просто молчи [Завершён]

КУРИЛКА. ПЕРЕРЫВ ПОСЛЕ ЗАНЯТИЙ.

Каждая затяжка папиросы сопровождалась песней. Пел как всегда Тяпа, а маэстро быстро перебрал аккорды:

—«Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет.
Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души…
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши.»— Казалось очень забавным то что у этого дуэта всегда были одни и те же песни. Каждый уже знал их наизусть.

Маленький мальчишка стоял неподалёку от Тяпы и пританцовывал. Вся эта картина вызывала приятные чувства. Именно в эти моменты становилось на душе спокойно, забывалось буквально всё. Не хотелось думать о войне и о том что все находящиеся здесь вскоре погибнут. Девушке сразу вспоминалась жизнь до войны... старший брат Ваня играет на старой гитаре дедушки, а рядом танцует младший брат Сашка. Царевне на тот момент было всего одиннадцать лет...хотя на тот момент она не была Царевной, просто Элей...Элькой её кличал старший брат. Это был тысяча девятьсот тридцать девятый год. Всё изменилось в тот момент когда младший умер от болезни с осложнениями...после Ваня с отцом ушли на фронт, а в сорок втором пришло весточка о том что фрицы положили всю группу. Это было самым переломным моментом. Потом девушке пришлось как-то выживать...она встретила Лиса. Он оказался её спасательным кругом, но спасение оказалось криминальным... Девушку кто-то пихнул локтем в бок...

— Чего опять грустишь? Будешь много грустить морщины появиться и состаришься быстро. — Сидевший рядом Бабай прожигал её взглядом.

— Да...там нечего особенного, просто задумалась. — Подняв взгляд с земли и посмотрев в его завораживающие голубые глаза сказала девушка.

— Думать тоже надо в меру. — Сказал она закинув руку ей за шею преобнемая. — Ну ты посмотри на то как беззаботно виду себя другие...их явно не заботит то что будет дальше.

На его слова девушка лишь кратко усмехнулась, положила голову на плечо собеседника и перекрыла глаза. Именно сейчас ей явно стоит отпустить все мысли прочь.

                               ...

НОЧЬ В ДИВЕРСИОННОЙ ШКОЛЕ...

На территории школы три тусклые лампочки. Над оружейно-вещевым складом, у штабного домика и у входа в кочегарку, где негромко постукивает дизельный двигатель, дающий электричество...

Мертвым сном спят в своих палатках измученные, усталые пацаны и их тренеры и преподаватели всех видов убийств...

Если же постараться не видеть рваные ножевые шрамы бывших смертельных драк и хвастливые, неумелые, пошлые татуировки на неокрепших мальчишечьих телах, а только заглянуть в их детские изможденные лица — можно подумать, что это спят симпатяги-школьники старшего отряда пионерского лагеря...

Но в торцах палаток, в специальных сушилках, просыхает их камуфляжное горное обмундирование...

Но у каждого спящего тренера или инструктора на тоненькой цепочке с браслетом на руке — пистолет — под головой или изголовьем спального мешка...

Спит школа горноальпийских малолетних диверсантов-смертников.

И только один пацан лежит без сна в своем спальном мешке, с открытыми глазами, полными слез...

Это Митька Калуга — пацан, у которого на восхождении был просто замечательный пульс — всего «сто шестьдесят».

Парень лежит на спине и смотрит в потолок. Из его глаз катятся горячие слёзы... Его мысли путались в один чёрный ком...Лежит,а слезы медленно стекают к вискам, исчезая в давно нестриженных белесых волосах...

Парень достал вырванный лист из тетрадки и карандаш. Стал усердно что то писать.... Его слёзы падали на листок бумаги размывая некоторые слова на нём...

ОЧЕНЬ РАННЕЕ УТРО. СПОРТГОРОДОК ДИВЕРСИОННОЙ ШКОЛЫ

Ранним утром в горах очень холодно...

Труп Митьки Калуги в одном нижнем белье с обмоченными кальсонами тихо раскачивался под пятиметровой спортивной конструкцией, как раз между отполированным шестом и веревочной лестницей.

Все были подняты на уши. Вокруг трупа столпились диверсанты и одеты были кто в чём уснул, а так же инструктора в штанах да ботинках. Челюсть стучали от холода... 

Выбежали из своих палаток на утреннюю зарядку, увидели висящего бело-серого Митьку Калугу, да так и застыли вокруг него, обхватив себя руками, чтобы унять дрожь от ужаса и холода...

Только доктор приблизился к трупу Калуги.

— Когда это он, как вы думаете? — спросил Вишневецкий.

Доктор пощупал мертвую ногу Калуги:

— Окоченел уже... Часа четыре тому назад.

— Что у него в руке?

Доктор с трудом разжал неживые пальцы Калуги, вытащил мятый тетрадный лист в косую линеечку, расправил, прочитал вслух:

— «А пошли вы все...» — Запнулся и посмотрел на Вишневецкого.

— Читайте дальше, доктор! — неумолимо приказал Вишневецкий. — Всем полезно послушать.

Доктор снова заглянул в листок, растерянно произнес:

— А дальше читать нечего — тут на всю страницу сплошной мат...

Девушке от этой картины стало как-то страшно. В голове крутилась лишь одна фраза: " что же здесь творится?"...

СНЕЖНЫЙ ТРЕНИРОВОЧНЫЙ СКЛОН.

...На снежном склоне, на слаломной трассе и трассе скоростного спуска, в окружении группы пацанов на горных лыжах тренер-горнолыжник потрясает сломанной лыжей и орет благим матом:

— Вам, говноедам, доверили такой инвентарь, о котором мы на первенствах Советского Союза только мечтать могли! А вы, сукины дети, за две недели четвертую пару в щепки!.. И каких лыж?! Клееных, нержавейкой окантованных, с «Кандахарами» — креплениями последней модели... Да была бы моя воля, я за эти лыжи вас бы всех к стенке поставил!!!

Лицо девушки говорило о её недовольстве само. Её так раздражало то как на них кричат будто они и слов обычных не понимаю.и тот послышался знакомый голос Бабая:

— Перетопчешься, — говорит парень.

— Что ты сказал?! — в ярости закричал тренер.

— Что слышал. Мало вы в тридцать седьмом к стенке ставили... — парень хотел продолжит, но его перебили...

— Это ты откуда же про «тридцать седьмой» выкопал?!

— Я что, с облака упал или через жопу на свет вылез? — Почему-то то лицо которое скорчил Бабай, пытаясь выразить недовольство рассмешило девушку.

— Ты как со мной разговариваешь, сволочь?! — И тренер лихорадочно попытался достать пистолет.

Но кто-то тут же приставил к его горлу острие лыжной палки:

— Ты пушку-то не лапай, Витя. А то тебя здесь найдут только тогда, когда снег растает. Понял? — это был Кот.

Тяпа же залез под куртку инструктору, вытащил из кобуры его пистолет, выщелкнул обойму, передернул кожух, чтобы патрон в стволе не остался, спустил курок и отдал пистолет инструктору:

— Держи, Витя. Не потеряй, а то сам у стенки окажешься.

Размахнулся и далеко забросил в снег обойму с патронами:

— От греха подальше. Чтобы тебе, Витя, всякая херня в голову не лезла. Давай лучше заниматься, а, Витя?..

— Говори, если что не так. Мы разве против? — миролюбиво говорит Принц.

— Мы ж не нарочно их ломаем, Виктор Иваныч. Чесслово...

— Вот у меня лично — «Христиания» ну никак не получается! — говорит третий. — Не могу в поворот войти, и все...

— Я вот понять не могу как на скорости остановиться нормально чтобы не упасть лицом в сугроб. — Поддержала Царевна.

Виктор Иванович растерянно застегивает кобуру с бесполезным пистолетом и мрачно соглашается:

— Ну хорошо... Еще раз попытаемся войти в поворот, как можно более агрессивно!.. Пошли все вместе!.. За мной... Следите, как я буду переносить вес тела на опорную лыжу!.. Короче — делайте, как я!..

И вся компания срывается со склона вниз по уже накатанному снежному насту...

— Йе-ех, мамочка роди меня обратно!.. — восторженно вопит кто-то на бешеной скорости.

                                ...

НОЧЬ. КУРИЛКА.

Это уже традиция для Царевны проводить ночь за папиросой и разглядыванием звёздного неба или же когда то затянуто смотреть просто в даль...

На плечо девушки ложится чья то рука. Повернув голову она увидела знакомое лицо... Бабай стоявший сзади перешагнул лавочку и сел рядом.

Парень достал папиросу из пачки и закурил. После чего положил левую руку на плечо девушки тем самым приобняв её. Они сидели молча. Девушка не решалась нарушать тишину...

— Ночью спать надо, а не на звёзды смотреть. — сказал парень выпустив дым сигареты из рта. — Тебя как кстати по протоколу?

— Эля... А тебя?

— Красивое имя... Элька.. Элина... — парень усмехнулся. — А вот моё имя останется в секрете... Скажу, но возможно позже.

— А это уже не честно! — девушка выбралась из объятий парня встав напротив... Парень последовал её примеру и встал, выкинув окурок в сторону.

— В наше время честного ничего нет... — парень взял хрупкие ладони девушки в свои. Ладони девушки были таким... — Твои руки просто ледяные.

— Нечего не поделаешь.

Парень закинул руки девушки за свою шею тем самым пытаясь согреться их...

Со стороны это выглядело крайне забавно.

— Это выглядит со стороны странно? — поинтересовался парень.

— Да. — кратко ответила девушка. — Но забавнее будет если я сделаю кое что... — встав на цыпочки девушка оставила мимолётный поцелуй на щеке парня.

Он смотрел прямо ей в глаза. Царевна уже успела пожалеть о своих действиях раз сто за эти секунды....

Парень медленно приблизился к девушке, ощущая, как ее тепло и волнение наполняют его существо. Сердце его стучало сильнее, едва не выскакивая из груди, когда он осторожно положил руки на ее талию, прижимая ее к себе. Взгляд его пристально устремился в глаза девушки, словно ища там разрешения. В тот самый момент, когда их взгляды смолкли в умолчании, их губы нежно соприкоснулись в первом поцелуе, которое оберегало в себе целую симфонию нежности, страсти и надежды. Этот волшебный миг окутывал их существа обещанием новых чувств и эмоций, словно его магия проникла в их души, переплетая их легкими нитями своего великолепия. Пока они находились в объятиях друг друга, мир вокруг них исчезал, и они оставались одни в этом непреходящем мгновении, которое будто летело сквозь время и пространство. С каждым биением сердца они открывали новые горизонты и возможности. В этом поцелуе заключены были все откровенности души и ожидания, всевозможные переживания и желания, заставляющие сердца замирать и дыхание ускоряться. Они наслаждались каждым мгновением, которое проходило, поглощая из него опаляющую страсть, которая заполняла их сущность. Это был момент истинной искренности. Взгляд, полный благодарности и счастья, их освещал, когда они оторвались от поцелуя, погружаясь в ожидание безграничных возможностей, которые им предстояли в вышине своих чувств...

— Кажется мы перегнули. — кратко сказала девушка.

— Не капли. — усмехнулся парень.

— Война не место для чувств...

— Сейчас самое время... Иначе ты сама знаешь что каждый здесь умрет. А ведь неизвестно когда это произойдет. — Ответил парень смотря в её карие глаза.