Зов Маяка

- Вам нужно было передвигаться быстрее и не рисковать остановками на островах.

Когда Михаил обратился к нему, Габриэль даже не взглянул на него. Он чувствовал в своей шевелюре его пальцы, которые всё пытались придать его прядям более презентабельный вид. Никому больше к себе прикоснуться Габриэль не позволил, а Каса к нему не подпускали с момента их возвращения.

Вот так и получилось, что именно старший брат приводил его в порядок перед коронацией. (Вообще, церемония проходила в Реймсе в воскресный день. Но формально она начиналась днём раньше с вечерней молитвы, которую Габриэлю придётся пережить сегодня. А остаток ночи перед коронацией он должен провести во Дворце То).

- Ты должен был быть осторожнее. Я же лично обучал тебя стратегии, - продолжил Михаил, заправляя пряди за уши Габриэля. Он несколько раз подряд это уже сделал, словно забыл основное своё задание: привести брата в порядок, а не сделать его волосы из-за собственных прикосновений более жирными. - Твой последний выход на остров и сдал тебя.

На день рождения Сэма, догадался Габриэль.

- Это было необдуманно, - отрезал Михаил.

И на этот раз Габриэль вывернулся из его хватки и повернулся к брату лицом.

Тот стоял, опираясь на трость.

Под воротником туникообразной рубашки проглядывал бинт, который крепился на его плече и удерживал основную конструкцию на его груди. Габриэль не понимал, почему и как тот встал с постели, зачем сейчас стоял тут и ради чего говорил всё это.

Поэтому, собравшись с мыслями, он бросил:

- Не заставляй меня думать, что ты на моей стороне, Михаил. Всю свою жизнь ты был верен отцу.

Габриэль отвернулся, снова устраиваясь на своём кресле со слишком мягкой спинкой. Он смотрел на своё отражение в большом зеркале, по бокам от которого шли золотые узоры, закручивающиеся спиралями и неживыми листьями. В отражении он увидел свой тусклый взгляд, из-за чего лишь поднял глаза и уставился на Михаила.

На лице того боролись одновременно несколько эмоций. Габриэль не успел прочитать их - они слишком шустро скрылись за маской спокойствия.

- Возможно, ты и прав, Габриэль. Но я всё ещё твой старший брат.

Когда руки Михаила снова потянулись к его голове, Гейб отпрянул.

- Ты перестал им быть с тех пор, как стал верной шавкой отца.

По лицу Михаила скользнула тень, и Габриэль снова не успел разглядеть её. Она оставалась всё такой же неуловимой.

Может, это было осознание своих собственных поступков..?

Наверное, Габриэлю не хотелось этого знать. Ему лишь оставалось сгорбиться и позволить Михаилу молчаливо вернуться к своей работе над его внешностью. Хотя, будь у Габриэля своя воля, он бы припёрся в церковь, а уже после - и в старинный замок То в своей пошарпанной рубахе.

Каждой частичкой своей души он ненавидел лежащие на его кровати одеяния, в которые ему придётся облачиться. В скором времени. И всем будет плевать, насколько они окажутся удобными для «Его Высочества».

В данный момент Габриэль сидел лишь в чёрных кюлотах, Михаилу напоминающих «два отрезанных куска от мешков». Остальное его тело было обнажено, открывая небольшие шрамы (которые не так давно Сэм целовал, гладил пальцами, рассматривал...) и парочку свежих синяков. Михаил не обращал на них внимания: ни раньше, ни позже. Никогда не обращал.

- Отец хочет искоренить твою свободу, - вдруг тихо промолвил Михаил, в последний раз поправляя его волосы. - Но я... я этого не хочу.

- А что, хочешь моё место на троне? Я могу прямо сейчас тебе его передать.

- Я говорю не об этом, - отрицательно мотнул головой Михаил, хмурясь. - Я мог бы занять престол в любую секунду, по первому же требованию отца. Но это не значит, что я не буду верен тебе, как своему королю. Это значит, что я не хочу видеть то, как ты убиваешь самого себя, сидя там, где ты не хочешь сидеть.

Габриэль тихо фыркнул и поднялся с кресла.

Теперь? Теперь уже ничего нельзя изменить.

- Вы следите за Винчестерами? - неожиданно перескочил на другую тему Гейб. Повернувшись к Михаилу, он ткнул в него пальцем. - И не смей мне врать.

Михаил поморщился и, неловко опустив руки вдоль тела, отвёл взгляд.

- Втайне от отца я отвадил своих людей от них. Винчестеры свободно плавают в море.

Брови Габриэля от удивления поползли вверх. Ладно. Ладно, если это было правдой... то он был приятно удивлён, и, наверное, даже больше растерян, нежели удивлён. В его груди мгновенно начал скатываться комок из множества противоречивых чувств.

Пальцы рук невольно сжались и разжались. Но когда Гейб попытался поймать взгляд брата, тот его отвёл.

- Ты врёшь? - осторожно спросил он.

Михаил лишь отрицательно мотнул головой.

- Я просто хотел хоть что-нибудь сделать для тебя, Габриэль.

- Но ты же желал их перестрелять! - выпалил Габриэль, разводя руками. - Ты, ублюдок, Дина подстрелил!

Михаил склонил голову к плечу.

- Я целился в то место, где не мог задеть жизненно важных органов.

- Это не отменяет того факта, что ты выстрелил в него.

Михаил медленно выдохнул и так же медленно повернулся к кровати, на которой лежала одежда Габриэля. Гейб молча наблюдал за ним, не вмешиваясь.

Михаил подошёл ближе, подхватил рубашку, расшитую тонкими золотыми нитями. Она была того же покроя и стиля, что и его собственная - почти зеркальное отражение, можно сказать.

Он на мгновение задержал её в руках, а затем начал аккуратно разглаживать ткань, проводя по ней ладонями, выпрямляя складки одну за другой.

- Я никогда не смогу понять твою привязанность к простому народу, - молвил он, не отрывая глаз от одежды.

- А я - твою привязанность к отцу. И к твоему собственному войску. И к одному пареньку из него. Хотя, подожди, нет, - Гейб скривил губы в лёгкой ухмылке, прекрасно зная, что подколоть собственного брата - его долг. - Насчёт второго и третьего прекрасно понимаю. Ведь это единственное человеческое, что в тебе осталось, да, Майки?

Михаил недоуменно нахмурился, поднимая на Габриэля взгляд.

- Какой «паренёк»?

- Э-э... - Габриэль замялся, вспоминая имя. - Адам? Так его звать, да? Он тебя ещё на корабле подхватил, когда Сэм в тебя выстрелил. Это же был он, я не ошибся?

Глаза Михаила гневно сверкнули, и он сделал шаг вперёд.

- У меня нет никаких привязанностей к отдельным людям, ясно, Габриэль?

- Верно, Талос, - съязвил Гейб, после чего протянул руку и выхватил свою рубашку. Его пальцы скользнули по невероятно мягкой, но ощутимо давящей и плотной ткани... Хотя, как бы он ни ценил комфорт, Габриэль неожиданно осознал, что чертовски скучает по жёстким тканям и отсутствию обуви, которая теперь сдавливала его ноги со всех сторон. - Поэтому я тебе и не верю. Так что, Майки? Иди нахрен со своей опекой. Ты потерял моё доверие.

После сказанного Габриэль отвернулся от брата и натянул через голову рубашку, не удосуживаясь расправить её на себе и бережно поправить все отвороты. За рубашкой последовал камзол, за камзолом - длинный жюстокор, а за ним - более «аккуратные и богато расшитые» кюлоты. Габриэль демонстративно отложил в сторону парик (не дай боже они заставят его надеть эту чертовщину) и поднял шляпу с двумя перьями на конце. Через мгновение он и её отложил.

Габриэль повернулся к Михаилу, раскинув руки в разные стороны.

- Ну что? Как я тебе?

Михаил нахмурился, оглядывая его.

- Но парик...

- Нет.

- Понял. Хотя бы шляпу...

- Это для Каса. Мне не надо.

- Отец будет недоволен.

- Я пошлю его, - пожал плечами Гейб.

- Габриэль! - осадил его Михаил.

Новак лишь повторно пожал плечами и взглянул на себя в зеркало. Через мгновение он провёл рукой по волосам и немного взлохматил причёску, которую так аккуратно творил на его голове Михаил. На его тонких губах выросла довольная ухмылка.

- Они хотели меня видеть на этой грёбаной молитве? Что ж. Тогда пускай не ёрничают насчёт моего чудесного образа. И радуются, что я не пришёл в своей старой одежде. Или вообще голым.

Михаил лишь устало покачал головой и направился к выходу, отворяя дверь. Гвардейцы хотели последовать за ними, но старший Новак махнул рукой.

- Не надо.

Захария и тот наглый паренёк, который вчера вынудил Габриэля пойти к Чаку, спешно отступили. Младший (теоретически, средний) Новак одарил их своей самой ослепительной улыбкой, которую только мог изобразить, и поспешил следом за Михаилом.

Ему до ужаса захотелось увидеть три лица этим вечером.

Первое - лицо отца, которое явно будет выражать всё возможное отвращение к его образу.

Второе - безэмоциональное, но с проскакивающими эмоциями в глазах лицо Касси.

И третье - довольную рожу Бальтазара, который обязательно будет стоять поодаль от основных гвардейцев.

Этот вечер обещал быть весёлым.

***

Трактир встретил их всех шумом и громкой болтовнёй. На стенах висели оленьи рога, поодаль виднелась кабанья голова и охотничьи ружья. Но кроме этого ничем особенным этот трактир не выделялся: такое же отвратительное пойло, как и везде, такие же пьяные в щепку люди, такие же улыбчивые и способные споить тебя хозяева трактиров. Сэм не любил такие места. Но всё же кивнул Дину и уже через минуту направлялся в сторону длинного деревянного стола, за которым порхал трактирщик.

Сэм поправил на себе дорогой жюстокор, который смогла чёрт знает где достать Джо, и осторожно уселся за стол.

- Вечер добрый! - отозвался трактирщик, подходя к нему. Это был высокий полноватый парень с редкой бородкой под нижней губой. Его оценивающий взгляд скользнул по одежде Сэма и задержался на его небольшом хвостике на затылке. - Что желаешь отведать?

- Ром, - спокойно ответил Сэм, размеренно постукивая пальцами по столу. - Я сегодня не хочу сильно напиваться.

Трактирщик громко фыркнул и направился к ряду из пыльных бутылок, стоящих напротив стола.

- Ну тогда я могу тебя разочаровать - для этого ты выбрал неподходящее место.

Сэм тихо хмыкнул в знак согласия и быстро оглянулся на спящего парня в двух стульях от него. Но всё-таки повернулся назад к трактирщику, когда тот поставил перед ним широкий бокал, заполненный ромом.

- Я сюда пришёл по большей части из собственной выгоды, - признался Сэм. Его вкрадчивый тон явно позабавил трактирщика, отчего тот наклонился и опёрся о стол, слушая. - Я здесь из чистого любопытства, ведь ходит много слухов... и чаще всего достоверность этих слухов можно узнать от двух лиц: от конкретного их источника или же от трактирщика, который знает намного больше, чем показывает.

Сэм мягко улыбнулся, на что трактирщик только рукой по подбородку провёл, явно обдумывая его слова.

- В зависимости от того, что конкретно ты хочешь узнать.

Сэм оживился, придвигая к себе ром.

- Вы слышали что-то о коронации принца Габриэля? Ходит до ужаса много слухов, а мне совсем не хочется пропустить празднование в честь нового короля...

- О! - трактирщик расплылся в довольной улыбке, и Сэм мгновенно расслабился. Он был на верном пути. - Я слышал многое от многих, но один раз сюда пришёл мальчик... совсем молодой, можно сказать, ему едва ли девятнадцать исполнилось, и он поведал мне всё. Адамом звали. И он числится гвардейцем, так-то.

Трактирщик замолк. Сэм молчаливо сунул руку в карман и вытащил одну серебряную экю, которую через мгновение кинул на стол. Трактирщик окинул монету молчаливым взглядом, но довольно быстро сунул её себе в карман, понимая, что его информация дороже стоить не может.

- Коронация должна пройти через два дня, - затараторил трактирщик, придвигаясь поближе к Сэму. Винчестера обдал отвратительный запах с его рта, напоминающий тухлых рыб. - Сегодня принц будет на вечерней молитве, и там никакие празднования не нужны. После - его отведут в замок То. По утру разбудят, отведут в Реймсский собор. Молитвы, проповеди, вся эта хрень прозвучит там. Притащат Святую Стеклянницу из аббатства Святого Ремигия, обмажут елеем. Тут публике нечего делать. А вот когда они натянут на его голову корону и усадят на трон - ну, после его клятвы на Реймсском Евангелии - то тогда и завалится в церковь народ. И начнётся пиршество!

На губах трактирщика выросла довольная улыбка, и Сэм ответил ему тем же. Через силу, конечно же, но выдавить её всё-таки стоило.

- Благодарю за информацию. Буду знать, когда присоединиться, - бросил он, оставляя недопитый ром в сторону и поднимаясь со стула.

- Эй! - неожиданно окликнул его трактирщик. Сэм повернулся к нему. - А звать-то тебя как? Ну, чтобы знать. На всякий случай.

Мысленно Винчестер закатил глаза.

- Стид Боннет, - отозвался он, после чего направился к выходу.

Ему в спину понеслось краткое:

- Удачи тебе, Стид Боннет!

Дверь трактира закрылась вслед за Сэмом. На пороге его уже нетерпеливо ждал Бобби и стоящий поодаль Дин. Младший Винчестер кивнул им и поспешил к длинной дороге, ведущей в сторону берега океана.

***

Уткнувшись в чужое плечо, Сэм не двигался долгие двадцать минут. Он просто наслаждался возможностью выдохнуть и растаять в чужих прикосновениях. Он чувствовал руку, запутавшуюся в его волосах, и даже не открывал глаз, чтобы услышать чужое дыхание. Сердцебиение. Шелест одежды.

Габриэль был рядом. Младший Винчестер понял это практически сразу же, как только в его нос ударил сладкий запах. И через мгновение Сэм вдруг осознал, что этот запах не принадлежал ни одной сладости, находящейся у них на корабле. Это был аромат растопленного шоколада, который Винчестер в первый и в последний раз попробовал в далёком детстве, в лет семь.

Одна пышная дама остановилась прямо перед ним, посмотрела на него сверху вниз и с неким пренебрежением поинтересовалась:

- Вот ты, дитя, хоть раз пробовал растопленный шоколад? А держал ли ты его в своих руках?

Сэм, ожидавший Дина в конце рынка рядом с прилавком с разными глиняными горшками, поднял взгляд и растерянно помотал головой из стороны в сторону.

Дама кивнула, словно подчёркивала свою собственную мысль. После чего махнула долговязому парню поодаль от себя.

- О чём я и говорила тебе, Стид. Бедняки никогда ничего подобного даже воочию не видели, не говоря уже о том, чтобы пробовать! - через миг она перевела дыхание и потопала в сторону паренька и выхватила из его рук кубок. - Ну же. Не будь упрямцем, Стид!

Стид покорно склонил голову, но руку опустил и позволил (матери?) женщине повернулся обратно к Сэму.

- Не хочешь шоколада, малыш?

Пахло слишком приятно.

А Сэм... Сэм не ел весь тот чёртов день, потому что на их корабле ни черта не было.

Дин бы его убил. И отец тоже.

Младший Винчестер тогда лишь опасливо оглянулся, но протянул руки к кубку и, приняв его, отхлебнул от странной консистенции.

И это... это было что-то с чем-то.

Наверное, поэтому ранее Винчестер взял имя того Стида и добавил странную фамилию, которая мгновенно пришла ему в голову. И, наверное, поэтому, сейчас он так жался к потрёпанной рубахе Габриэля, вдыхая въевшийся в его кожу аромат.

Габриэль состоял из шоколада.

А Сэм... Сэм любил шоколад, даже если никогда не признается Дину, что попробовал его у незнакомой женщины на рынке. И Сэм (любил? он ему нравился? любил? нравился? какое слово лучше подойдёт?)... Габриэля тоже. В чём он вслух тоже никогда не признается Дину.

- Привет, gamin.

Сэм сглотнул, поднимая голову и натыкаясь на внимательный взгляд Габриэля.

- Привет, - тихо ответил он и уже через мгновение прижался к Гейбу ближе, макушкой утыкаясь в чужую шею. - Ты залез в мои сны, кстати.

С губ Новака сорвался краткий смешок, и он начал легко перебирать пальцами пряди чужих волос.

- Ты же знаешь, каким настойчивым я иногда бываю.

- Не то слово, - не смог не согласиться с ним Сэм. - Но я скучал.

- Я знаю.

- Ой. Иди ты, - Сэм локтем ткнул Габриэля в рёбра и приподнялся, чтобы снова увидеть чужое лицо. - Но ты... ты намного лучше Азазелей и горящих кораблей.

- Я знаю, - снова повторился он. - Моё лицо неотразимо по сравнению с твоими кошмарами.

Сэм закатил глаза, чувствуя лёгкое веселье, текущее по его жилам, подобно вязкой смоле, и устроился поудобнее на кровати, спиной облокотившись о её спинку.

- Когда я был маленьким, больше всего на свете я боялся, что мне на голову наденут корону, - вдруг сказал Габриэль, этим привлекая внимание Сэма. - Она для меня была подобна цепям и клетке. Я не смогу сделать что угодно без осуждения окружающих, не смогу больше чувствовать свободу на улице, не смогу наслаждаться морями и океанами. Всё это окончательно будет для меня утеряно. Я так сильно боялся этого, Сэм.

Габриэль поднял взгляд на Винчестера и свёл брови к переносице. Сэм протянул руку и коснулся чужого лба, разглаживая эту морщинку. Уголок губ Гейба дёрнулся в усмешке.

- Мы найдём вас с Касом. Они не успеют понять, что происходит, а ты уже будешь на нашем корабле.

- Ты не понимаешь, - тяжело покачал головой Новак. - Охрана... Охрана там сильнее, чем ты думаешь. Она настолько мощная, что любая попытка проникнуть во дворец обернётся огромной проблемой для нас всех.

- Тогда я стану частью этого дворца, - легко ответил Сэм, одаривая Гейба многообещающей улыбкой. - Хотелось бы мне сказать тебе об этом напрямую, тоже залезть в твои сны, Габриэль, очень бы хотелось. Но, поверь мне на слово, мы сможем тебя достать оттуда.

- Залезть в сны? - Гейб изогнул одну бровь. Казалось, он полностью пропустил ту часть, где Сэм раскидывался обещаниями. - Звучит многообещающе.

«Залезть в сны», - эхом прокатилась в его голове мысль.

- Чёрт возьми, Гейб, ты грёбаный гений! - Сэм подорвался и приобрёл сидячее положение, чтобы через мгновение кинуться и оставить быстрый поцелуй на чужих губах. Обхватив ладонями растерянное лицо Новака, Сэм мягко закивал. - Я знаю, как с тобой связаться. Как я до этого не додумался раньше? Я же смогу тебе всё объяснить!

Новый поцелуй застыл на тонких губах. А за ним последовал ещё один и ещё один, и ещё... пока Сэм попросту не потерялся в них, вплетя пальцы в чужие волосы.

- Я знаю, - в который раз повторился Гейб, незаметно отстранившись. - Я неотразим.

Сэм лишь головой покачал, лбом утыкаясь в чужой лоб. Ухмылка не сходила с губ Габриэля, словно тот прекрасно знал, что задумал Сэм, и был рождён в его сознании только ради того, чтобы натолкнуть на подобную - простейшую, можно сказать - мысль.

- Спасибо. Спасибо, Гейб.

И через мгновение мир, в котором он очутился, растворился во тьме.

***

Сэм частенько забавлялся магией, когда узнал о существовании сил внутри себя. Особенно, когда они окрепли, а количество практик вместе с Бобби и отцом удвоились в количестве. Единственными его книгами остались только древние фолианты, основанные на не менее древней магии, а лучшим другом стали собственные силы, которые временами он ненавидел.

И тогда младший Винчестер начал забавляться, чтобы хоть как-нибудь развеять скуку. Первым его экспериментом стал Дин.

Украв тонкую тёмную волосину, заварив парочку трав и произнеся несколько слов на латинице, Сэм улёгся на кровать и поплотнее укутался в тонкое, местами объеденное молью одеяло. А через мгновение погрузился в неспокойный сон Дина Винчестера.

Тогда он оказался в коридорах небольшого домика, который он особо не помнил.Было странно и необычно бродить по нему. И особенно - вдыхать едкий дымный запах, который сохранился в этих стенах. Сэм даже не сразу понял, что находится в доме, в котором прожил шесть месяцев со своего рождения, прежде чем их мать загорелась на потолке. Но когда он увидел сидящего на плетёном ковре Дина... Что-то внутри Сэма перевернулось с ног на голову.

Его брат выглядел так гармонично на фоне потрескивающего огня в камине. И в ту секунду Сэм и осознал, где оказался.

- Иди сюда, Сэмми.

Сэм растерянно шагнул внутрь, прекрасного осознавая, что Дин не понимает, что всё это - сон. И что Сэмми без разрешения оказался в его голове.

Дымный запах всё ещё растекался по пространству и исходил он далеко не от камина. Но вместе с ним примешивался аромат чего-то жаренного, словно кто-то готовил ужин на кухне. Чего-то... до ужаса домашнего.

- Иди сюда. Хочешь, я тебе почитаю?

И Дин действительно начал ему читать, листая страницы потрёпанной книги, которую Сэм никогда не видел на их корабле. Скорее всего, она сгорела в пожаре.

- Дин! - вырвался из собственных мыслей Сэм, вбегая в каюту брата. - Я знаю, как предупредить Гейба о нашем плане!

Дверь бесшумно закрылась за ним, и Сэм выровнялся в плечах, готовый рассказать обо всём брату. Но первое, что он заметил - это пыльную, уже пустую бутылку в чужих руках и отсутствующий взгляд зелёных глаз.

- Так, - Сэм шагнул вперёд и выхватил у Дина бутылку, после чего поставил её на пол рядом с собой. - Ты придурок, ты знаешь это?

- Т' что 'х забр'ли м'я в-на, - заплетающимся языком объявил Дин.

- Что?

- То, что их з'брали - моя вина! - рявкнул старший Винчестер и взмахнул руками. - Надо было... было... не надо б'ло вых'дить на тот ш'ртов берег. Я же х'тел как луш-ше для т'я, Сэмми. Х'тел день р'ждения хороший подар'ть. А полущ-щилось...

- Получилось то, что получилось. Давай, дитё малое, баиньки, - проворчал Сэм, подталкивая Дина назад, чтобы тот завалился на кровать. Ему хватило буквально пару толчков сделать, чтобы тот послушно оказался на боку и подобрал под себя ноги. В ту же секунду Сэм накинул на него одеяло и потянулся к свечи, чтобы потушить её.

Но через мгновение передумал и повернулся к Дину.

Вот так и иди к своему старшему брату, чтобы рассказать ему о своих планах...

...Но сейчас не об этом.

Сэм шагнул к кровати и опустился вниз, поправляя одеяло на чужих плечах. После чего взъерошил влажные то ли от пота, то ли от бесконечной влаги на корабле волосы брата и выровнялся в спине.

- В этом такая же твоя вина, как и у нас всех, - молвил он.

В груди вырос небольшой ком, и Сэм наклонил вниз голову, пытаясь угомонить собственные мысли.

Пространство в одно мгновение сдавило его со всех сторон.

- Но я ск'чаю по... - пробухтел Дин, кривя лицо.

- Я тоже, - ответил Сэм. - Вот уж да. Никогда не думал, что что-то подобное проскочит в нашем диалоге. Габриэль бы платочек мне протянул.

- И п'здюлей полуш'л бы...

Сэм усмехнулся и всё-таки потянулся к свечи, чтобы потушить маленький огонёк.

- Не то слово.

Каюта Дина утонула во тьме; как, в принципе, и сознание её хозяина, храп которого разнёсся по ней спустя несколько мгновений после наступления тьмы.

Сэм лишь молчаливо покачал головой и вышел из каюты.

В голове у него созрел быстрый план, и ждать кого бы то ни было для его воплощения он больше не собирался.

***

Все припасы ждали его в такелаже. Сэм расставлял их поочерёдно, вынимая из дальнего деревянного ящика, который уже частично сросся с их кораблём слоем паутины, упакованные в платки и тряпки травы. На глаз он отрывал листочки, бросал всё в деревянную ёмкость, которую давно уже вырезал из дерева, и перемешивал.

Вслед за травами последовали крошечный волосок с головы Габриэля (был ли он уверен в том, что это - волос Новака? Нет) и вылитая с кубка вода. Эту бурду Сэм быстро перемешал и, задержав дыхание - зажав двумя пальцами нос, чтобы не чувствовать мерзкий запах самой консистенции - опрокинул всю её в рот.

Некоторое время вообще ничего не происходило. Сэм сидел на полу, вглядываясь в выстроенные в ряд ящики, и размышлял о том, успеет ли он дойти до своей каюты, прежде чем уснёт.

Но, как Винчестер и подозревал - он даже не успел подняться на ноги.

Сначала на него что-то капнуло сверху. Сэм вздрогнул и поднял вверх голову. Первой мыслью было простое опасение, что часть корабля обветшала настолько, что вода начала проникать сквозь пол в такелаж. И если бы это было действительно так, то им стоило бы побеспокоиться о своих запасах. Но что-то подсказало Сэму подождать, и ровно перед тем, как он успел подняться, весь мир перед ним покачнулся.

За первой каплей последовала и другая, а за ней третья и четвёртая, и вскоре на Сэма обрушился целый ливень, который чёрт знает откуда шёл.

Винчестер продолжал пялиться на потолок, прикрывая глаза рукой. Продолжал пялиться и глупо надеяться на то, что сейчас он попадёт в сон Габриэля, а не Кастиэля - ведь на тюфяке спал именно Гейб. И волос был заметно светлее того, что мог принадлежать Касу.

Вода заливала воротник рубахи, пропитывала штаны, была холодной и до ужаса неприятной. Сэм морщился, но терпеливо ждал. Ждал, пока поток воды станет практически непроглядным, и медленно поднялся на ноги, покачиваясь.

«Что ж, - мысленно бросил он, протягивая руку к двери, ведущей в такелаж, - была не была».

И Винчестер толкнул последнюю преграду, удерживающую его от чужого сна. Он даже не понял, когда пространство затянуло его внутрь комнаты, а дверь - захлопнулась за его спиной. И когда длинный коридор их корабля изменился на яркую зелёную поляну, окутанную солнечным светом и свободным ветром. Нельзя было не услышать и не почувствовать шум и запах, идущий от моря. Нельзя было не вдохнуть солонковатый воздух всей грудью.

И нельзя было не услышать тихого ошарашенного выдоха позади себя.

- Gamin?