Зов Маяка

Сэму было странно вспоминать всё произошедшее за последние дни.

Нет, конечно, по сравнению с их обычной жизнью в этом не было ничего странного, но всё-таки не каждый день они, Винчестеры, гнали на конях через половину Франции в неспешном темпе, укрываясь ото всех в лесах и забытых сёлах, среди зарослей у очередной реки и на заброшенном людьми поле. И не каждый день свободно разводили костры, наблюдая, как дым несётся вверх, теряясь и исчезая в призрачном ветре.

Сэм почти привык к постоянному движению мышц под собой. Ему нравилось ощущать чужое тепло, прижатое к своему телу, и завораживала возможность обнять человека перед собой в любую секунду.

Но больше всего ему нравились вечера, проведённые с Гейбом после постоянных смен повязок. Он обязательно лежал на спине вопреки логике и ворчанию Дина. Голова Гейба всегда покоилась у него на плече. А сам Гейб смотрел на звёзды, пальцем рисуя в воздухе силуэты созвездий, которые Сэм знал, но никогда не мог нормально увидеть.

– Большая Медведица, к слову, сейчас прямо над нами, – бросил как-то раз Гейб, указав на небо. – Красивая, а?

Сэм не смог заставить себя посмотреть вверх – краем глаза он всё пытался выцепить из темноты лицо Гейба.

– Да, – протянул он. – Очень красивая.

Гейб повернул голову и их взгляды пересеклись.

Новак мгновенно потупился и отвернулся, безуспешно пытаясь скрыть усмешку на своём лице.

– Идиот.

В ту ночь Винчестер на небо так и не взглянул, не отрывая глаз от настоящего идиота, в компании которого и уснул. Он и так знал, что никаких Больших Медведиц увидеть не сможет, пока не оторвётся от Новака… но зато это созвездие неплохо так отражалось в карих глазах рядом.

В такие моменты Сэм отчётливо представлял, как Дин изображает порывы тошноты. Но в траве было скрыться легче, чем казалось – даже с учётом того, что они лежали на расстоянии пяти метров от храпящего Дина.

Но Сэм действительно стал сентиментальным. Романтичным и сентиментальным. А Гейбу это, похоже, даже нравилось.

Наверное, это и можно было назвать «первым этапом их возвращения домой».

Вторым этапом стали кони, которых им всем пришлось отпустить.

Габриэль хмурился, пока снимал с Серого всё снаряжение, от которого они избавиться позже так и не смогли. Сэм свернул тряпки, заменившие седло, остальные стаскивали ремни и стремена. Серый всё тряс головой, фыркая на каждое их действие. Кажется, он прекрасно понимал, что происходит, и принимал это, как данное. Хотя… возможно, Сэм слишком привязался к этому животному, отчего невольно наделил его человеческими чертами характера. Это же животное, в конце концов. Даже с учётом того, что Сэму нравилась мысль о его осознанности, он понимал, что коню будет всё равно – есть ли люди вокруг, или же их нет.

А жаль.

Сэм зарылся пальцами в гриву Серого и лениво начал её перебирать, заглядывая в чёрные омуты глаз перед собой.

Пришло время прощаться.

– Может, всё-таки оставим их себе? – пробормотала Джо, поглаживая своего пони. Тот, в свою очередь, обнюхивал её руки и плечи и щурился от лучей солнца, в окружении которых утопал.

Дин приглушённо хмыкнул.

– И как ты себе это представляешь?

Джо смерила его таким испепеляющим взглядом, что даже вдоль позвоночника Сэма пробежалась дрожь лёгкого ужаса. Его эхо отразилось на лице Дина, пробиваясь сквозь его небольшую насмешку над девочкой.

– Я просто буду скучать по этим ребятам, – Джо отвернулась и снова потянулась к своему пони. – Я буду скучать за тобой, ясно?

– Думаю, они это переживут.

Джо снова посмотрела на Дина и нахмурилась. Она выглядела так, словно была готова ударить Винчестера или швырнуть в него что-то тяжёлое. Сэм поспешно отвернулся, пытаясь спрятать улыбку, и пересёкся взглядами с Гейбом. Тот ухмыльнулся ему в ответ, и улыбка на лице Винчестера выросла в несколько раз.

Дин, к сожалению, отделался лишь гневным взглядом Харвелл и полнейшим его игнорированием ближайшие часы. И совсем не обращал на это внимание, пока сам обменивался с вороным конём невольной нежностью. Кас стоял рядом и рассеянно поглаживал бок Чёрного. Можно было заметить, как его губы шевелились, словно Новак делился своими не предназначеных для остальных ушей мыслями, которые позволялось услышать только Дину. А Дин, молчащий и по-своему угрюмый, внимательно его слушал, не отводя глаз от коня.

Сэм хорошо знал брата, чтобы с уверенностью заявить: он действительно слушал Каса, а не просто делал вид.

И это видели все. Это замечали все. Это понимали все, кроме самого Дина. И, наверное, Каса.

Вскоре Винчестеры начали собираться, унося с собой всё, что можно было унести на своих плечах. Свободная, огромная поляна, окружившая их со всех сторон, тешила глаз сочной зелёной травой и деревьями, мелькающими то тут, то там. Это было идеальное место для животных. Даже для маленького, пускай и выносливого пони.

Но если они все прижились раньше, то приживутся и ещё раз, – прервал самого себя Сэм, в последний раз скользнув рукой по вытянутой морде. Серый ткнулся ему в ладонь мокрым носом и вскоре отступил, предаваясь питательной траве и солнечным лучам, которые ползли по его бокам вверх.

Животные, казалось, даже не уследили за тем, как люди, которых они везли днями напролёт, ушли. Они топтались, разбредались по поляне, изучали новое место, в котором очутились, и явно больше не заботились ни о чём.

Что ж.

Это было… не так плохо, как могло бы быть.

Сэм отвернулся, поправляя ремень от котомки на плече. Может быть, он и правда привязался к этим животным.

Совсем чуть-чуть.

Почувствовав руку Гейба на своём предплечье, Винчестер глубоко вдохнул пропитанный зноем воздух. Тут становилось жарко.

– Мы действительно не могли их забрать, Сэм-бо, – молвил Гейб, отпуская руку Винчестера.

– Я знаю. Мне не пять лет, – Сэм попытался придать своему голосу безразличия. По крайней мере, он надеялся, что у него это вышло. – Я привык к ним.

– Всегда тяжело отпускать, – понимающе кивнул Гейб.

На том их разговор и закончился, размякший под солнцем и оттягивающей мышцы усталостью, которая пришла нежданно-негадано спустя какие-то полчаса.

До того места, где Винчестеры припарковали шлюпки, идти было долго, ведь им хотелось оставить своих парнокопытных напарников в поистине хорошем месте. Поэтому «пройтись им даже не помешало бы», как заявил Дин. И он продолжал повторять это спустя час и даже два, пока не заткнулся и не признал небольшое поражение, которое принесли с собой тяжёлые котомки, отсутствующая тень и поднявшаяся температура в воздухе.

За это Сэм был ему благодарен. И, похоже, не только он – Джо удовлетворённо выдохнула, когда их небольшую компанию настигла тишина и покой. Дин громко цокнул языком, но очередной спор не завязал. Возможно, в принятии этого решения ему помогла рука Каса, обхватившая и с силой стиснувшая его локоть.

***

– Я был уже на восемьдесят процентов уверен, что вы подохли! – Эш стоял на палубе, перегибаясь через борт и глядя на две подплывающие шлюпки. На его плече покачивался Раф, а изо рта торчала дымящаяся трубка. – Новаки, ребята! Рад видеть вас!

– Может, прекратишь трепаться и скинешь нам уже ту чёртову лестницу? – Дин прищурился, глядя на Эша.

Уголок губ Эша дёрнулся, и он пропал из их видимости. Теперь вместо него остался только вид на деревянный борт и скрывающееся под облаками небо. Сэм отвернулся и просто понадеялся на то, что сегодня не будет шторма, в первый же день их возвращения.

Габриэль же, казалось, даже не думал об этом.

Он ярко улыбался, оглядывая корабль, и вертел головой, словно пытался обхватить своим вниманием всю окружившую их природу, всю воду, всех людей, сидящих в шлюпках.

В следующий миг он встретился взглядами с Сэмом. Его улыбка стала ещё шире, отчего младший Винчестер смущённо улыбнулся в ответ.

– Эй! Я не могу найти лестницу! – донёсся до них крик Эша сверху. После чего над ними снова возникла его голова, обрамленная взъерошенными патлами. 

Эллен, сидящая на другой шлюпке, развела руками.

– Ну так поищи повнимательнее!

– Ты говоришь с раненным, кстати, – напомнил Харвелл Эш, снова исчезая из их поля зрения. Вскоре до них донёсся довольный возглас: – Нашёл!

Эллен облегчённо выдохнула. В ту же секунду тканевая лестница перелетела через борт и скользнула вниз по округлому корпусу корабля.

Наверное, именно это и ознаменовало их третий, последний этап возвращения домой. Сэм чувствовал себя странно – для него было необычно снова взобраться на палубу и выровняться в спине после десятиминутного плавания на шлюпках. Ещё с берега он разглядывал тёмный силуэт их корабля и не мог оторваться от созерцания этой картины. И ещё с берега он понял, что вернулся совсем… с другим представлением о самом корабле и их чёртовой жизни в целом.

В каком-то смысле младший Винчестер не ожидал, что сумеет вернуться сюда – не после того, как его подстрелили. И находиться тут и сейчас, наблюдать, как остальные расходятся в разные стороны, обнимают Эша, болтают о чём-то своём… было удивительно.

Или же не это было для него «удивительным».

Удивительным для него было давящее, расползающееся вдоль его груди и сердца чувство, сплетённое из довольно противоречивых эмоций.

Корабль никогда не был ему домом. В детстве он его и вовсе ненавидел, желая как можно быстрее уйти, сбежать отсюда. А когда ему это удалось… ради Сомборры, как Сэм думал, то всё оказалось лишь игрой его разума.

И теперь он тут.

И нельзя сказать, что сейчас Винчестер чувствовал именно разочарование.

Нет.

Он словно изнутри пропитался тёплым успокоением и чувством безопасности, которые дарило это место. И крепкий хлопок по плечу даже не вывел его из этого равновесия, а только подарил убеждённость в правильности этих чувств.

– Чего завис, Сэмми? Думаешь, вещи сами себя разберут?

Сэм стряхнул руку Дина со своего плеча и проворчал что-то нечленораздельное, поспешив к Габриэлю, склонившемуся над котомкой. Новак о чём-то негромко переговаривался с Эшем. Тот лениво подпирал плечом стену, дымил мерзким табаком и явно наслаждался тем, что Эллен была слишком занята, чтобы устроить ему очередной разнос.

– Ну что? – донеслось до Сэма. – Рад вернуться?

Габриэль поднял взгляд и посмотрел на Эша. После чего повернулся к Сэму и снова – к своей котомке, разгребая фляги и остатки еды, покоящиеся на дне.

Но на его лице сохранилось умиротворение.

– Я рад вернуться домой, – молвил он, выделяя последнее слово. На что Эш понимающе кивнул.

Сэм же неспешно присоединился к ним.

– Да. Все мы, – и наклонился к котомке.

Эш приглушённо хмыкнул. Вскоре между ними повисла уютная тишина, наполненная плеском воды, скрипом снастей и далёкими голосами. Но Эш быстро заскучал в этом молчании. Уже через минуту он отлип от борта и громко окликнул Бобби с Касом, возившихся с якорем на палубе:

– К слову, вы мне ещё должны рассказ о том, как смогли вырваться из того адского порочного круга в лице Франции и Реймса!

Сэм даже не обратил на его уход внимания. В это время он покрутил в руках опустевшую от воды флягу и отвинтил маленькую крышку, чтобы посмотреть на тёмное пустое пространство внутри. Увидеть он ничего не увидел, но затхлый запах, исходящий оттуда, намекнул, что все фляги следовало бы хорошо вымыть.

– Так, получается, ты передумал? – вдруг поинтересовался Гейб, забирая из рук Сэма флягу и закручивая крышку на ней.

Сэм вцепился опустевшими руками в собственные колени и нахмурился.

– Я… не очень понимаю.

– Ты согласился с тем, что мы вернулись домой, – объяснил Габриэль, откидываясь на борт, расположенный позади него. Сэм мог поклясться, что Гейб сумел удержаться от закатывания глаз только ради того, чтобы не свести всё к обычной шутке. – С каких пор?

– Я всегда считал корабль домом.

– Не надо! – Гейб взмахнул рукой, ткнув указательным пальцем в Сэма. – Не надо мне врать, я умею распознавать ложь лучше, чем ты думаешь, Лось.

Сэм проигнорировал глупую кличку. Для него перестала существовать и суета, с которой они ворвались на тихую палубу, и знакомый, привычный с детства шум пролива Ла-Манш, из которого им предстояло попасть в спокойный океан.

Он лишь двумя руками заправил волосы за уши и пожал плечами.

– Теперь, когда нам мало что угрожает… что нам мешает жить обычной жизнью на этом корабле? – осторожно молвил Винчестер, на мгновение оглядываясь на Дина. Его старший брат разбирал вторую котомку, перебрасываясь словами с Эшем и Бобби. – Это не значит, что совсем не будет охоты или же чего-то подобного. Просто… просто теперь не будет никакой угрозы. И если Михаил действительно позаботится о том, чтобы от нас отстали, то корабль вполне может стать нашим домом. То есть, – Сэм замялся, отвернувшись от Дина, – я уже воспринимаю корабль как дом, и мне странно – впервые чувствовать что-то такое к месту, которое с детства не мог назвать «домом» – но в то же время правильно, и я… в общем. Теперь хочу быть тут, среди вас всех, и никуда не убегать.

Сэм понимал, что начал тараторить, но так как Габриэль его не перебивал, то он предпочёл закончить свою мысль.

После чего поднял взгляд на Гейба, впервые за весь свой короткий монолог. И уловил ту живую искру, пробежавшуюся в глазах Габриэля и замершую в небольших морщинках у рта. И именно эта искра, казалось, и растянула его губы в широкой улыбке.

– Тогда да, Сэм-бо, – протянул он, разводя руками. – Тогда и правда – добро пожаловать домой!

Больше он ничего не сказал, лишь вернулся к разборке котомки. И Сэм был благодарен ему за это, ответив на чужую улыбку своей. Он так и не смог выбросить этот скомканный диалог из головы: ни когда они разобрали котомку, ни когда направились в камбуз, чтобы впервые за несколько дней нормально поесть («Так ты всё-таки умеешь готовить, Эш? Серьёзно?», – бурчал Дин, вынимая тарелки из полок; Эш лишь подмигнул ему и плюхнулся на один из стульев), ни когда оказался в своей каюте. Вскоре он уже стоял в той части корабля, которую можно было назвать «балкончиком» его каюты, и смотрел на небольшие волны, которые рассекал их корабль.

Из трубки валил бледный дым.

А из каюты донёсся топот быстрых ног, которые вскоре начали взбираться по ступеням к нему.

Когда дверь распахнулась, Габриэль без предисловий ввалился внутрь, обхватывая руками Сэма за пояс. Его лицо уткнулось Винчестеру куда-то между лопаток, а тишина почудилась завораживающей и пленящей слух.

И так они и стояли ещё долгий час, передавая друг другу трубку и плывя…

Плывя куда-то в неопределенность.

Но теперь для Сэма эта неопределенность стала внезапно очень даже определённой.

***

Шумное помещение было переполнено посетителями, каждый из которых считал своим долгом перекричать собеседника и быть услышанным в ответ. Тёмные стены не выглядели готовыми рухнуть в любую секунду, как в большинстве таверн, а, наоборот, всё казалось довольно аккуратным и сделанным со вкусом. Даже толстый ковёр тянулся от стойки к столам, поглощая ноги своей мягкостью.

Сэм внимательно осмотрел посетителей. Глазами он искал тех, кто мог смотреть на них, вошедших без приглашения, в этих странных балаклавах на лицах… но, на удивление, на них даже не взглянули. Всем было всё равно.

Именно это и играло им на руку.

Габриэль прошествовал внутрь таверны, как к себе домой, направляясь в сторону стойки. За ней метушился трактирщик – молодой мальчишка, разносящий заказы – а позади него располагались длинные полки, заставленные блестящими бутылками спиртного. Они завораживали взгляд, играя оттенками янтарного на стекле. По крайней мере, Дин, не сводящий глаз с полки, находился под впечатлением от этой картины.

Чего и следовало ожидать.

Сэм лениво сунул руки в карманы и обернулся в поисках свободного места, но, к своему удивлению, заметил, что Гейб уже нашёл им столики.

Развернувшись, Винчестер поспешил к нему. Стол был расположен в углу, откуда открывался просто прекрасный вид на весь бар и даже занавешенные окна. Поэтому когда Сэм упал на ближайший к Габриэлю стул, то понятливо кивнул и наклонился к Новаку.

– Когда он придёт? – выкрикивать эту фразу не хотелось, а вот сообщить на ухо – вполне.

Гейб пожал плечами, разминая собственные пальцы. Ему даже было наплевать, что закажет ему Дин, сейчас толкующий с трактирщиком. Сэму, конечно, тоже, но настолько расслабленным, как Гейб, он не был.

– И он согласится сидеть с нами без каких-либо условий? – наигранно спокойно поинтересовался он. – С нашей компанией?

Габриэль не заставил долго ждать ответ:

– Не-а. Я пообещал ему отменное пиво. И он согласился сидеть с нами тремя: мной, Касси и тобой.

– Гейб…

– Мой младший брат доходчиво объяснит твоему старшему, почему Бальти такой скрытный и почему ему лучше мелькнуть среди двух людей, нежели среди… – Гейб поднял взгляд, быстро подсчитывая остальных. Через мгновение он сбился и махнул на это рукой, снова возвращая взгляд на свои ладони. – Не важно. Бальтазар тот ещё параноик.

– С твоим отцом и не таким станешь, – голос стряхнул с них двоих напряжение практически моментально, и Габриэль выпрямился в спине, оборачиваясь.

Хозяин голоса не заставил себя ждать – с ухмылкой появился прямо из-за их спин даже с учётом того, что стол располагался в задней части таверны. После чего плюхнулся рядом с Гейбом.

Сэм поспешно поднял взгляд и заметил, как Кас мягко отводит Дина в сторону, утягивая за ближайший столик. Дин же пристально смотрел на них троих и заметно хмурился. Бобби, Эллен и Джо тоже глядели на них, и только Эш, казалось, вообще не парился. Он протянул трактирщику мешочек, заполненный деньгами, и довольно улыбнулся, когда парень показал знак пальцами, мол, всё будет сделано на высшем уровне.

В эту секунду Сэм от них и отвернулся, обращая всё своё внимание на Бальтазара.

Бальт усмехается ему.

– Не переживай, Сэмшайн, я никого не трону. В том числе, тебя и твоего драгоценного Габриэля.

– Нет.

Бальтазар вскинул одну бровь.

Сэм нахмурился.

– «Сэм», – поправил он, отвечая на удивлённый жест. – Не «Сэмшайн». Только он может меня так называть, ясно? – и кивнул в сторону Габриэля.

Губы Новака дрогнули, но Бальтазар лишь глаза закатил и откинулся на спинку стула.

– Фу. Отвратительно. Ладно, сделаем вид, что ни я, ни вы этого не слышали, – Бальтазар повернул голову и посмотрел в сторону Кастиэля, который в последний раз что-то ответил Дину, усевшемуся за стол, и наконец-то поспешил к ним троим. – О! А вот и второй виновник происходящего!

Скрипнул отодвигаемый стул, Кас практически упал на него, смеряя Бальтазара тяжёлым взглядом.

– Поумерь пыл, Бальт.

– Конечно, Кассандра, – ярко улыбнулся тот, после чего взмахнул рукой: – И не смей мне тут говорить, что только этот засранец имеет право тебя так называть, – Бальтазар махнул рукой в сторону Гейба. – Это прозвище первым придумал я!

Кастиэль непонимающе нахмурился.

– Я и не планировал. Лишь желал уточнить, что не люблю его.

– О, хвала Всевышнему! – Бальтазар развёл руками. – Хоть кто-то адекватный.

Кас не отреагировал – лишь благодарно кивнул, когда всё тот же паренёк принёс им четверым по бокалу золотистого пива. Бальтазар поморщился, но напиток («подношение», – мысленно уточнил Сэм) всё-таки принял и даже отпил. Через мгновение он отставил бокал и больше к нему за всё время не притронулся.

–Так-с, что? Вас было легко выследить на этом островке. Совсем перестали бояться нашего великого короля?

Кастиэль уставился на свои руки, Гейб пожал плечами, а Сэм мимолётным взглядом очертил остальных – сидящих через два столика от них. И тогда Габриэль подал голос:

–Ты же понимаешь, что поэтому мы и встретились с тобой, Бальти?

–Ага, – поморщился Бальтазар и кивнул в сторону Сэма. – Но какое он к этому имеет отношение, я не знаю.

–Он единственный, кто сможет всё адекватно пересказать остальным. Все детали вспомнит, всё сказанное тобой сгруппирует только в важную информацию, – Габриэль закатил глаза. – А ты говорить не будешь, если вся наша бравая компания окажется за одним с тобой столом. Я знаю тебя как облупленного, идиот.

Бальтазар обменялся с Габриэлем одинаково скептическими взглядами, после чего постучал пальцами по столу и сконцентрировался. И, сделав глубокий вдох, вывалил всё как на духу:

–Ладно. Тянуть не буду. Он объявил вас, э-э... мёртвыми? Если очень схематически обозначить все ритуалы, которые там провёл Чак, и вспомнить все его документы, которые он подписал, то, в общем, для Франции вы мертвы.

Сэм почувствовал, как рядом с ним напрягся Габриэль. Но он отвернулся, снова концентрируясь на Бальтазаре. В конце концов, Габриэль вряд ли желал показывать человеку, сидящему перед ним, любые привязанности. Даже если этот человек и был его другом.

–Значит, отрёкся от нас? – уточнил Гейб.

Бальтазар легко кивнул.

–И мы теперь обычные ребята, которые путешествуют по морю?

С губ Бальтазара сорвался смешок, но он лишь пожал плечами.

–Если Чак и отпустил вас, так это потому, что Майки вдруг отрастил яйца, – Бальтазар обернулся и убедился, что его никто не слышал. После чего повернулся к Гейбу. – В общем, благодаря тому, что Михаил настоял: именно он займёт место отца после его смерти – и не раньше, представляете? – Чак поубавил напор и желание вас найти.

Бальтазар медленно покачал головой, словно вспоминал что-то нелицеприятное для самого себя.

–Как же Михаил рвал и метал, тебе стоило это видеть, Габи..! – протянул он, откидываясь назад. – В принципе, как и Чак, хотя с Чаком и так всё ясно. Просто я впервые видел, как Майки противостоял своему отцу. Даже после побега Люцифера он не был таким... Вот таким вот, – Бальтазар снова перегнулся через стол, чтобы поймать взгляд Кастиэля. – Таким я видел тебя, когда Гейб сбежал в первый раз. Он что, так сильно на всех влияет? Если бы я сбежал, то никто бы и не заметил.

–Ты просто не настолько крут, как я, – Гейб дёрнул бровями. Они с Бальтазаром обменялись одинаковыми ухмылками.

Некоторое время они все молчали. Кас допивал своё пиво, Габриэль разглядывал собственные руки, Бальтазар, отвернувшись, думал о чём-то своём. Сэм же невольно вспоминал тот момент, когда гвардеец отступил назад и позволил ему и Гейбу уйти из дворца То. Как он сделал шаг назад, как опустил оружие и как проигнорировал приказ сверху.

Теперь Сэм прекрасно понимал, почему среди всех гвардейцев именно Бальтазар стал хорошим другом для Гейба. Почему именно таких друзей наследник трона и выбирал. Почему именно Альфи он доверял достаточно, чтобы быть готовым выпить вместо него чёртов яд, и почему именно Бальтазар стал человеком с королевского двора, который сообщал ему обо всём произошедшем за последнее время.

Всё-таки Гейб умел находить людей, которые полностью оправдывали его доверие.

И Сэм был... рад стать одним из них.

В следующую секунду Бальтазар прервал его мысли, поднимаясь со стула. Его цепкий взгляд на миг перескочил на Сэма, после чего перекинулся на Гейба и Каса.

–Ладно, ребята. Было приятно поболтать, и все дела, но пришло время отчаливать. И, Гейб? – Бальтазар вдруг стал действительно серьёзным, улыбка исчезла с его лица и сменилась хмурым выражением. – С днём рождения. Тебя это тоже касается, Касси, ты сам понимаешь...

–Да, – отрезал Кастиэль. – Да, понимаю.

–Чудненько. Надеюсь вас больше никогда не увидеть.

И, развернувшись, гвардеец, ныне облачённый в одежду обычного горожанина, поспешил к выходу. Тёмный жюстокор поверх чёрной жилетки и рубахи скрывал всё, что могло выдать в нём человека службы. Лишь походка портила маскировку: шагая, мужчина то и дело припадал на одну ногу и временами искал опору в ближайших стенах, столбах или перилах.

Возможно, Сэм когда-нибудь спросит об этом у Гейба, если вспомнит. Но сейчас его интересовало совсем другое.

–У тебя сегодня день рождения? – осторожно спросил он, поворачиваясь к Гейбу.

Вместо Габриэля ему ответил Кас.

–Бальтазар говорил так в прошлый раз, когда Габриэль сбежал, а его вернули, – он пожал плечами и опрокинул в себя остатки пива. – Тогда Габриэль скорее умер, нежели воскрес, но на этот раз... Он выжил дважды.

Габриэль одарил брата кривоватой усмешкой. Его пиво оставалось таким же нетронутым, как и пиво Бальтазара. И, как Сэм подозревал, далеко не из-за брезгливости по отношению к этому напитку.

–Пойдём к остальным, надо объяснить, что мы теперь такие же бедные идиоты, как и они. Как и вы, – пробурчал Габриэль, глянув на Сэма.

Сэм лишь понятливо кивнул и последовал за Гейбом, который, поднявшись, вытянулся вверх и под приглушённый треск размял свой позвоночник. Он уже видел, как Дин приподнялся со своего стула в нетерпении и подметил нервно отстукивающие ритм пальцы Эллен, прежде чем мягко улыбнуться и направиться к ним.

Пришло время всех успокоить. Пришло время успокоиться им самим и попытаться жить той жизнью, которую они заслужили.