Академия подлости (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Киллиан.

Белое ночное платье? Серьёзно?

Джисель, похоже, даже не догадывалась, насколько это платье подчеркивало её фигуру. Я был поражён, когда она без колебаний впустила меня.

И чёрт возьми...

На ней не было даже белья. Под тонкой тканью ночнушки я ясно видел очертания её груди. Волосы прикрывали плечи, но когда она небрежно заправила прядь за ухо, я потерял самообладание. Мой взгляд сам собой упал на её изящную грудь — и, чёрт побери, моё тело отреагировало мгновенно.

Я не мог понять, что именно в ней так действовало на меня. Всё. Всё в ней цепляло. Бледная кожа — будто фарфор. Лёгкие изгибы хрупкого тела — как линии скульптуры. Она была как живое воплощение искусства: невинность, грация и нечто запретное, что не давало мне покоя.

Я знал, что она слишком молода. Я не должен был чувствовать этого. Но она сводила меня с ума.

Когда я случайно коснулся её, почувствовал, насколько она хрупкая. Это тело, тёплое, тонкое, будто создано не для страсти, а для того, чтобы защищать его от всего мира. Её аромат — мягкий, почти детский — проникал глубоко, обволакивал, как зыбкое наваждение.

Каждая дрожь её тела отзывалась во мне.

Да, она слишком худая. Но это не имело значения. Не для меня.

Вот чёрт...

Мне не хотелось её отпускать. Чёрт, я бы прикасался к ней снова и снова — просто чтобы почувствовать это прекрасное тело под своими пальцами.

Но нельзя.

Именно это и сводило меня с ума.

Я злился. Злился на себя, на неё, на весь чёртов мир.

Когда я вышел из её комнаты, сердце грохотало в груди так, что, казалось, вот-вот прорвётся наружу. Я шагал быстро по коридору, и, захлопнув дверь в своё убежище, тяжело привалился к стене.

Всё внутри — хаос. Пульс, мысли, эмоции. Будто океан, взбешённый штормом, накрывал меня волна за волной.

Я провёл рукой по волосам, пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля.

— Что с тобой? — поднялся с кресла Сэм, нахмурившись.

— Ничего! — отрезал я.

— Ты... попросил у неё прощения? — Он сделал шаг ближе.

— Да. И, чёрт побери, пожалел! — рявкнул я.

— Почему? Она тебя не простила?

Я подошёл к окну.

— Меня бесит это слово! — выплюнул я. — "Нельзя!" Оно звучит в голове снова и снова!

— Я не понял. Что именно "нельзя"?

— Всё! — повернулся к нему, тяжело дыша. — Трогать её. Хотеть её. Думать о ней. Желать её. Всё это — нельзя.

— Что тебя так взбесило? Неужели она тебя выставила? — усмехнулся Сэм, прищурившись.

— Лучше бы выставила, — бросил я и опустился в кресло рядом, развалившись и нервно дёргая ногой. — А она... встала передо мной в таком виде...

— А-а-а, так вот в чём дело, — протянул он, не скрывая ехидства. — Похоже, ты к ней явно неравнодушен. Я давно это заметил. И, знаешь... похоже, у тебя к ней чувства.

— Нет! Чушь. У меня к ней нет никаких чувств, — соврал я.

Конечно, были. Я думал о ней каждый чёртов день, и это сводило меня с ума.

— Врать ты не умеешь, — усмехнулся Сэм, откидываясь на кровать. — Я же вижу тебя насквозь.

— Говорю же — нет!

— Тогда с чего злость такая, а?

— К ней в комнату влетела какая-то мышь... Она попросила меня поймать её.

— И?.. — Сэм выгнул бровь, словно смакуя развязку.

— И когда я пытался — случайно обнял её.

Сэм прыснул со смеху.

— Серьёзно?! Ты из-за этого себя так накручиваешь?

— Да иди ты, — буркнул я и вскочил с кресла, снова подойдя к окну. Мне не сиделось на месте. Адреналин всё ещё пульсировал в крови.

— Ну это точно не повод так злиться, — не унимался Сэм. — Или ты...

Он осёкся на полуслове, затем хрипло рассмеялся. Я молча упёрся руками в подоконник и смотрел во двор.

— Что или? — бросил я, не оборачиваясь.

— Скажи мне лучше... Когда у тебя в последний раз был секс? — спросил он внезапно.

Я медленно повернул голову, приподнял бровь.

— А тебе-то какое дело?

— Просто ответь.

— Смотри, кажется, дождь собирается, — попытался я сменить тему, глядя в небо.

— Да ладно тебе, — Сэм поднялся с кровати, встал рядом и скосил на меня взгляд. — Ты ещё ни с кем здесь не трахался?

— Погода интересная, правда? — буркнул я.

Он рассмеялся и хлопнул меня по плечу:

— Ага, теперь всё ясно. Вот почему ты так бурно реагируешь.

— Знаешь что... — я отстранился, прошёл к креслу и опустился в него. — Просто оставь меня в покое.

— Только не говори, что ты девственник, — ухмыльнулся он и встал напротив, явно получая удовольствие от ситуации. — Я этого не переживу.

Я глубоко вдохнул, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— Не увиливай, — толкнул он меня ногой.

— Нет, я не девственник, — тихо сказал я. — Но в академии... пока ни с кем.

Он молчал. Я открыл глаза.

— Ты же знаешь правила, — добавил я. — Это запрещено.

Он молча смотрел на меня, затем медленно опустился на край кровати.

— Сейчас для меня главное — выбраться отсюда, — начал я, не глядя на него. — Моя мать болела. Почти всё своё детство я провёл в попытках добыть деньги на её лечение — лекарства, химиотерапия... Отец нас бросил. Просто исчез. Я даже не помню его лица.

— Понимаю, брат... — тихо сказал Сэм.

— После школы я сразу шёл работать. Брал любую подработку — чаще всего на стройке, помощником. А когда закончил учёбу, даже не пытался поступать — не до этого было. Мама... она тогда уже почти не вставала.

— Тогда ты выбрал не ту девушку, Килл, — проговорил Сэм, глядя в пол. — Она единственная среди нас. Единственная. Ты же знаешь, что её вызывали к лекарше после... истории с тобой. Она из-за тебя опозорилась перед всеми.

— Я знаю! — резко ответил я. — Я и не собирался с ней спать.

— Но ты бурно реагируешь. Это значит, гормоны кипят. А оттуда и нервозность, и злость.

— Возможно... — буркнул я. — Просто... сперму некуда девать. — Я резко поднялся с кресла. — Пойду отжиматься.

Я знал: я не должен влюбляться в неё. Не здесь. Не сейчас. Это опасно. Запрещено.

Но чёрт побери...

Сердцу ведь не прикажешь.

В ней, казалось бы, нет ничего особенного — обычная девушка. Но для меня она была как яркий свет среди серости. Особенная. Почему — сам не понимаю.

Я лёг на пол, упёрся ладонями и начал отжиматься — быстро, резко, будто силой пытался выжечь из себя все мысли.

— Ты в курсе, что она сидит за убийство? — вдруг спросил Сэм.

— Знаю.

Да, я слышал. Она убила любовника своей матери.

Но я не мог в это поверить.

Хрупкая, тихая, почти незаметная Джисель — и убийство взрослого мужчины? Это звучало... нелепо.

Либо случайность. Либо подстава.

Потому что, глядя на неё, я просто не мог представить, что она способна на такое.

— Ты правда думаешь, что она не виновата? — усмехнулся Сэм, искоса глядя на меня.

— Я уверен, — выдохнул я. — Вся эта школа — одна большая подстава.

Каждый раз, когда я опускался вниз, мышцы будто вспыхивали от напряжения. Казалось, они горят — физическая боль отвлекала от той, что поселилась глубже. Но я не останавливался. Наоборот — погружался в неё, будто искал спасение.

Перед глазами снова вставал её образ. Джисель.

Физическая нагрузка помогала заглушить мысли — про неё, про секс, про невозможное. Но она разбудила во мне что-то, что теперь не давало покоя.

— Парни, надеюсь, я не помешал? — в комнату ввалился этот псих — Аслан.

Я прекратил отжиматься, тяжело дыша, и сел на пол, упершись локтями в колени. Его появление не порадовало — этот тип меня раздражал.

— Нет, сэр, — вежливо ответил Сэм, поднимаясь с кровати. Я промолчал.

— Киллиан, — обратился ко мне Аслан, — Завтра у тебя бой. Хотел пожелать удачи.

— С чего бы вдруг? — мрачно спросил я.

— Не такой уж я и мерзавец, как ты думаешь, — усмехнулся он и протянул мне лист бумаги. — Напиши письмо своей матери. Всё, что хочешь ей сказать.

Я посмотрел на лист, не беря его.

— Зачем?

— Разве ты не хочешь, чтобы она получила от тебя что-то... на случай чего? — его голос звучал спокойно, даже мягко. — Я даю тебе шанс. Не будь упрямым. Просто прими.

— Звучит так, будто я прощаюсь с жизнью, — усмехнулся я криво.

— Кто знает? Мы же не можем предсказать, чем закончится бой.

Я молча взял бумагу и положил её рядом, на пол.

— Когда закончишь, просто оставь здесь. Мы заберём. — На его губах появилась тень улыбки. — Удачи в бою, Килл.

Он вышел, громко захлопнув за собой дверь.

Я сидел молча, глядя на бумагу.

А потом с яростью схватил её и разорвал в клочья.

— На хрен мне это нужно! — рявкнул я.

— Что ты творишь? — удивлённо спросил Сэм.

— То, что должен! — Я поднялся с пола и со злостью швырнул клочки бумаги в мусорное ведро.

— Но они же дали тебе шанс написать матери...

— Правда? — я повернулся к нему с дерганым смешком. — Ты реально думаешь, что они отправят это письмо? Да они его даже не откроют — просто прочтут, посмеются и сожгут.

— Откуда ты знаешь?

— Ты издеваешься? — я сжал кулаки, чувствуя, как в груди снова нарастает злость. — После того как я увидел трупы в озере, всё стало ясно. Эти люди — больные на голову. Это их работа. И не факт, что мы не окажемся следующими!

Сэм замолчал на секунду, а потом усмехнулся:

— Тебе, дружище, точно нужен секс. Гормоны тебя разрывают.

— Да пошёл ты!

Он громко расхохотался, не воспринимая мою злость всерьёз.

***

На следующий день мы с Сэмом пошли в спортзал — немного размяться перед боем.

Честно, меня уже достала эта постоянная слежка со стороны. Все в школе только и делают, что обсуждают дуэль. Кто-то поддерживает меня, кто-то ставит на Рика. Кто-то улыбается в лицо, а за спиной перешёптывается.

Мне всё равно, кто на чьей стороне. Но одно я знаю точно — проигрывать я не привык.

Да и вообще, всё это подозрительно. С чего бы вдруг мне кинули вызов? Просто так такие вещи не происходят.

Мы только вошли в зал, как сразу заметили Рика и Дерека. Они занимались у штанги. Дерек страховал Рика, и по их лицам было видно — работают серьёзно. Видимо, тоже готовятся к бою.

— Похоже, они тоже пришли размяться, — сказал Сэм.
— Ага. Пусть себе тренируются, — ответил я.

Если говорить честно, Рик не представляет особой угрозы. Он не на нашем уровне — слабак. А вот Дерек — совсем другое дело. С ним было бы интересно сразиться.

Но, по странной причине, вызов бросил мне Рик. А я-то нацелился на Дерека.
Ладно. Ещё успеется.

Я направился к турнику — моему любимому тренажёру. Всегда начинаю с него. Подтягивания — отличное упражнение: и спину развивает, и руки, и вообще настраивает на нужный лад.

Я взялся за перекладину и начал подтягиваться. Мышцы напряглись, тело включилось в работу. Дышу глубоко, плавно. Подъём за подъёмом, я чувствую, как разгоняю кровь. Руки горят, но я продолжаю.

И вдруг — голос за спиной.

— Котик решил заняться спортом перед боем?

Я резко спрыгнул с турника, развернулся и уставился на этих двоих.

— Что ты сказал? — бросил я.
— Ты всё прекрасно понял, — добавил кудрявый.
— Увидимся на дуэли, Рик. Посмотрим, повторишь ли ты это там.

Я вернулся к турнику и снова начал подтягиваться. Не собираюсь тратить энергию на этих клоунов. В бою у них не хватит смелости сказать хоть слово.

— Увидимся, — бросил Дерек, и они ушли.

Придурки.

***

Настал тот самый вечер — день боя. Я готовился с самого утра: тренировался, сосредотачивался, настраивался. Сегодня я должен показать, на что способен, и доказать свою силу.

Поднимаясь по лестнице, я чувствую напряжение в воздухе. На крыше академии собрались почти все — ученики ждут, затаив дыхание. Вокруг шумно, но я отбрасываю страх и сомнения.

Я волнуюсь?

Нет.

Меня беспокоит только одно — возможный подвох от Рика или безумного Аслана. Эти двое способны на всё, лишь бы помешать мне.

Я открываю дверь на крышу и слышу, как толпа кричит. Я остаюсь в тени и смотрю на мерцающие факелы. Они освещают лица учеников, собравшихся вокруг арены. Я выхожу вперёд и чувствую под ногами что-то необычное — прочную, словно каменную, поверхность. Похоже, это место специально подготовили для боя.

Факелы выстроены по краям, ровно и симметрично, как звёзды в небе.

Когда меня замечают, толпа расступается, давая пройти. Я иду уверенно. Вокруг — напряжение. Все ждут начала.

— Килл, мы болеем за тебя!

— Мы с тобой! — доносились голоса из толпы, но я едва их замечал. Честно говоря, я не привык быть в центре внимания. Это всё казалось чужим.

Когда я дошёл до конца крыши, передо мной предстала арена — окружённая прозрачными решётками, сквозь которые пробегали тонкие синие всполохи. Электрический ток мягко вибрировал в воздухе, выдавая присутствие опасности. Клетка, где каждый удар может стать последним.

Никогда раньше я не видел ничего подобного.

Ну и плевать.

Я сделал шаг внутрь, ощущая лёгкое покалывание на коже — электрическое поле пульсировало рядом, создавая невидимое давление. И тут я встретился взглядом с противником. Мы смотрели друг на друга с той самой настороженной тишиной, в которой рождаются войны. Наши взгляды сплелись, как клубок неразрешимых вопросов. Именно в этот миг начался отсчёт к бою.

Он уже был готов — на нём были только боксёрские шорты.

Мы ждали сигнала. Аслан должен был объявить старт.

Тем временем кудрявый болван начал шоу: кричал, хвастался, играл мускулами. Меня поражала его самоуверенность. Он вёл себя так, будто уже победил.

Я отвёл взгляд, будто на секунду вынырнув из напряжения. И начал искать её в толпе.
И нашёл.

Наши глаза встретились. На миг всё исчезло — арена, шум, ток в воздухе. Только она. И пламя внутри меня. Я хотел просто прижать её к себе, вдохнуть запах её волос, почувствовать её тепло...

Чёрт побери.

Почему именно сейчас?

Перед самым боем.

Забудь.
Не думай о ней.
Соберись.

Заметив мой взгляд, она опустила глаза и сделала вид, будто ей всё равно.

А может, я ей противен?

Наверное.

Вполне возможно.

Но потом она снова посмотрела на меня. И время застыло.

Для меня — точно.

Не знаю, что она почувствовала в тот момент, но моя вселенная сжалась до одного-единственного человека — до неё. Всё исчезло: шум, свет, арена, даже пульсирующее электричество вокруг. Осталась только она — с этим взглядом, от которого подгибаются колени.

Я смотрел и не мог оторваться.
И не хотел.

Она снова без очков. Хотя, вроде бы, у неё плохое зрение. Почему не носит?

Стыдится?

И почему меня это вообще волнует?

Чёрт.

Я снял футболку, не отводя от неё взгляда, и бросил её в сторону.

Её глаза чуть блеснули — задумчиво, настороженно. Будто она стала свидетелем чего-то запретного.

Я — запретный.

И она — запретная для меня.

Я не могу к ней прикоснуться. Даже поцеловать?

Чёрт возьми...

Что за мысли?

Бред.

Очнись.

Если я и дальше буду так на неё отвлекаться — проиграю, как новичок.

Я попытался сосредоточиться. Начал легко бегать на месте, ловя ритм. Вдох. Выдох. Ещё один. Размял плечи, потянул шею, разогнал пульс.

И всё же не выдержал — снова взглянул в её сторону.

Но на этот раз мой взгляд задержался не на ней.

Позади неё стоял кто-то. Мужчина.

Незнакомец. В капюшоне.

Он не двигался, просто смотрел.

Лицо было скрыто в тени, и от этого по спине пробежал неприятный холодок.

Но он явно выделялся из толпы. Он не походил на ученика. На его лице росла длинная борода, придавая облик старца, человека, прошедшего многое. А в глазах — пылал огонь. Не злоба, не безумие. Что-то древнее. Сильное.

Я моргнул — и он исчез.

Пропал, будто растворился в воздухе. Я быстро окинул взглядом толпу, пытаясь найти его снова. Пусто. Ни следа. Как будто его и не было вовсе.

Кто он?

И почему от него веяло тревогой?