Глава 11: Безразличие
Я закончила пришивать последние пуговицы и отложила рубашку на колени, но тревога внутри не утихала. Мысли о том, чтобы снова столкнуться с ним, вызывали неприятное напряжение. После нашей последней встречи мне не хотелось даже приближаться к его комнате — тем более заходить туда.
Но выбора у меня не было. Я должна перебороть себя и передать рубашку — пусть это будет наше последнее пересечение.
Я поднялась с кресла, окинула взглядом своё творение и внимательно проверила каждый стежок. Все выглядело аккуратно, пуговицы пришиты ровно, ни единого изъяна. Убедившись, что всё в порядке, я взяла рубашку и вышла в коридор.
Мои шаги замедлялись, чем ближе я подходила к его двери. Сделав глубокий вдох, я постучала. Сердце бешено колотилось, будто я стояла на грани чего-то опасного и необратимого.
Однако дверь открыл не Киллиан.
Передо мной оказался другой парень — один из участников нашей группы. Светлые, почти золотые волосы свободно спадали ему на плечи, а карие глаза смотрели внимательно, изучающе. Среднего роста, с уверенной осанкой и спокойной уверенностью в движениях, он показался мне одновременно близким и чужим. Возможно, сосед Киллиана?
— Я... эм... — я запнулась, почувствовав, как щеки предательски заливаются жаром.
Он не стал ждать объяснений, просто бросил через плечо:
— Килл, к тебе пришли.
И почти сразу в дверном проеме появился он. Опершись плечом о косяк, Киллиан молча посмотрел на меня, его взгляд неторопливо скользнул по моему телу и, наконец, задержался на глазах.
— Ну? Принесла? — спросил он.
— Да, — я протянула ему рубашку.
Он взял ее резко, без благодарности, и начал придирчиво осматривать.
— Конечно, уже не идеально, как раньше... — пробормотал он с ленивой усмешкой. — Но сойдёт.
Он прошёл мимо, даже не взглянув на меня. Молча, с тем же ледяным равнодушием, подошёл к мусорному ведру и... не колеблясь, швырнул туда рубашку.
Я замерла, как вкопанная.
Моё сердце сжалось, а в груди взорвался немой протест. Только что — своими руками — я старалась, пришив каждую пуговицу, проверяя швы, чтобы не допустить ни малейшей оплошности. И вот — вся моя работа, вся вложенная в неё забота, полетела в урну, как мусор. Как будто ничего не значила.
Кэтрин была права. Надо было послать его к чёрту, не ждать, не надеяться. Он не просто не ценит — он топчет всё, что ему дают. Словно испытывает удовольствие, ломая чужие старания.
— Почему ты это сделал? — спросила я, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Почему ты выбросил её?
Он остановился.
Повернулся медленно, как хищник, почуявший слабость. Его шаги были тихими, но каждый из них отдавался в моей груди гулом. Он подошёл вплотную, и тень от его фигуры легла на меня.
— Тебе действительно интересно? Или ты просто хочешь, чтобы я притворился, будто мне не всё равно?
Он наклонился ближе, и в его холодных глазах вспыхнуло нечто... странное. Не то злость, не то насмешка.
— Потому что она уже испорчена, — бросил он. — Хочешь что-то сказать?
— Зачем тогда ты вообще заставил меня пришивать пуговицы, если всё равно собирался выбросить? — спросила я, голос дрогнул от обиды.
— Хотел немного тебя помучить, — усмехнулся он, как будто это была невинная шутка.
Я застыла. Внутри всё сжалось. Я моргнула несколько раз, изо всех сил стараясь не заплакать.
— Ты... ты подлый человек, — прошептала я, едва сдерживая слёзы. — Я ломала себя, пытаясь хоть как-то всё исправить... А ты... ты просто играешь со мной. Как будто я — ничто.
Он подошёл ближе, и я почувствовала, как воздух между нами стал плотным.
— Только не вздумай плакать при мне, — сказал он холодно, глядя на меня сверху вниз. — Я ненавижу женские слёзы.
Я резко отвернулась, не желая, чтобы он увидел моё лицо. Сняла очки и прижала ладони к глазам. Грудь сотрясалась от сдерживаемого плача, но я не позволила себе ни звука.
Почему мне так обидно?
Успокоившись, я медленно повернулась к нему. Он стоял, не двигаясь, опершись одной рукой о стену. Его глаза не сводили с меня взгляда.
— Я слышала про тебя многое, — заговорила я. — И ты далеко не ангел. Люди говорят... ты — насильник.
Он хмыкнул, будто это было для него ничем не значащим слухом, будто его не задело вовсе. Легкая усмешка тронула его губы.
— Что ж... тогда тебе действительно стоит держаться от меня подальше, — протянул он лениво. Потом на секунду замолчал, склонив голову чуть набок, как будто размышляя. — Хотя...
Его взгляд медленно скользнул по моему телу — не жадно, а скорее оценивающе, как будто он делал вывод.
— Хотя ты, пожалуй, последняя девушка, которую я бы захотел изнасиловать.
Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Мой желудок сжался от унижения. Я поняла, что он хотел сказать. Он имел в виду, что я — не его вкус. Что я — недостаточно хороша, чтобы даже быть жертвой.
— Понятно, — прошептала я. — Значит, я даже на то не гожусь?
— Не обольщайся, — бросил он, оттолкнувшись от стены. — Уж лучше быть тем, кого я игнорирую, чем тем, кто попадает в мой круг внимания.
— Уверена, твой круг внимания — это просто ад, — тихо произнесла я, заставив себя снова встретиться с ним взглядом. — И я рада, что не подхожу под твои "стандарты".
— Ну что ж, теперь ты меня хоть немного заинтересовала, — усмехнулся он. — Не все решаются говорить мне в лицо такие вещи.
— А мне нечего терять, — ответила я, развернувшись и уходя прочь, чувствуя, как внутри всё всё ещё дрожит, но шаги остаются твёрдыми.
Закрыв за собой дверь, я погрузилась в одиночество, чтобы дать полный волю своей скорби. Моя боль была настолько невыносима, что я не могла найти другого выхода, кроме как притаиться в своей комнате и отдаться слезам. Я приложила руку к своему рту, пытаясь сдержать свой плач, но все мои усилия были напрасны.
Я подошла к зеркалу и взглянула на себя. Вроде, щечки на месте, а вроде и нет.
Я боялась, что снова становлюсь страшной, как в прошлом.
Я ничего не ела.
Снова голодаю.
Если мама увидит меня истощенной, она точно не выдержит.
Время 02:37.
Я не могла заснуть. Ворочалась под одеялом, снова и снова прокручивая в голове оскорбление, которое мне пришлось пережить от этого высокомерного недоумка. С каждой мыслью гнев вспыхивал с новой силой. Сейчас я ясно понимала: он заслужил всё, что я ему сказала. Даже этого было мало. Злоба, которую я чувствовала, была настолько яркой и жгучей, что её невозможно было выразить словами — она горела во мне, как огонь под кожей.
Сорвав с себя одеяло, я села на кровати. Комната казалась душной, хоть ночь уже вступила в свои права. Я подошла к окну и медленно приоткрыла створку. В комнату ворвался прохладный воздух, обдав лицо и плечи живительной свежестью.
Я оперлась локтями на подоконник и высунула голову наружу. Глубоко вдохнув, я почувствовала, как ночь проникает в лёгкие — тишина, сырость камня, запах мокрых листьев. Небо было затянуто тонкими облаками, а вдалеке горели редкие фонари, как маленькие маяки в темноте.
Закрыв глаза, я ненадолго позволила себе забыться в этом спокойствии. Оно обволакивало меня, как плед, убаюкивало. Но внезапный шорох внизу привлёк моё внимание. Я резко открыла глаза и посмотрела вниз, в сторону стены соседнего крыла.
Там, в тени, словно возникнув из воздуха, двигался он — Киллиан.
Сердце сбилось с ритма.
Он аккуратно и стремительно спускался вниз по стене. Его лицо было скрыто тёмным платком, на плечах развевалась длинная чёрная накидка. В этот момент он походил на мрачного всадника или героя ночного кошмара, растворённого в тьме. Каждое его движение было выверенным, точным, уверенным — он знал, что делает.
Что он творит? Это же запрещено. Нам категорически нельзя покидать территорию академии ночью...
Как только его ноги коснулись земли, он не колебался ни секунды — рванул в сторону ворот, почти бегом. В этом движении чувствовалась спешка, даже паника. Он будто убегал от чего-то... или к чему-то.
И вдруг... он остановился. Повернул голову и — будто прямо в меня.
Моя грудь сжалась. Я застыла, как статуя, а затем резко отпрянула от окна и присела на корточки, вжимаясь спиной в холодную стену. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так яростно, будто готово было вырваться из груди и выдать моё присутствие всей академии.
Он меня увидел?
Мог.
Спустя несколько минут, я тихонечко взглянула через окно, но его не обнаружила. Он просто исчез среди темного густого леса. Он нарушил правила, нельзя просто так покинуть школу.
***
Я специально встала рано утром, чтобы успеть первой попасть в баню и избежать встречи с остальными. Мне не хотелось слышать их насмешки, шепотки за спиной и грубые оскорбления, которыми они щедро одаривали меня в последнее время. К счастью, план сработал — я была одна.
Раздевшись, я зашла в душевую кабинку. Тёплая вода немного успокоила меня, смыла остатки тревожных мыслей. Я надела нижнее бельё, обмоталась полотенцем и вышла, чтобы переодеться. Но...
Моей одежды не было.
Я застыла на месте, вглядываясь в пустую вешалку, где, я точно помнила, аккуратно сложила вещи перед душем.
— Нет... — вырвался у меня сдавленный шёпот. — Только не это.
Паника подступила мгновенно. Я металась по помещению, открывала шкафчики, заглядывала за ширмы, даже под скамейки — тщетно. Одежда исчезла. В груди сжалось, дыхание стало прерывистым, будто воздух стал гуще, чем должен быть. Я стиснула пальцами виски, пытаясь не поддаться панике, но сердце билось всё быстрее, в ушах звенело от тревоги.
Это точно кто-то сделал нарочно. Из моей группы? Или одна из «крутых» девчонок решила подшутить? Только это совсем не смешно.
Я подошла к двери, медленно приоткрыла её и высунула голову в коридор. Пусто. Ни звука. Может, мне удастся незаметно проскользнуть до своей комнаты? Хоть бы никто не увидел меня в таком виде... Я подтянула полотенце выше и осторожно сделала шаг за порог.
Но вдруг чья-то рука резко схватила меня и затащила обратно внутрь. Тёплая ладонь накрыла мои губы, лишая возможности закричать. Я вскрикнула, но звук утонул под чужой рукой. Потеряв равновесие, я едва не упала.
— Ну-ну, не так быстро, принцесса, — услышала я знакомый издевательский голос.
Я с ужасом подняла глаза. Передо мной стояли трое. Дерек — в центре — тот самый, кто вчера ко мне приставал. По обе стороны от него двое его дружков, с одинаково мерзкими ухмылками.
— Далеко собралась, блевотина? — ухмыльнулся Дерек, лениво прищурившись.
Я вздрогнула от его голоса и интонации. Он будто вынырнул из кошмара.
— Ищешь это? — насмешливо спросил один из его дружков, подняв вверх мою одежду. Рубашка и юбка свисала с его руки, как трофей. — Не переживай, мы аккуратно держали.
— Вы не имеете права брать чужие вещи. И уж тем более — врываться в женскую баню!
Я изо всех сил старалась не показать страх. Не дать им увидеть, как колотится моё сердце, как подкашиваются ноги. Главное — не дрожать. Но это было сложно, особенно когда на тебе только нижнее бельё, и единственная защита — длинное полотенце, которое я судорожно прижимала к телу.
— О, да ладно тебе, — захохотал Дерек. — Разве не ты вчера была в мужской бане, облизывала языком академического принца — Киллиана?
Мои щеки вспыхнули, сердце стукнуло о грудную клетку.
Они знают. Все теперь знают.
Я стиснула зубы, подавляя панику. Хотелось исчезнуть, провалиться под пол, забыть всё это.
— Эй, — подал голос второй парень, тот с татуировкой в виде шрама, — а может и нам улыбнётся удача? Чего зря Киллиану все сливки, а?
— Отдайте мою одежду. Или... или я закричу, — сказала я, делая шаг вперёд и протягивая руку, чтобы взять одежду, но парень поднял высоко.
— Закричишь? — Дерек подошёл ближе, буквально вплотную, его лицо остановилось в нескольких сантиметрах от моего. — И кто тебя услышит? Твои подружки? Те, кто первым делом будут смеяться, когда узнают, как ты тут бегала в трусиках?
Я вжалась в стену, сжимая полотенце, будто от этого оно могло стать бронёй.
— Сегодня ты пахнешь изумительно, знаешь? — прошептал он, и я почувствовала, как его взгляд медленно скользит по моему телу. — Не то что вчера. Может, снимешь с себя это тряпьё? Ну же, не стесняйся, блевотина.
У меня перехватило дыхание. Руки задрожали сильнее, но я не позволила себе расплакаться.
Нет. Только не сейчас. Только не перед ними.
Он стоял так близко, что мне некуда было отступать. Спина уже упиралась в холодную стену, а они сомкнули кольцо, окружив меня со всех сторон.
Ужас.
Я чувствовала, как страх поднимается по телу ледяной волной, сковывая движения. Сердце билось где-то в горле.
Как мне выбраться отсюда?
Боже... пожалуйста. Помоги.
— Уходите. Или я пожалуюсь ректору! — голос звучал хрипло, но я старалась держаться твёрдо.
— Ну давай, — хохотнул один из них, тот, что стоял слева. — Голенькая придёшь к ректору? Думаю, он оценит. Даже очередь выстроится.
Мерзко. Просто тошнотворно.
— Я не шучу! — выкрикнула я. — Уходите отсюда!
— Ву-ти-пу-ти-и-и, — передразнил меня Дерек и вдруг провёл пальцем по моей щеке. — Такая злюка... мне аж смешно.
— Не трогай меня! — резко отдёрнула я лицо, отступать больше было некуда.
— Извини, блевотина, — он скривился в фальшивой гримасе, — не знал, что ты такая нежная.
— Сними уже с неё эту тряпку, — сказал один из парней, потянувшись к моему полотенцу.
Я отпрянула, прижимая его крепче.
— Не смей! — закричала я, глаза расширились от ужаса.
— Заткнись, — рявкнул Дерек и схватил меня за челюсть. Я резко вздрогнула, когда он с силой прижал меня к стене. — Заткни свой вонючий рот, пока я не сделал это за тебя.
Я пыталась вырваться, оттолкнуть его руку, но он был сильнее. Намного сильнее.
— Что вам надо от меня?! — с трудом выговорила я, сквозь судорожное дыхание.
— Да ничего. Просто люблю издеваться над такими, как ты, — прошипел он, прижавшись ближе. — Изгоями. Тряпками. Пустышками.
Он опустил руку чуть ниже шеи, и по спине пробежал озноб.
— Думаешь, ты здесь кто-то? — продолжал он. — Ты — никто. И я сделаю с тобой всё, что захочу.
Парни вокруг него захохотали.
Это было реально.
Это было страшно.
Я не позволю им победить.
— Пусти! — выкрикнула я и резко дёрнулась, стараясь вывернуться. Хоть что-то. Хоть немного пространства, хоть шанс убежать.
Я изо всех сил вцепилась в полотенце, как в единственное, что отделяет меня от полной беспомощности. Но один из них — тот с татуировкой на лице — резко рванул его с боку.
— Снимай добровольно, или мы сами...
— НЕ НАДО! — закричала я, сжав его крепче, как будто от этого зависела моя жизнь. Потому что... так и было.
— Что ты как девственница на жертвоприношении, — хохотнул Дерек, хватая меня за запястья. — Расслабься, никто тебя по-настоящему не тронет. Пока.
Я дернулась. Кричала. Сражалась. Ногтями, локтями, коленями — хоть чем-то. Хоть как-то.
Но они были сильнее. Полотенце сдвинулось, оголяя плечо. Часть груди.
Нет. Только не это.
— Смотрите-ка, она краснеет, — ухмыльнулся один из них. — Может, всё-таки девственница?
И в этот момент...
Дверь бани внезапно распахнулась. На пороге стояли девушки из соседней группы. Мы все замерли — будто время остановилось.
Девушки захихикали, прикрывая рты ладонями. Кто-то из них шепнул что-то подруге, и та прыснула в ответ.
— Уходим, — сказал Дерек с ленивой ухмылкой. — Тебе просто повезло, рыжая. Но ничего... потом продолжим.
Он бросил в меня мою одежду — как мусор — и, не оглядываясь, пошёл к выходу. На прощание шлёпнул одну из девушек по заднице. Та лишь кокетливо улыбнулась в ответ, будто всё происходящее было игрой.
Я стояла посреди парилки, с пылающими щеками и дрожью внутри.
Что это было?
Ужас... Что вообще происходит?