Зов Маяка

Бальтазар ошибся. Никто через двадцать минут не появился. И через тридцать. И даже через час.

Шум вгрызался в сознание Габриэля острыми клыками, которые не переставали рвать и царапать его кожу. Он сидел в кресле с равнодушным выражением лица.

Со всех сторон его окружали гвардейцы. Он видел расслабленного отца, наблюдал за нервно улыбающимся Михаилом («нервно»? Почему он нервничал?), смотрел на Каса, завороженно глядящего на толпу. И, как и он, переводил взгляд на людей, толпящихся в огромном зале.

Отовсюду до него пытался дотянуться золотой, яркий свет. Настраиваемые музыкальные инструменты резали своими внезапными мелодиями, вырванными из контекста, уши. До носа доносились сладкие запахи закусок, салатов и жареного мяса, над которыми целую ночь корпели слуги.

Габриэля всё это чертовски раздражало.

Он чувствовал сжимающееся кольцо на груди.

Он чувствовал цепь, оплетающую его шею, которой никто не видел, но которая существовала тут и сейчас.

Он чувствовал нити на губах. И хотя пальцы тянулись ко рту и обнаруживали лишь гладкую кожу, Габриэль не сомневался в их наличии.

Прикосновения скользили дальше и замирали на уложенных волосах. После чего исчезали, когда Габриэль убирал руку назад на подлокотник. Кожа под ласковыми тканями одежды до сих пор горела, вспоминая холодный елей.

И даже если бы Новак попытался, он не смог бы проглотить ни крошки. Ни вино, ни сладости, которым он обычно не мог противиться, не принесли бы ему облегчения.

Его бы стошнило прямо на пол на глазах у толпы.

Поэтому Гейб и отказался, когда Михаил подал ему кубок с алкоголем.

Нет.

Нет, пожалуйста.

Меньше всего на свете он хотел сейчас обжигать спиртом собственное горло.

Михаил окинул его придирчивым взглядом, но руку с кубком убрал и отдал прислуге, прежде чем откинуться на спинку кресла и замереть. Теперь он смотрел туда же, куда и Габриэль. На народ.

Люди медленно заполняли зал, подготавливаясь к танцам и бесконечному безумию, которое ждало их несколько дней подряд. Габриэль наблюдал за ними всеми и мыслями был чертовски далеко отсюда.

Теперь он перестал ждать. Как сказал бы архиепископ - отчаялся, перестал верить и отдался хаосу. Его мысли, перескакивая от одной к другой, рассеиваялись прямо у короны, застывшей у него на голове. Руки перебирали низ жилета, а в следующую секунду остриженные ногти впивались в ткань и сдавливали её с такой силой, словно сам Габриэль желал свернуть кому-нибудь шею.

Возможно, это было написано и у него на лице, потому что Чак поспешно поднялся и встал перед заполняющими пространство людьми. Частично, но он всё-таки заслонил Габриэля, разводя руками.

- Что ж. Я рад вас всех тут видеть! - Чак обвёл присутствующих взглядом и обернулся на Габриэля.

На одну секунду его добродушный вид сменился недовольным, и он нахмурился. Словно намекал, что то, что делал сейчас он, стоило сделать Габриэлю.

Габриэль даже не пошевелился.

Поэтому Чак отвернулся и снова посмотрел на народ, по всей видимости, со всё той же широкой улыбкой.

- Коронация прошла успешно в Реймсском соборе, как вам уже известно, - разбитую Стеклянницу он решил не упоминать, понял Габриэль. - И поэтому я предлагаю вам начать то, ради чего мы здесь собрались! Танцуйте! Веселитесь! Наслаждайтесь пиршеством! Сейчас вы вольны делать всё, что угодно.

В ту же секунду тишину, растёкшуюся по залу, разорвала музыка. Люди что-то радостно прокричали и двинулись по залу, ничем не ограниченные, весёлые, опьянённые свободой. А ведь они ещё даже не пили.

Габриэль вжался в кресло и попытался в нём раствориться.

Впервые он ненавидел музыку и всё, что с ней связано. Ему не нравилась эта чертовщина, не нравились люди, гвардейцы, отец и братья.

Блять.

Блять!

Габриэль мотнул головой и поморщился, краем глаза наблюдая, как его отец медленно опускается в своё кресло. Они не разговаривали. Никто не пытался начать разговор первым. И даже если бы Чак попытался... Габриэль бы ничего не ответил.

Он ненавидел его.

Эта обжигающая, дикая, неконтролируемая волна поднималась вверх по его телу и прожигала изнутри каждый орган. Габриэль отвернулся.

Отвернулся и наткнулся на обеспокоенный взгляд Каса. Глаза брата были направлены не на него, а на толпу, словно узрел что-то в ней удивительного. Габриэль вскинул брови, но Кас сначала не обратил на него внимания. Только через долгую секунду, словно убеждал себя в реальности происходящего, наклонился к нему и прошептал практически в самое ухо:

- На сто двадцать градусов от отца. На тридцать слева от тебя.

А уже через мгновение подорвался на ноги и сунул руки в карманы. Его острое чёрное перо на шляпе неловко качнулось, и через мгновение лицо озарилось какой-то нечитаемой эмоцией, когда он повернулся к отцу.

- Я пойду к людям, отец.

- Причина? - резко поинтересовался Чак.

- Танцы, - пожал плечами Кас и, не дожидаясь ответа, спрыгнул с возвышения, желая как можно быстрее последовать за тенью в толпе.

Габриэль нахмурился, вглядываясь в приблизительно ту точку, на которую указал ему Кас. Там были люди, люди, люди, люди... целый вихрь из людей: кто-то приглашал кого-то на танец, кто-то соглашался, кто-то просто топтался на месте, ища себе пару. Кто-то пробивался сквозь толпу, чтобы добраться до столов с закусками. А кто-то двигался в сторону тронной части зала, словно ожидал, что ему вообще тут будут рады.

Заметив форму гвардейцев, Габриэль с безразличием отвернулся, наблюдая за фигурой Каса, поспешно удаляющейся от них. Михаил тоже обеспокоенно глядел на него, и люди легко расступались, пропуская младшего принца.

Вдруг Каса взяли за руку, и Новак легко подхватил танец. Через мгновение он уже перешёл ко второму человеку, и к третьему, и к четвёртому - он не задерживался ни на одном, словно преследовал какую-то другую цель.

Габриэль снова повернул голову на тридцать градусов от себя. И снова всмотрелся в гвардейцев, приближающихся к ним.

Их было двое. Один отделился и теперь направлялся в сторону... Каса?

Габриэль присмотрелся.

Даже с учётом того, что у этих двоих на лицах были балаклавы, становилось очевидно, что...

Что?

Габриэль не знал. Ему не хотелось предполагать. Он просто прищурился и снова взглянул на гвардейца, что не прекращал двигаться в его сторону.

С каких пор гвардейцы носили балаклавы?

Наверное, с тех самых пор, как обладали глазами, которые имели способность быть голубыми в дневном свету и зелёными при свечах. И с тех самых пор, как атаковали и раздевали других гвардейцев в переулках Реймса.

Габриэль с трудом удержался от улыбки. Он продолжал смотреть на гвардейца, забыв о Касе, о правилах и о проблемах.

Он ждал.

И когда гвардеец поднял голову, прекратив разглядывание пола и попытки не отдавить всем людям ноги, их взгляды пересеклись.

Гвардеец замер.

Габриэль тоже.

Ему нравился вид. Хотя форма парню не подходила и, возможно, была чутка... не на его рост. Но Габриэлю нравилась не одежда, а то, как гвардеец застыл, глядя на него. И глядя так, словно увидел то, что сам Габриэль увидеть не мог - себя со стороны.

На мгновение гвардейца заслонил другой высокий парень, и Габриэль поспешно поднялся с трона.

Ему нужно было...

- Габриэль, - резко окликнул его Чак. Руку Новака стиснули чужие пальцы, холод от которых моментально расползся по самой коже даже сквозь ткань.

Габриэль медленно повернулся к нему.

- Да, отец?

- Ты не можешь уйти в толпу, - молвил Чак, качая головой.

Габриэль ухмыльнулся и с силой выдернул руку, прижимая её к груди.

- Иначе что? Что ты мне сделаешь?

- Габриэль, - осадил его Михаил, но Гейб его проигнорировал, глядя только на отца.

- В клетку посадишь? Накажешь? В угол перед народом поставишь? Что ты сделаешь, отец? - Габриэль не сразу почувствовал, как его собственная рука потянулась к голове и стащила тяжёлую, такую же холодную, как и отцовские руки, корону. Она была золотой, отделанной дорогими камнями и прочей дрянью. - Людей больше обеспокоит то, - Габриэль кинул корону на своё кресло-трон и взмахом руки поправил собственные волосы, - что их король не вышел к ним. Так что, отец? - теперь его руки потянулись к жюстокору и стащили его с плеч, оставляя самого Габриэля в одном жилете и кюлотах. - Иди нахрен.

И через мгновение Габриэль спрыгнул с возвышения, проносясь мимо танцующих пар. Он не чувствовал ног, рук, паники. Ему было всё равно на всё, что происходило вокруг него. Ему был важен только тот высокий гвардеец с балаклавой на лице. И никто другой.

Люди не успевали расступаться так, как перед Касом. А Гейб просто нёсся вперёд, на тридцать градусов влево. Кто-то подхватил его под руку, и Гейб вырвался. Ему было плевать на то, кто и что о нём подумает.

Не вырвал руку он только из одной руки.

Она была облачена в белую перчатку.

Она была знакомой, даже с учётом того, что кожа была скрыта от взгляда Габриэля.

Она была тёплой - и Гейб отчаянно вцепился в неё, переплетая пальцы. Подняв взгляд, он уставился на лицо и заметил в уголках чужих глаз небольшие насмешливые морщинки. Габриэль не удержался и улыбнулся в ответ, отступая назад, увлекая гвардейца в кратковременный танец.

В одном Бальтазар всё-таки был прав - за ним и Касом действительно явились. И Габриэль глупо улыбался, теряя контроль, теряя раздражение и ненависть к музыке, которая сейчас показалась ему самой красивой среди всех мелодий, которые он когда-либо слышал. Она поднималась вверх, наполняя воздух свистом, и опускалась вниз, окутывая пространство тягучими нотами. В один миг она дрожала, пропитывая собой всё пространство, а в другой - растворялась, превращаясь в один простой ритм. Габриэлю показалось, что он нырнул в него с головой и теперь никогда не сможет из него вырваться.

Люди начали расступаться. Но расступались они так, что им - ему и гвардейцу - было легко пробираться вперёд. А тем, кто мог следовать за ними - нет. Габриэль дёрнул парня на себя, отчего тот навис над ним, подобно горе, и потянул его дальше, в сторону выхода из зала. Сам зал был расположен на первом этаже, а его выход сразу же выводил людей на улицу. Что делать дальше он не знал, но если они смогут выбраться наружу... у них появится шанс.

-От порога поворот налево, в первый же переулок, - прижав его к себе в незатейливом движении, гвардеец наклонился к его уху. - В переулке прямо до самого конца. Там нас будут ждать.

Габриэль лишь кивнул и отстранился, снова находя знакомый взгляд. Вцепившись в чужую руку, он обогнул гвардейца по кругу и направился дальше.

И тогда Чак встал со своего места.

Он явно не выпускал их двоих из виду, поэтому Габриэль ускорил шаг.

Гвардеец понял его намерения и быстро последовал за ним, пока взгляд Гейба не отрывался от поспешных переговоров отца с другими гвардейцами. Его рука махнула в их сторону. И больше Новак ждать не мог.

Габриэль кинулся к выходу и, избегая столкновения с удивлёнными людьми, перескочил через порог.

Он буквально тащил гвардейца за собой, хотя прекрасно чувствовал его твёрдые шаги позади. В лицо ударил прохладный ночной воздух. Габриэль кинулся вперёд и сразу же свернул налево, следуя к упомянутому переулку. Но уже через мгновение его дёрнули на себя и остановили в метре от следующего поворота, вынуждая затормозить.

Габриэль непонимающе нахмурился.

Чужая рука стиснула его предплечье.

И в тот же миг из темноты вынырнула напряжённая фигура другого гвардейца, крепко сжимавшего ружьё перед собой. Дуло было направлено в бок от Габриэля, прямо в сердце того, кто стоял за ним. Габриэль метнулся в сторону, выискивая пути отхода; пульс оглушительно колотился в ушах. Сейчас всё могло пойти крахом.

Было темно.

Им нельзя было медлить.

Шум за спиной нарастал.

И тогда гвардеец перед ним опустил ружьё, глядя на Габриэля.

- Я надеюсь, ты обдумал это, Новак, а не пустил всё на самотёк, - раздался приглушённый голос Бальтазара. Габриэль растерянно моргнул. - Идите.

И, обогнув их, Бальт направился дальше, вскинув вверх ружьё и направляясь к двери, ведущей в зал.

Прежде, чем уйти, он бросил на Габриэля быстрый взгляд. Гейбу оставалось только кивнуть ему. Бальт отмахнулся и направился дальше, явно чтобы сообщить тем, кто выбежит из зала следом за Гейбом - когда пробьётся сквозь толпу - что Габриэль сбежал в неизвестном направлении.

- Чёрт возьми, Бальт, - Гейб вцепился в руку гвардейца - Сэма - и метнулся в сторону переулка, заметив, как тот поспешно прячет пистолет в карман.

Спрашивать о том, смог ли он убить Бальтазара, если бы тот не сошёл с дороги, Габриэль не стал. Он просто мчался вперёд, переплетя свои пальцы с чужими. Им чертовски повезло, что в эту точку поставили Бальта.

- Давай-давай-давай, Дин, давай... - услышал он позади себя, но проигнорировал и затормозил в самом конце переулка. Дыхание сбивалось, глаза бегали по стенам, ища тех, кто мог ждать их.

Но вокруг были только каменные дома, перед ними - тупик. А за пределами переулка разносились сотни голосов, грохот шагов, ног, движение, бесконечный поток жизни, которую Габриэль предпочёл бы не видеть и не слышать. Пот стекал по коже, горло горело изнутри. И только рука, сжимающая его руку, дарила успокоение.

Габриэль шумно выдохнул.

Если у них ничего не выйдет... что ж. Он не хотел терять ни секунды.

Новак резко повернулся к гвардейцу (Сэму...) и сдёрнул с его лица балаклаву. Ткань полетела куда-то на землю, пальцы впились в отвороты тёмной, слишком идеальной и жёсткой одежды и, наконец, дёрнули Винчестера на себя.

Поцелуй был отчаянным и почти животным. Габриэль наслаждался им совсем недолго, прежде чем отстраниться и незаметно дёрнуть за чужую глупую косичку.

- Минута до того, как нас найдут. А я ещё и голоса твоего не слышал, - пожаловался он, ткнувшись лбом в плечо парня. - Скажи что-то мне, Сэмм-о.

Сэм тихо усмехнулся: эта улыбка была видна даже в темноте.

- Я скучал, Гейб, - молвил он, скользнув прикосновением по затылку Новака. - И скоро? Скоро мы вернёмся домой.

Габриэль не сразу услышал скрежет металла, но Сэм, дёрнувший головой на этот звук, таким глупцом не был. Гейб растерянно моргнул и уставился на отъезжающую в сторону железную дверь. Она словно вспорола собой каменную стену перед ними и открыла взгляду темнеющий прямоугольник выхода из тупика. Габриэль бросил на Сэма растерянный взгляд.

- Долго стоять будете? - рявкнула Эллен, выглянувшая из-за двери.

Сэм вцепился в рукав жилета Гейба и нырнул внутрь помещения. В ту же секунду дверь за ними захлопнулась, и их захлестнула темнота.

Габриэля продолжали тащить вперёд. Он не сопротивлялся, не чувствуя ног. До него всё ещё доносились чужие голоса, топот, та музыка, что звенела в его голове. Всё происходило так быстро, что он не мог уследить за этим.

Когда свет резанул по глазам, Габриэль замедлился, тормозя позади Сэма. Винчестер оглянулся и только после этого отступил, позволяя Габриэлю оглядеться.

Они оказались в баре.

Тёмные стены выглядели обветшалыми, старыми, обрызганными странной краской. Сам бар выглядел, как поле боя во время апокалипсиса: Габриэль, проходя вперёд, пнул лежащий обломок стула и растерянно поднял взгляд, обращая его на Сэма.

- Что...

- Габриэль, - раздался голос сбоку и, прежде чем Гейб вообще сумел что-то сообразить, его уже утянули в крепкие объятия.

Через мгновение перед Габриэлем выросло лицо Каса, когда тот отстранился от него. Его тёплые руки всё ещё лежали на плечах брата, словно боялись отпустить, тогда как сам Габриэль просто стоял и продолжал пялиться на него.

Кас моргнул. Наверное, он подумал, что растерянность Габриэля была вызвана приливом нежности с его стороны. И, наверное, был прав, ведь Гейб, больше не думая ни о чём, дёрнул брата обратно на себя. Объятия вышли неловкими, резкими и странными. Гейб слишком привык к безразличию Кастиэля за последние недели. Он не привык... к этой его версии.

- Я волновался за тебя. Я ужасно волновался за тебя, - пробормотал ему куда-то в плечо Кас.

Гейб нервно усмехнулся и отстранился от него, похлопывая его по плечу. Невольно, но он почувствовал себя ужасным эгоистом, ведь вообще не думал о Касе, пока бежал в сторону этого переулка. А Кас беспокоился о нём.

- Эй. Всё нормально, Касси. Я в порядке. И, как вижу, ты тоже.

Гейб послал молниеносный взгляд Дину, разодетому так же, как и его брат - гвардейцем. И отвернулся, наконец-то оглядывая весь бар целиком.

Было удивительно смотреть на этих людей снова. Молчащих, словно ожидающих чего-то. Габриэль взъерошил собственные патлы и невольно потянулся к Сэму, остановившемуся в двух метрах перед ним. И в ту же секунду чуть ли не споткнулся о тело, лежащее на полу.

- Нам пришлось действовать быстро, - прохрипел Дин, стоящий чуть поодаль от них всех. Он стащил перчатку с руки и яростно отбросил её в сторону. Балаклава последовала за перчаткой. - И нужен был запасной план.

Бобби кивнул в ответ.

- В баре толком никого не было, кроме этого бармена и одного бухого постояльца.

- Они без сознания, - добавила Эллен, облокотившаяся спиной о стол позади себя. - Всё из-за этой двери, ведущей в нужный нам переулок.

- Поэтому мы и опоздали до начала самого мероприятия, - пробурчал Бобби.

- И сейчас у нас практически не осталось шансов сбежать, - вставила Джо.

- А завтра будет ещё меньше, - Дин покачал головой, накидывая на плечи свою рубаху. Костюм гвардейца остался лежать на полу в шаге от него. - Нас хватятся ещё больше людей, чем сегодня. И поэтому нам нужно выдвигаться прямо сейчас.

Габриэль переводил взгляд с одного на другого, пытаясь осмыслить всё, что они только что на него вывалили. Но больше всего он пытался понять другое: то, что они действительно были здесь.

Вот она - семья, с которой он хотел провести остаток жизни. И это ощущалось странно.

И Кас, с опаской смотрящий на него, словно думал о том же.

Габриэль поднял руку и рассеянно почесал ключицу из-за чёртового шва на рубашке, который щекотал кожу.

- Где Эш? - только и спросил он. Через мгновение взгляд перескочил на Дина. - А ты, как я погляжу, живучий сукин сын.

Дин приглушённо фыркнул.

- Ты не дождешься моей смерти, коротышка. И смерти Эша тоже.

- Нас хрен убьёшь, - пробормотал себе под нос Сэм. Габриэль с трудом удержался от усмешки - ему пришлось щеку изнутри прикусить - но всё-таки повернулся к младшему Винчестеру, оглядывая его с ног до головы.

Сэм как раз таки паковал набитые чёрт знает чем котомки.

- Еда, - пояснил он, заметив изогнувшуюся бровь Гейба. - Голодными ехать не будем.

Дин странно посмотрел на Сэма, пока тот закидывал ремень себе на плечо. Сэм почему-то закатил глаза и, пройдя мимо Дина, ткнул ему в лицо средний палец, прежде чем направиться дальше. Габриэль ни черта не понял, но пошёл вслед за Сэмом.

Больше вопросов он не задавал. Хотя те отчаянно вертелись у него на языке, когда они оказались на улице, противоположной от той, где располагался замок То.

На чём они поедут к кораблю? Чтобы добраться до воды им, по меньшей мере, придётся двигаться несколько часов. А если Винчестеры остановились не в какой-нибудь речке, а ещё дальше - то и несколько дней.

Как они будут избегать чёртовых гвардейцев? А отца? Теперь это нельзя будет скинуть на то, что Габриэля и Кастиэля «похитили». Сотни людей видели, как он лично позволил вывести себя наружу.

Возможно, теперь народ, которому так постоянно лгал Чак, прозреет?

Габриэль не знал, не знал, вовсе не знал. Он лишь почувствовал руку Сэма в своей, пока бежал, не имея ни малейшего представления, куда они бегут. Темнота накрывала их со всех сторон. Была густая-густая ночь. Откуда-то доносились крики, кто-то куда-то шёл, стучали громкие копыта коней.

А Габриэль лишь перебирал землю ногами, доверяя только руке, которая вела его чёрт знает куда.

- Сюда, - его потянули влево.

Габриэль едва успел скоординироваться, тело среагировало быстрее мысли, подстраиваясь под резкое движение. Уже в следующее мгновение он нырнул следом, в ещё более густую, почти осязаемую темноту. Воздух казался тяжелее, пространство будто сжималось вокруг них.

Он подстраивался под ритм Сэма почти инстинктивно, и только спустя пару шагов понял, что тот начал замедляться. И когда Сэм окончательно остановился, мягко притормозив рядом с чем-то, Габриэль замер вместе с ним.

Рядом было... что-то.

Он не мог разглядеть форму, не мог уловить чётких очертаний - только присутствие, плотное, чужое и давящее. Но сомнений не оставалось: это «что-то» было живым.

В темноте начали прорисовываться черты лица Винчестера. Габриэль нахмурился. Сэм что-то определённо делал, словно прикреплял котомки к чему-то большему. И его совсем не заботила темнота.

- Что... - начал было Новак, но осекся, как только его руки коснулось что-то влажное.

С беззвучным вскриком он отскочил в сторону и одёрнул пальцы.

- Эй, - Сэм остановил его движения, коснувшись предплечья. - Конь. Всего лишь конь.

Габриэль вытянул губы в небольшую букву «о» и смущённо (да откуда это смущение бралось рядом с этим Гигантом?) переступил с ноги на ногу.

Возможно, влажное прикосновение (носа?) напомнило ему елей.

А может, и нет.

А может, и да.

А может, к чёрту всё это.

Габриэль резко вытянул руку и мазнул пальцами по вытянутой морде, которая теперь ему точно напоминала конскую. Сэм, прекративший возиться, оглянулся на него. Гейб уловил небольшую улыбку на его губах.

- Ты поедешь со мной для перестраховки. Кас будет с Дином.

- Я не против, - поспешно заверил Сэма Гейб: ему даже представлять не хотелось, что он будет делать в темноте, на отдельном коне, ориентируясь только на звуки и размытые силуэты. Но в следующий миг его настигло замешательство. - Откуда вы взяли коней?

- Долгая история, - Сэм покачал головой. - Ты наперёд садишься. Так я хотя бы буду уверен, что ты не упадешь, а я не потеряю тебя.

- Ой, иди ты, - Гейб закатил глаза, но ногу всё же закинул вверх и нащупал стремя. В следующий миг крепкие руки подхватили его под бёдра и помогли забраться на седло довольно высокого коня, который - Гейб мог поклясться - нервно дёрнул ушами. - Винчестер! - гневно прошипел Новак на Сэма. - Я сам мог подняться!

Сэм вцепился в седло и сам заскочил на коня.

- Ну, я не был уверен в этом.

Гейб очень, очень хотел ему ответить, но одновременно два фактора помешали ему это сделать: первый - рука, которая обхватила его за поясницу и, прижав к груди позади, исчерпала все существующие мысли; а второй - это Дин и другой конь, проезжающий мимо.

- Хватит препираться, идиоты. Потом посюсюкаетесь. Поехали!

Дин дёрнул за поводья, и его конь помчался вперёд, оставив после себя небольшой порыв ветра.

Сэм немного отстранился от Гейба и тоже подцепил поводья.

- Будто сам с Касом не был готов лобызаться, - прошептал он, дёрнув за поводья. - Эгоист.

И конь рванулся вперёд, повинуясь движению Сэма. Габриэль лишь вцепился в гриву под собой и прислушался к эхом разносящемуся стуку копыт. Было ли коней пять? Или же меньше? Габриэль мотнул головой и откинулся назад, в поисках Сэма, чьи руки окружили его с двух сторон.

Вскоре спиной он прижался к теплу и медленно прикрыл глаза, впервые за весь вечер выдыхая. Он знал, что расслабляться рано, но кто ему теперь указ? Сэм нашёл его. Сэм был тут, с ним. Они все вернулись ради него и Каса.

Но почему всё прошло так просто? Неужели им так легко удастся уйти незамеченными?

Неужели им всем так могло повезти?

- Там! - раздался крик позади.

«Ну конечно! - раздражённо подумалось Габриэлю. - Вот не надо было об этом думать, не надо было!»

Сэм тихо выругался и щёлкнул поводьями. В тот же миг до них, как по команде, донёсся шум толпы - гвардейцев и обычных людей. Может, они все бежали за ними. А, может, кто-то пытался протестовать, если верить странным крикам, доносящимся позади. Габриэль повернул голову, пытаясь разглядеть хоть что-то, и в ту же секунду услышал выстрел.

Они что, стреляли по ним?

Или по толпе?

Толпа пыталась задержать гвардейцев или помогала им?

Теперь выругался уже Габриэль, отворачиваясь от груди и плеча Сэма, которые заслонили ему весь обзор на то, что происходило там, за их спинами.

- Они по людям? - резко поинтересовался он.

Сэм немного пригнулся, и конь ускорился, отбивая грубый ритм копытами.

- Нет. По нам.

Гейб стиснул зубы. Вокруг проносились десятки огоньков из-за подсвечников, заливающих собой всё пространство улицы. Силуэты людей размывались на периферии зрения. Их было много. Все они смотрели на коней, которые неслись вперёд, выскочив на главную улицу. К сожалению, переулки были не бесконечными.

Когда глаза разглядели очертания ворот, ведущих в Реймс, то Новак мысленно выдохнул с облегчением... Пока эти самые ворота не начали плавно закрываться.

- Твою мать, - услышал Гейб позади себя. - Твою мать, твою мать, твою же мать!

Ворота были тяжёлыми, подобными огромным черепахам, которые едва ли двигаться могли из-за своей старости. Но они были на приличном расстоянии от них. И грубые выстрелы ничем не помогали. Единственное, что спасало - это то, что они явно не знали, на каких конях сидят Кас и Гейб, иначе начали бы стрелять по всадникам.

До ворот осталось метров двадцать.

Выстрел прогремел так близко, словно стреляли вплотную к уху Габриэля.

Десять метров.

Габриэль сумел разглядеть лица гвардейцев у ворот и удивлённо моргнул, замечая очертания фигуры Адама, яростно спорящего с другим гвардейцем. Именно это и замедлило ворота. Именно это и позволило Габриэлю уловить довольную лыбу на лице мальчишки. Не зря он ему нравился.

Пять метров.

Сэм вцепился в поводья, прижавшись животом к спине Гейба. Они ехали последними.

Два.

И в следующий миг они пересекли въезд в город, оказываясь на каменном широком мосту. Теперь копыта громко стучали по булыжнику.

Вот же чёрт...

Он чувствовал под собой каждое движение мышц коня. Он ощущал глухое, едва заметное сердцебиение Сэма, ударящееся ему между лопаток. После чего Габриэль медленно выдохнул - он только заметил, что всё это время задерживал дыхание.

- Они за нами, - Сэм уткнулся носом в волосы Габриэля. - Скоро поймут, что я сижу позади тебя, а не наоборот.

- И что? - резко отозвался Гейб.

- Ты умеешь управлять конём?

- Да. Но я не понимаю...

- Если я упаду с седла, не вздумай останавливаться.

- Что?

Сэм не ответил, только сильнее прижался к Гейбу, шумно выдыхая.

Габриэль не понимал. Ему не нравилась паранойя Сэма. Самое страшное уже было позади, осталось только оторваться от гвардейцев. Почему Сэм так беспокоился?

Через мгновение Габриэль заметил силуэты других коней перед ними. На одном из них был и Кас, но сейчас Гейб не мог его разглядеть. Он просто вцепился в гриву их коня и с силой прикусил губу, чтобы прийти в себя.

Не время было волноваться.

Не сейчас.

Позже.

До Габриэля долетел шум за их спинами.

Но они ехали самыми последними.

Значит, гвардейцы настигали их?

Габриэль поспешно обернулся и снова уставился на плечо Сэма. Сука. Он нихрена не видел.

- Прямо, - рявкнул ему Сэм. В ту же секунду тишину пронзил ещё один, очередной громкий выстрел. - Прямо сядь!

Габриэль вернулся в исходное положение и в тот же момент Сэм дёрнулся вперёд, грудью ударяясь о спину Новака. Повторный грохот эхом отразился от ушей Гейба. И Сэм снова толкнул его в спину. Габриэль растерянно моргнул. Что за чёрт?

И вдруг он заметил, как руки Сэма начали соскальзывать с поводьев.

- Сэм? - Габриэль вцепился пальцами в пальцы Винчестера, вынуждая его не отпускать последний шанс на их выживание. - Сэм!

Парень накренился и, следуя за хваткой рук Габриэля, навалился на его спину.

- Веди... коня.

- Что? Сэм, ты слышишь меня? Ты в порядке? Пожалуйста, блять, скажи, что ты в порядке. Винчестер. Винчестер!

Сэм попытался ответить, и этот ответ вышел каким-то булькающим. Лбом Винчестер вдруг уткнулся в плечо Гейба, и Новак с ужасом вцепился в чужие руки и поводья одновременно, пытаясь сделать всё, чтобы ни Сэм не соскользнул с сиденья, ни конь не переставал двигаться .

Казалось, животному не нужны были тычки, чтобы выжимать из себя все силы, пока он ехал вслед за остальными.

Но ситуацию это не облегчало.

Что с Сэмом?

У него какой-то приступ?

Его подстрелили?

Что, блять, происходило?!

Паника захлестнула Габриэля изнутри, он давился ею, его подташнивало, он не мог сосредоточиться, весь этот грёбаный мир расплывался в красках перед ним. Но вскоре они уже въехали в густой чёрный лес, и все фигуры коней перед ним исчезли, растворились. Габриэль ориентировался только по звукам вокруг, по движениям впереди, и гнал, гнал вслед за ними, не выпуская из рук руки Сэма.

- Сэм? - прохрипел он.

Никто ему не ответил.

- Да просто ответь мне!

Гейб ногтями вцепился в пальцы Винчестера, пытаясь хоть как-то привести его в чувства.

Сэм молчал. Габриэль был более, чем на восемьдесят процентов уверен, что он потерял сознание. И маленькие двадцать подсказывали ему, что не только в этом дело.

А что, если Габриэль уже вёз труп?

Новак распахнул губы, пытаясь втолкнуть в себя как можно больше кислорода. Сэм не двигался, прислонившись к его плечу. Звуки позади поутихли. Они оторвались.

Как только Новак это осознал, то, собрав в себе все свои возможные силы, вытолкнул из себя громкий крик:

- Эй!

Габриэль не понял, остановился ли кто-то и услышали ли его вообще. Но сейчас? Сейчас ему было всё равно.

- Нужна остановка! Остановка!

Он услышал громкий выкрик в ответ, и разобрал только одно слово: «нет». А за ним: «не можем», «нас найдут», «двигаемся дальше».

На груди Габриэля словно из ниоткуда выросло железное невидимое кольцо. Оно сдавило её с такой силой, что дыхание словно замедлилось, перекрылось. И он отчаянно рявкнул в темноту тем теням, что были впереди:

- С Сэмом что-то не так!

Это было последнее, что он сказал, прежде чем резко дёрнуть поводья на себя и остановить коня в стороне от небольшой тропы, по которой они бежали ранее. Ему было всё равно. Плевать. Пускай его находят. Пускай отец закует его в самой тёмной темнице мира. Пускай.

Сэма он не оставит и не позволит этому глупцу умереть.

За спиной разнёсся приглушённый топот копыт, кто-то быстро спешился с коня.

Он знал, что его догнали гвардейцы. Но ему было всё равно. Плевать на проигрыш. Он продолжал держаться за поводья и руки Сэма. Он не мог...

Не мог его отпустить.

Просто не мог.

Даже когда кто-то дёрнул Сэма на себя, Габриэль отчаянно вцепился в него, не желая отпускать. Он не хотел, чтобы его забирали. Не надо. Пускай заберут его, Новака. Но не Сэма.

Он не слышал, что ему говорили.

Он просто закрыл глаза и прислушался к чужому сердцебиению, которое минутой ранее ударялось прямо между его лопаток.

И, потянувшись одной рукой назад, к чужой груди... Габриэль его не почувствовал.