Академия подлости (РЕДАКТИРУЕТСЯ)

Киллиан

Они всегда выбирают тех, кто слабее. Тех, кого можно сломать без особого труда. Они уверены в своей безнаказанности. Но, выбрав меня, они просчитались.

Им показалось, что я очередной ничтожный выскочка. Но я не намерен играть по их правилам. Я собираюсь их переписать. И стереть в пыль всё, что они так долго и тщательно выстраивали.

Я отжимался в своей комнате, чувствуя, как в венах закипает адреналин. День выдался тяжелым. Слишком много всего случилось — и все это вытянуло из меня остатки контроля. В груди кипел гнев. Такой яркий, что я с трудом осознавал, где заканчивается реальность и начинается ярость. Будто весь тот ад, что я переживал дома, снова настиг меня — уже здесь.

Мой взгляд упал на ковер. Руки упирались в плотный ворс, мышцы горели от нагрузки. Но каждое отжимание приносило облегчение.

Я снова почувствовал, как поднимается новая волна злости — когда вспомнил, как меня обвинили в том, чего я не делал. Это бесило. До дрожи. До тумана в глазах.

А потом появилась она. Рыжеволосая. Словно сама неприятность материализовалась в человеке. Всё в ней раздражало. Всё казалось... проклятым. Словно она была воплощением всех моих провалов, всех моих падений.

— Я так и не понял, как этот труп оказался там, — спокойно сказал Сэм, мой сосед по комнате. Он лежал на кровати с книгой в руках.

Хотя мы знакомы с Сэмом всего ничего, он стал для меня настоящим другом. Единственный нормальный человек в этом месте. С ним можно говорить, ему можно доверять. И я чертовски рад, что он оказался моим соседом по комнате. Потому что с остальными идиотами я бы точно не ужился — у них вместо мозгов сплошные мини-юбки и гормоны.

Отдышавшись, я плюхнулся на пол, сев на задницу и опершись локтями о колени. Пот струился по лбу.

— Ты знал эту девушку? — снова спросил Сэм, не отрываясь от своей книги.

— Без понятия. Я был на озере вчера, но ее там точно не было. Думаю, убили уже после того, как я ушел.

— Есть подозрения? Кто-то из наших?

— Наверняка. Я почти уверен, это кто-то из нашей группы.

Я не могу здесь находиться. Меня тошнит от этой академии. И от этой показной, фальшивой нормальности.

Но это не нормально. Ни капли.

Нас выдернули из привычной жизни и притащили в эту чертову дыру. А эти преподаватели и ученики, как по команде, делают вид, будто так и должно быть. Будто сидеть здесь полжизни — это нормально. Но у меня не получается. И не получится.

Мне дали тридцать лет.

ТРИДЦАТЬ, мать его, ЛЕТ!

И всё из-за лживого обвинения. Из-за подставы, к которой я не имел ни малейшего отношения. Я до сих пор не оправился от того, что произошло у меня дома. Скандал, обвинения — всё это преследует меня и здесь.

Поэтому каждую ночь я сбегаю из академии.

Я ищу способ выбраться. Вернуться. Или хотя бы найти выход из этого чертова мира.

— Кажется, здесь что-то не так, — пробормотал Сэм, нахмурившись. — Ты был прав. Нам не место в этом месте.

— Я понял это ещё в тот день, когда они притащили меня сюда силком, — ответил я, глядя в пол. — Они думают, что я сломаюсь, что сдамся и подчинюсь. Но чёрта с два. Я найду выход. Любой ценой.

— Ты вчера что-нибудь нашёл? — Сэм отложил книгу и сел на край кровати, чуть подавшись вперёд.

— Нет, — выдохнул я, сдерживая раздражение. — Я облазил весь лес. К чёрту — я кругами ходил. Но каждый раз всё заканчивается тем, что я каким-то образом оказываюсь обратно здесь. Будто сама реальность закольцована. Они всё это подстроили. Всё — чтобы мы не могли сбежать из их мира.

—Это чертовски странно... — Сэм провёл рукой по волосам, задумчиво уставившись в одну точку. — Кстати, ты слышал, что говорят про рыжую?

При упоминании "рыжей" я резко поднял голову. Глаза сами собой метнулись в его сторону. Даже не знаю, почему она вызывает во мне такую реакцию. Особенно после той сцены в бане.

Она аккуратно вытирала мне грудь полотенцем — лёгкими, почти невинными движениями. Тогда я был зол. До дрожи. Но стоило мне взглянуть в её наивные голубые глаза и прикусанные пухлые губы... и всё.

Меня переклинило.

Если быть точным — у меня встал.

Чёрт.

Я до сих пор ненавижу это ощущение.

Я ненавижу девушек. И она не исключение. Но злюсь не на неё. Я злюсь на себя — на то, как моё тело предаёт меня рядом с ней.

—Какую новость? — хрипло спросил я, стараясь не выдать, насколько задела меня тема.

—Про неё ходят слухи... — Сэм кашлянул, явно смущённый. — Якобы кто-то застал её в женской бане... с тремя парнями.

—Чушь какая-то, — усмехнулся я, не веря ни слову.

—Возможно. Я не знаю, правда это или нет, просто... все об этом говорят.

«Лучше бы он промолчал», — раздражённо подумал я, услышав неприятную новость. Хотя, если быть честным... мне должно было быть плевать.

Но почему-то это задело.

—Им бы язык укоротить, — процедил я с усмешкой.

Сэм хмыкнул, качнув головой.

—Ты прав, Килл. Эти слухи только разрушения несут. Мы оба это знаем, — он поднялся с кровати, потянулся. — Ладно, пойду в аудиторию. Урок скоро начнётся.

—Догоню позже, — буркнул я.

Он ушёл, а я снова опустился на пол. Начал отжиматься.

Выдох. Вдох. Снова выдох. Подъём. Толчок. Напряжённые мышцы гудят. И это хорошо. Я не могу быть слабым. Не здесь. Не среди этих ублюдков.

Сила — мой щит. Моя броня.

С детства я знал, что такое страх. Его мне подарил отчим — руками, кулаками, ремнём. Я был ребёнком. Беспомощным. Плачущим. И тогда я пообещал себе: больше никогда.

Я начал тренироваться. Копил мелочь, экономил на еде, лишь бы оплатить спортзал. Год за годом я рос — и вместе со мной рос гнев.

А потом настал тот день. Я встал перед ним. Перед тем, кто бил меня и унижал маму. И я избил его. Без жалости. Без колебаний. Он даже пикнуть не смог. Я отомстил. За себя. За свою мать. За ту часть себя, которую он пытался сломать.

Мой настоящий отец? Он ушёл, когда я был малышом. Выпивка и дешёвая жизнь оказались для него важнее семьи. От него осталась только фамилия. И пустота. Он не отец. Он просто человек, который сбежал.

Я даже не знаю, как он выглядит — и, честно говоря, мне плевать. Так же, как ему плевать на меня.

Я поднялся с пола после изнуряющей нагрузки — вспотевший, с гулкой пульсацией в висках. Не раздумывая, направился в баню. Перед уроком мне нужно было смыть эту злость, эту грязь, которая будто прилипла ко мне изнутри.

Коридоры раздражали. Холодные, стерильные стены. Я никогда не чувствовал себя здесь в безопасности. Ни на секунду.

Всё, что сейчас гложет меня, — это мама. Её борьба с раком — вот что по-настоящему важно. Каждый день — это либо крохотная победа, либо откат назад. Ей больно, тяжело, страшно. А я должен быть рядом. Должен быть опорой.

Я пахал с самого детства. Брался за любую подработку, лишь бы купить ей лекарства, оплатить химию, дать хоть крошечный шанс. Всё, что я зарабатывал, уходило на её лечение. И я ни разу об этом не пожалел.

Но сейчас всё хуже. Ей осталось недолго — врачи говорят, счёт пошёл на месяцы. А я... здесь. Заперт. Вынужденный смотреть, как жизнь идёт мимо, пока она там — одна. С ним.

Он, мой отчим, не позаботится о ней. Он эгоист. Он унижает её, делает слабой. Он всегда был таким. И я не могу простить себе, что оставил её рядом с ним.

Потому что именно из-за него и его чёртовой дочери я оказался в этой тюрьме под названием «академия».

Она меня подставила. Мелкая, капризная, лживая дрянь. Ей отказали в сексе — вот и вся причина. Я сказал "нет", и она решила отомстить. Распустила слух, будто я её изнасиловал. Слепила ложь, настолько грязную, что даже повторять противно.

Но я никогда бы её не тронул. Ни за что.

Когда я дошёл до бани, внутри уже всё кипело. Я разделся, вошёл в душевую кабинку. Вода обрушилась на меня горячим каскадом.

Тело немного расслабилось под напором струй, но внутри — всё ещё бушевал шторм.

Мне смешно.

Честно.

Я в жизни пальцем не тронул ни одну девушку.

Жаль только, что доказать это я не смог. Никому. Ни тогда, ни сейчас.

После душа я быстро переоделся и отправился в аудиторию. Вполне возможно, что этот идиотский урок уже начался.

Я толкнул дверь и вошёл. Мой взгляд сразу нашёл её.

Эти странные, рыжие волосы — как пламя. Я не мог не заметить. Она тоже посмотрела на меня... но тут же отвела глаза и уткнулась в тетрадь, будто я был заразой.

Я понял — я напугал её.

Но, чёрт возьми, меня раздражает, что меня снова подозревают. Я ненавижу это ощущение — быть под подозрением, когда ты ничего не делал.

Тем более она — единственная, кто видела, как я вчера ночью покидал территорию академии. Через окно. Как вор.

Если она раскроет рот — меня снова обвинят. И кто им потом докажет, что я не насильник? Никто.

И всё же... сейчас мне всё равно. Я просто устал.

Я сел за последнюю парту, как обычно. Расположился, откинувшись на спинку стула. И снова — взгляд упал на неё.

Её волосы ниспадали по спине мягкой огненной волной. Цвет — завораживающий. Даже если не хочешь — всё равно смотришь. И, если быть до конца честным, она мне нравится. Очень.

Хотя я солгал. Сказал, что она некрасивая. Нарочно. Потому что я всегда говорю то, чего нет. Потому что легче напугать, чем признаться.