается надежда. — Я обещаю, что ты не пожалеешь.

После окончания занятий Ариан и Эбигейл молча направились в сторону университетской столовой. Напряжение между ними ощущалось почти физически. Ариан чувствовал на себе изучающий взгляд Эбигейл, но не решался заговорить первым. Ему нужно было подобрать правильные слова, чтобы донести до нее всю искренность своих чувств и намерений.

В столовой было многолюдно, шумно, но Ариан настойчиво искал место, где они могли бы поговорить наедине. Ему удалось найти свободный столик в углу, вдали от оживленной толпы. Он предложил Эбигейл сесть, а сам отправился за кофе. Вернувшись с двумя стаканчиками, он поставил один перед Эбигейл и сел напротив.

Тишина затягивалась. Эбигейл рассеянно отвернулась к окну, словно избегая смотреть на парня. Ариан сделал глубокий вдох и тихо заговорил:

— Эби, я знаю, что повел себя неправильно. И мне очень жаль...

Эбигейл медленно перевела взгляд на Ариана, в ее глазах читалась смесь обиды и разочарования.

— Ты просто исчез, — глухо прозвучал ее голос. — Без объяснений, без звонка. Я не знала, что и думать.

— Я знаю, — повторил Ариан, — и мне очень стыдно. Я должен был все тебе объяснить.

Он сглотнул и продолжил:

— Я уволился с работы.

Эбигейл удивленно приподняла брови.

— Уволился? Почему?

— Я больше не мог этого выносить. Выходки этого избалованного юнца... Это было выше моих сил. Я понимал, что рано или поздно сорвусь, и это только усугубит ситуацию.

Он замолчал, собираясь с мыслями.

— И еще... — добавил, глядя Эбигейл прямо в глаза, — я понял, что ничего не хочу, кроме как быть с тобой. Эта работа отнимала у меня слишком много времени и сил. Я не мог так больше.

Эбигейл внимательно слушала каждое его слово. Она видела в его глазах искреннее сожаление и раскаяние.

— Ариан, — произнесла она тихо, — я очень волновалась за тебя. Я не понимала, что происходит.

— Я знаю, — закивал Ариан, — и я обещаю, что больше никогда так не поступлю. Больше никаких внезапных исчезновений без предупреждения. Обещаю тебе.

Эбигейл молчала, обдумывая его слова. В ее глазах постепенно появлялось облегчение. Она видела, что Ариан говорит правду и что искренне сожалеет о случившемся.

— Я хочу верить тебе, — произнесла она наконец, — но мне нужно время. Ты сильно меня напугал.

— Я понимаю, — ответил он, — и я готов ждать столько, сколько потребуется. Я сделаю все, чтобы вернуть твое доверие.

Он протянул руку и накрыл ладонь Эбигейл. Ее пальцы слегка дрожали. Ариан сжал ее руку чуть крепче, давая понять, что он рядом и никуда не уйдет.

— Спасибо, — прошептала Эбигейл, слегка улыбнувшись. — Мне тоже очень не хватало тебя.

В этот момент Ариан почувствовал, как груз тревоги и напряжения, давивший на него в последние дни, стал таять. Он понимал, что впереди еще много работы, но первый шаг был сделан.

В то время как Ариан всеми силами пытался вернуть свою жизнь в прежнее русло, Даллас находился в заточении. После инцидента на вечеринке Грейди ввел строжайший домашний арест.

Грейди в спешке искал для сына нового телохранителя, понимая, что без надежной защиты Даллас не может покидать дом. Но все попытки терпели крах. Даллас отвергал все предложения, упрямо твердя, если Ариан не вернется, он сбежит. Его голос дрожал от отчаяния, а глаза наполнялись слезами.

Дни тянулись бесконечно долго. Даллас спал целыми днями, отказываясь от еды и всякого общения с родителями. Он, убегая от реальности, которая казалась ему невыносимой словно погрузился в глубокий сон.

Время от времени его накрывали приступы истерии. Он кричал на родителей, обвиняя их во всем, требовал вернуть Ариана на работу, угрожал покончить с собой, если его желание не будет исполнено. Грейди и Джулиана были в отчаянии, не зная, как помочь сыну.

— Я ненавижу вас! — кричал Даллас, бросая в стену все, что попадалось под руку. — Вы сломали мою жизнь! Верните Ариана! Я не хочу никого другого!

— Даллас, пожалуйста, успокойся, — умоляла Джулиана, пытаясь обнять сына. — Мы хотим только, чтобы тебе было лучше.

— Мне не будет лучше без него! — кричал Даллас, отталкивая мать. — Он единственный, кто понимал меня!

С каждым днем Даллас все больше погружался в апатию. Он перестал интересоваться чем-либо, перестал следить за собой, выходить из своей комнаты. Он словно угасал на глазах, теряя интерес к жизни.

— Даллас, ты должен что-то есть, — говорил Грейди, заходя в комнату сына с подносом еды. — Ты же совсем ослаб.

Даллас даже не поворачивал головы в сторону отца. Он молча лежал на кровати, уставившись в потолок.

— Оставь меня в покое, — тихо произнес он. — Я ничего не хочу. Просто дайте мне умереть.

Грейди с болью смотрел на сына, понимая, что бессилен что-либо изменить. Он чувствовал огромную вину за то, что произошло. Он понимал, что своими действиями только усугубил ситуацию.

— Я верну его, Даллас, — пообещал Грейди, выходя из комнаты. — Я сделаю все, чтобы он вернулся.

Но Даллас уже не верил ни одному его слову. Он знал, что Ариан ушел навсегда и ничто не сможет его вернуть. Он остался один в своей клетке, окруженный лишь тоской и отчаянием.