Зов Маяка

Обнаружить Дина Винчестера в каюте Габриэля и Кастиэля Новака было довольно необычно. Старший Винчестер никогда не ступал в это «логово змей», боясь, что его за лишний шаг укусят: изначально набросится старший, а после – добьёт младший Новак. Но сейчас он стоял тут, придерживая рукой дверь и позволяя своему взгляду блуждать между двумя пустыми спальными местами.

Тюфяк и кровать никто не занимал. Никто не ворчал по поводу того, что их будили. В каюте стояла тишина, незнакомая этому месту.

Дин обернулся и медленно вышел в коридор, не понимая, куда эти двое могли пропасть с утра пораньше.

Через мгновение он понял.

Остановившись прямо на пороге каюты, Дин заметил, как плавно отъехала в сторону дверь, ведущая в каюту Сэма. Скрипнул пол, в тишине разнеслось приглушённое бормотание, поэтому Дину не оставалось ничего другого, кроме как быстро отойти и захлопнуть дверь. Не хотелось вдаваться в объяснения. Особенно перед Сэмом, который, похоже, только проснулся.

Но из каюты Сэма вышел не его брат. Из неё появился сонный, взлохмаченный после сна и облачённый в тонкую ткань своего одеяла Габриэль. Он выглядел отдохнувшим, когда закрывал дверь за собой. Дину же оставалось лишь оторопело смотреть на него.

Повернувшись, Габриэль поправил на плечах одеяло и направился в свою каюту. И у него попросту не было другого варианта, кроме того, чтобы заметить стоящего неподалёку Дина. И непонимающе на него уставиться.

Дин же лишь медленно отступил в сторону и потянул дверь на себя, приглашая Габриэля пройти внутрь. Он даже ничего не сказал. В голове просто поселилась оглушающая тишина, которая помогала связям в голове выстраиваться и вставать на свои места. Потому что… да. Это было необходимо.

Габриэль медленно шагнул к нему и за считанные секунды преодолел расстояние между собой и каютой. И, нырнув в неё, он позволил Дину зайти следом и закрыть за собой дверь.

– Я не собираюсь оправдываться, – сразу же отрезал Гейб, плюхаясь на кровать брата.

На тюфяке, к слову, отсутствовало его собственное одеяло – оно, похоже, сейчас и было сброшено на кровать Каса. Значит, он и Сэм спали под… разными одеялами? Дин мысленно поморщился. Он даже не хотел думать об этом, не то что представлять.

– Я и не хотел ничего слушать, – Дин взмахнул рукой в сторону двери. – Мой брат большой мальчик, сам решает, что к чему, – рука Дина сместилась и ткнула указательным пальцем в Габриэля. – Но если ты причинишь Сэмми вред или хоть как-то его ранишь…

– Я не сплю с твоим братом, если ты об этом, – жёстко отрезал Габриэль. – То есть, – он заметно стушевался, но продолжил, – сплю, но не в том плане, о котором ты подумал. В общем, мы не… Э-э… Мы просто эмоционально близки. Не физически. В общем… Забудь об этом.

Дин на секунду прикрыл глаза и шумно выдохнул.

– У меня есть разговор к тебе, – промолвил он, отталкивая все неразумные мысли в сторону. – Хотя к тому, что ты спишь с моим братом, мы вернёмся. Заруби себе на носу.

Габриэль вопросительно изогнул бровь.

– Я надеюсь, это не значит, что ты будешь стоять под дверью ночью и слушать, о чём мы с Сэм-бо болтаем?

Дин готов был сделать шаг и треснуть Габриэля по голове. Но уже через секунду он передумал, прекрасно понимая, что так это дерьмо нельзя решить. Сделав шаг вперёд, он медленно опустился на кровать Кастиэля и замер, упёршись локтями в колени. Руки безвольно повисли. И все мысли, касающиеся Габриэля, моментально вылетели. Все они довольно быстро сгруппировались вокруг Сэма.

– Как давно ты знаешь? – просто поинтересовался он, не глядя на Габриэля.

Тот, к слову, уже свободно растянулся на кровати Каса и вытянул ноги на его кровати. И, судя по изогнутой брови, абсолютно не понимал, о чём толковал Дин.

– Мой мозг с утра не очень воспринимает упрёки в свою сторону. Разъяснишь?

– Вчерашний разговор, – Дин отпихнул от себя ноги Новака, которые невольно потянулись к нему. Габриэль обиженно поморщился и снова подтянул их к себе. – Ты сам начал говорить о Джесс и книге. Тебе кто-то из команды сказал?

– Да что, собственно, сказал? – недовольно переспросил Габриэль и без раздумий ткнул пяткой в бок Дина.

Дин шикнул и отпрянул, поднимаясь с кровати.

– Похоже, ничего, – буркнул он в ответ, потирая ушибленный бок. – Простите, что потратил время вашей королевской задницы. Пока.

Винчестер потянулся к двери, но толкнуть её вперёд не успел – маленький ураган, названный «Габриэлем» понёсся по направлению к Дину и отпихнул его от двери, перекрыв своим телом выход.

Дин тихо хмыкнул.

Так он и думал.

– Я догадался. Хотя я даже не знаю, о чём конкретном я догадался, ясно? – выпалил Габриэль, расставив ноги так, словно был готов драться, если понадобится.

И, что самое интересное, они оба знали, что в честной драке победит Дин.

Что же насчёт нечестной? Тут уже никто не знал.

– Сядь, – приказал Дин, делая два шага назад. Габриэль не сдвинулся с места, отчего спешно капитулировать пришлось уже Винчестеру. – Так уж и быть. Сяду я.

Он вновь направился к кровати и медленно опустился на неё, позволяя жёсткому матрасу под ним немного заземлить бесконечные мысли в голове. Переплетя пальцы между собой, Дин повернул голову к неподвижному Новаку и, очертив взглядом его фигуру, промолвил:

– Как и когда конкретно ты догадался, что Джессики не существовало?

Дин словно со стороны наблюдал, как задвигался механизм в голове Габриэля. Как одна мысль вслед за второй проносилась прямо перед его глазами. Как одна параллель менялась на вторую и складывала в памяти все нестыковки и пазлы.

Когда-то ему тоже пришлось пережить подобный опыт. А сейчас он наблюдал, как ровно то же самое происходило с близким Сэму (ой да ладно – всей команде) человеком.

– Так что же, Гейб? – Дин смягчил голос, пытаясь привести Габриэля в чувства. – Когда и как?

***

Рука легко сместила часть пергамента вниз. Глаза забегали по тексту, вспоминая, замечая и вытаскивая из предложений знакомые цитаты Дина Винчестера. Сердце глухо колотилось, когда вниманием он вернулся к, как ему казалось, обычным репликам одну главу назад:

«Ты не понимаешь. Мы тебе не говорили, мы не хотели пугать тебя, ты был таким беззащитным, когда проснулся. Это всё моя вина, это…»

Глаза скользнули выше.

«Но я не спас тебя! Годы напролёт ты был там, с чем-то необъяснимым, а я не мог помочь…»

И чуть ниже:

«Тебя лихорадило, ты лежал, а я сидел рядом и ничего… совсем ничего не мог…»

Писатель шумно выдохнул, осторожно складывая пергамент обратно, подбирая его с пола и раскладывая на столе. Руки почему-то дрожали.

Наверное, именно такое чувство возникало в те моменты, когда в тексте что-то происходило. Что-то… слишком необъяснимое и эмоциональное.

Вот же… чёрт.

– Эй, – тёплые руки легли ему на плечи. – Ты в порядке?

– Да. Да, конечно, – шумно выдохнул Писатель, оглядываясь на Непоседу. – Это твой текст, и… Я рад, что ты всё-таки… Ну. Написал это. Я не мог просто описать это. И…

– Ты сегодня прямо очень красноречив, – Непоседа потянул Писателя в сторону стола и вынудил того опуститься на стул. Через миг его руки легли прямо на  напряжённые плечи и начали их разминать. – Всё в порядке. Тебе нужен перерыв?

Писатель  отрицательно мотнул головой и потянулся вслед за руками Непоседы.

– Нет. Всё в порядке.

– Хорошо. Чудненько. Надо продолжить это. Но я… не могу это сделать. Это твоя сцена.

– Но…

Непоседа оказался рядом и вынудил Писателя посмотреть на него.

– Это твоя сцена. Я не могу её прописать, хотя именно я и рассказал тебе о ней. И начал её прописывать вчера ночью. Добавить её было моей идеей. И если ты захочешь, мы можем её убрать. Вырезать.

– Нет, – Писатель шумно выдохнул, возвращаясь к тексту. – Нужно её закончить.

– Я буду рядом, на подхвате, – уведомил его Непоседа, после чего снова уселся на лавку рядом, в этот раз, на удивление, не прикасаясь к Писателю. Он словно давал ему пространство, в котором тот нуждался.

И нельзя сказать, что Писатель этого не оценил. С силой проведя рукой по задней части своей шеи, он вернулся к тексту и обмакнул перо в чернила.

Нужно было продолжать и всё в конце концов объяснить.

***

– Три с половиной года назад Джесс умерла, – промолвил Дин, глядя на Габриэля с нечитаемым выражением лица. – Сэм рассказывал тебе об этом, верно?

Габриэль никак не отреагировал, сидя на своём тюфяке. Он молчал, уткнувшись взглядом в свои колени. А молчание было для него, мягко говоря, нетипичным.

Никаких язвительных комментариев. Никаких закатываний глаз. Осталась только сосредоточенность и мрачность, которые также не сулили ничего хорошего.

– В свои семнадцать лет Сэмми однажды просто взял и не проснулся, – Дин сделал глубокий вдох и наконец-то ударился в воспоминания, не желая больше оттягивать время. – Вне зависимости от защиты от демонов и прочей сверхъестественной ерунды, он попросту не просыпался, сколько бы мы его ни тормошили. А через какое-то время у парня начались припадки. Ну… Его просто колотило, как при черном недуге¹, а мы не могли ничего сделать. Искали самые разные решения. Звали к себе медиумов, пару раз сумели достать безопасного ведьмака, перерыли всевозможные книги. Но натыкались только на непонимание и… пустоту. А Сэмми тем временем…

– Продолжал «спать», – закончил за него Габриэль, после чего с силой потёр переносицу. – И в это время он, выходит, был в «своём» мире?

Дин невесело хмыкнул, разводя руками.

– В Сорбонне, как упомянул однажды он.

Габриэль растерянно уставился на Дина, а уже через мгновение растёкся в мягкой улыбке, адресованной совсем не старшему Винчестеру.

– Я в нём и не сомневался, – фыркнул он. – Потому что лично я завалил собеседование при поступлении. Был «недостаточно верующим», – улыбка постепенно стекла с лица Габриэля. – И, значит, я был прав. Ничего из этого не было.

– Как ты вообще узнал об этом? – Дин сцепил пальцы рук на коленях и вонзился жёстким взглядом в Новака.

Габриэль отрывисто выдохнул: Дин заметил, как поднялась и опустилась его грудная клетка.

– Он мне дал посмотреть свою книгу несколько месяцев назад, – Новак повернул голову в сторону Дина. – Ты видел эту книгу?

Дин почувствовал, как что-то внутри него сжалось. Не хотелось вспоминать об этом, но всё-таки стоило.

– Однажды увидел её в каюте Сэма и из любопытства открыл.

– Он считает, что там – его письма и письма Джесс к нему, – добавил Габриэль, пальцами вырисовывая непонятные каракули на своей штанине – как понял Дин, пародируя строчки из тех писем. – Ты же понимаешь, насколько дерьмово будет ему, если он узнает?

– Думаешь, что я просто так скрывал это от него? – огрызнулся Дин. – Я…

– В последнее время он начал подозревать, – словно мимоходом ответил Гейб. – И будет лучше, если он узнает это не с помощью своей… памяти. Или сознания. Или что там вообще в его голове происходит. Дин, – Габриэль облизал пересохшие губы. – Ты должен ему сказать.

Дин ошарашенно уставился на него.

– По-твоему, мы все скрывали это только ради того, чтобы после рассказать ему? Ты издеваешься?

– Либо ты расскажешь, либо я – тут выбор невелик, – бесстрастно ответил Гейб. – Либо же он узнает об этом более болезненным путём. Ты уже видел, до чего может дойти один катализатор. Помнишь, как его каюта загорелась? Она загорелась, а он чуть ли не умер. И не от дыма. А от того, что увидел Джесс, в своём кошмаре, из которого не мог самостоятельно выбраться. Снова.

На миг Гейб замолк, после чего наклонился к Дину и поймал его взгляд своим.

– Хочешь раскрою тебе маленький секрет, Дин? – Новак упёрся руками в колени. – Ты пришёл сюда не ради того, чтобы понять, как я узнал о Джесс и каким образом всё понял. Наоборот, ты припёрся сюда ради того, чтобы узнать, сказал ли я Сэму правду, или же нет. Ты хотел услышать отрицательный ответ так же сильно, как и положительный. Ты хочешь, чтобы Сэм это узнал и чтобы он принял это без твоего участия. Но знаешь, что, Дин? – Габриэль выдержал короткую паузу, откидываясь назад и глядя на Дина снизу вверх; и даже с учётом этого в глазах старшего Винчестера он выглядел так, словно нависал над ним неизмеримой фигурой. – После того, как ты скажешь ему об этом, – Дин открыл рот, но Гейб легко взмахнул рукой, – не смей меня перебивать! Я позабочусь о нём, после того, как ты скажешь ему правду. Я буду рядом. Я помогу ему принять. Но первую волну его ужаса должен будешь пройти ты.

– Это был не мой выбор ничего ему не говорить! – вдруг рявкнул Дин, подрываясь на ноги. Его сердце оглушительно колотилось, страх сжал все внутренности, он словно затопил его изнутри, раскрыв свою злобную пасть внутри его сознания. – Это было его решение! Моего отца! Не моё!

Габриэль замолк, нахмурившись. Он выглядел так, словно не ожидал подобного ответа, но в то же время не был удивлён ему.

А Дин стоял, не шевелясь. Он смотрел прямо перед собой и вспоминал, как Джон вынудил всех собраться в камбузе. Как вынудил их пообещать, чтобы те ничего не говорили Сэму, ведь «мальчика это сломает, когда он очнётся, ему это навредит». Хотя сам, наверное, боялся, что это ударит по возможностям и силам его сына.

Или же действительно беспокоился о нём.

Это звучало знакомо. Бобби часто говорил, что Джон заботился о них и что, как человек, он был неплохим… Но тогда почему всё детство рядом был не отец, а именно Бобби и Эллен? Просто… почему?

Дин не верил, что у отца тогда не было корыстных мотивов.

Просто, блять, не верил.

В это время Дин и не заметил, как Новак стушевался: как, опустив голову, прикрыл глаза и взъерошил растрёпанные волосы.

– Отцы всегда такие, а? – Новак поджал губы и уже через мгновение заправил пряди за уши, которые становились всё длиннее с каждой неделей. На сантиметр, незаметно, но всё равно длиннее. – По крайней мере, у нас. Им просто всё равно на состояние собственного сына и на то, что ему следует знать правду. Что ему следует жить той жизнью, которой он захотел жить. Но, ха. У нас нет выбора, кроме как следовать их приказам, верно?

Габриэль поднял голову. Выражение его лица было отстранённым, словно он находился сейчас не на корабле, а где-то гораздо дальше и глубже, в тысяче милях отсюда. Среди проплывающих мимо яркого солнца облаков. Или же глубоко под водой, среди рыб и водорослей. Но, как бы то ни было, он был не здесь, и в то же время старший Новак видел Дина насквозь в реальном времени.

– И мы обязаны выполнять последнюю волю отцов, чего бы это ни стоило, – продолжил Габриэль, испепеляя Дина взглядом. – Даже если это изменит и, возможно, разрушит наши жизни. Или жизни других. Какая разница? Это же приказ отца.

– Габриэль, – попытался прервать его Дин.

Но Гейба было уже не остановить. Он ткнул в Дина пальцем и бросил:

– Нахрен правду и моральный выбор. Это же отец. Мы не можем его ослушаться.

– Ты понятия не имеешь, про что…

– Я понятия не имею?! – внезапно рявкнул Габриэль, поднимаясь на ноги вслед за Дином. – Он ограничивал меня постоянно! Габриэль, не делай этого – ты же наследник престола! Габриэль, будь мне благодарен за то, что я избиваю тебя – я же тебя обучаю! Габриэль, забудь про море – эта цель ничтожна по сравнению с тем, какие свершения ждут тебя в будущем! Хочешь сказать, я не понимаю, Винчестер? – Габриэль сделал шаг вперёд и немного склонил голову к плечу: прямо как Кас. – Я жил с этим чёрт знает сколько лет. Ведь моего отца тоже сломала смерть матери.

Дин почувствовал, как его ноздри раздулись от ярости. Он чувствовал себя странно: так, словно кто-то вцепился в запертые двери и дёргал их всё то время, прошедшее с последнего шторма. И этот «кто-то» сейчас стоял перед ним и упрямо смотрел на него. Он вынуждал Дина ответить. Вынуждал принять «очевидное». И Дин… Дин знал, что Габриэль был прав.

Потому уже через мгновение он попросту поник. Плечи опустились, усталость накатила на него большой, новой волной, захватила в свой плен и вынудила… сдаться.

– Ваш отец мёртв. Так какого чёрта ты продолжаешь исполнять его приказы, Дин? – с беспристрастным лицом продолжил Габриэль. – Из-за того, что ты всегда был его солдатом?

– Я не был…

– Был, – мотнул головой Габриэль. – А теперь – соберись с мыслями и пойди объяснись со своим братом. Иначе это действительно сделаю я. Даже если и не имею на подобное права.

Сказав это, Габриэль шагнул в сторону от Дина и, хлопнув по его плечу, направился к выходу. Через мгновение Дин уже стоял в одиночестве посреди каюты и смотрел на стену. Она была тёмной. И она размывалась перед глазами. Она, раскрыв пасть, затягивала в свою червоточину. Она заставляла вглядываться в себя и углубляться, тонуть в размышлениях, в том, что Габриэль знал его чувства. Знал его историю. Знал, потому что был таким же, как и Дин – пережил подобный опыт с отцом. Таким же, как и Сэм – рискнул ему противостоять, а не, смиренно склонив голову, молчать.

Габриэль вряд ли был на его месте, напомнил себе Дин.

Но он был прав.

Он был чертовски прав.

Дин сделал медленный шаг назад, пока подколенной ямкой не врезался в стоящую рядом кровать, и не рухнул обратно на неё.

Он смотрел на всё ту же стену.

И никак не мог вырваться из мыслей. Он оказался в клетке, прутья которой состояли из вины. И слов «почему ты не сказал? Дин, почему ты не сказал?!». И… скрипа двери?

– Дин? – низкий голос ворвался в его сознание и пустил сквозь темноту белую трещину.

Дин медленно поднял глаза.

– Ты в порядке? – фигура со знакомой шляпой, торчащим из неё единственным пером и той подвеской на шее, подаренной лично Дином, шагнула вперёд.

Невольно, но Дин уставился на самц подвеску. И в ту же секунду невольно к ней потянулся, словно она и была единственным выходом из клетки, в которой он сам себя запер. И только когда пальцы сомкнулись на прохладном камне, он осознал что происходит. И только когда он поднял взгляд и заметил беспокойство в чужих глазах, то понял, что стоит меньше, чем в полуметре от младшего Новака. И смотрит на него, тонет в голубизне, напоминающей чистейший водосток, который Дин только и мог видеть, и не может пошевелиться.

После чего шумно выдохнул и медленно разжал пальцы.

– Не хочешь выпить, Кас? – вдруг спросил он, кивая в сторону двери.

От Новака пахло книгами, забытыми в каюте-призраке.

– Если ты того хочешь, – осторожно ответил Кас.

И, на удивление, он не отступил, когда Дин подошёл к нему ближе и неожиданно даже для самого себя уткнулся носом в его шею.

Ему нужна была секунда.

Одна секунда, чтобы прийти в себя.

Пожалуйста.

Одна, мать его, секунда.

***

Кровать была ужасно влекущей и неспособной вытолкнуть его тело в свет. Одеяло весило килограмм десять, веки – и того больше, а тело словно окаменело, неспособное двигаться.

Фу.

Это было отвратительно.

Вот и она, причина, почему Сэм не любил не спать допоздна. Он помнил, как ещё с детства подобная чертовщина обращалась в тяжесть и неспособность с утра подняться с постели. А ведь Сэм чаще всего просыпался с рассветом солнца. Теперь – он услышал всех проснувшихся за дверью своей каюты, но встать так и не смог.

И всё из-за Габриэля.

Новак после того, как они ушли из каюты Дина, решил обучить его всем премудростям карт и вынудил снова и снова переигрывать все партии.

Дошло до того, что Сэм чуть ли не порвал одну из бумажек от раздражения. Но, что самое удивительное – он сумел выиграть.

Один раз, конечно… Но всё же.

Дверь вдруг тихо скрипнула, символизируя о чьём-то приходе. Но вместо того, чтобы отреагировать на вошедшего, Сэм лишь глубже зарылся носом в матрас и замер, надеясь, что вошедший так же, как вошёл, незаметно уйдёт.

Но этот человек оказался настойчивым.

Сэм почувствовал, как матрас прогнулся под чужим весом. Кто-то на миг задержался у его ног, после чего полез дальше, практически всем телом наваливаясь сверху. Сэм проворчал что-то нечленораздельное и даже не шелохнулся. Он просто надеялся, что пришедший посчитает его спящим.

Но когда чужие руки подлезли под его живот, а тёплое дыхание отразилось на шее Сэма, то стало ясно, что все ожидания беспочвенны.

– Если ты продолжишь так лежать, то я подумаю, что ты заболел. И сообщу об этом мисс Харвелл.

Угроза пронзила лёгким холодком позвоночник, и Сэм поморщился от одной такой мысли.

– Я здоров, – буркнул он себе под нос.

– Правда? – незваный гость, не отпуская Сэма, приобрёл более удобное положение – переплёл ноги с ногами Винчестера и положил подбородок на чужое плечо.

В нос охотника ударил запах чего-то сладкого.

– Я тебе говорил не красть ничего из трюма, – проворчал он, отворачиваясь от щекотливого дыхания. – Я надеюсь, ты хоть что-то оставил нам? Из сладкого?

– Наверное, – ответили ему. – Чего это ты такой ворчун сегодня? Морковку во сне отобрали, Лось?

– Иди нахер, – посоветовал ему Сэм, после чего попытался ткнуть пальцем в чужой бок. Но, не сумев выкрутиться под определённым углом, Винчестер забросил эту идею. – Слезь с меня, Гейб.

– Нет.

Через миг Сэм уже переключился на другую тему.

– Ты обязательно слезешь с меня. Но ты вообще сегодня завтракал? Нормально?

– Возможно.

– Габриэль.

– Нет.

– Так я и думал. Пойдёшь со мной и позавтракаешь нормально.

– Сначала встань.

– Потом.

Габриэль фыркнул куда-то в шею Сэма. А уже через мгновение его тело задрожало от смеха, и эта вибрация передалась Винчестеру.

– Ты такой придурок, Сэм-бо. Я не понимаю, как ты вообще живёшь, будучи таким занудой?

– А чего тогда со мной общаешься? – брякнул Сэм, не задумываясь.

Он не хотел получать ответ, думал, Новак осознает, что это – всего лишь риторический вопрос. Но Гейб на миг замер, после чего шумно выдохнул ему прямо в ухо.

Сэм поморщился и отстранился.

Да уж. Он начинал слишком много позволять этому засранцу.

И не сказать, что ему это не нравилось…

– Потому что ты высокий, – неожиданно молвил Гейб. – А я люблю высоких. Потому что ты ботаник. А я люблю ботаников. Ты свободный. Патлатый. Пират. Забавный. Эмоциональный. А я люблю патлатых. Особенно тех, у кого волосы мягкие, растрёпанные. Они кошмар какие приятные на ощупь.

– Не думал, что слова «ботаник» и «забавный» вряд ли вяжутся в одном предложении? – проворчал Сэм.

Габриэль тихо хмыкнул.

– И всё-таки. Волосы. Волосы у тебя действительно шикарны.

– Если хочешь, то женись на них.

– А если и хочу? – дыхание Гейба снова отразилось в ухе Винчестера.

Сэм закатил глаза под закрытыми веками.

– Священник нужен для закрепления брака?

– Не-а, – Гейб отрицательно мотнул головой. – Но я утолю свою любовь к ним, если заплету их.

– Этому не бывать, – сразу же отреагировал Сэм, отрицательно мотнув головой.

Вот только его возражения были прерваны одной лишь рукой, нырнувшей прямо в его гриву. На секунду Габриэль остановился, и Сэм буквально кожей ощутил его нерешительность. Она довольно быстро сошла на «нет», наглость заняла свои законные позиции, но Сэм всё равно почувствовал её. И усмехнулся.

Иногда Габриэль казался таким болваном.

– Гейб, оставь их в покое и дай мне подняться.

– Нет.

– Гейб.

– Нет, – Габриэль вдруг отстранился от Сэма и сел прямо ему на поясницу. Одним рывком весь воздух вышел из лёгких Винчестера, и Сэм поморщился. – Спи.

Куда уж там спать, когда какой-то засранец сидит у тебя на спине и что-то колдует над твоими волосами. Сэм закатил глаза, но промолчал.

Ему почему-то не хотелось отрывать Новака от этого занятия. Особенно, когда тонкие пальцы впились в кожу очень тяжёлой головы и начали её массировать.

От висков – и обратно.

От висков, где прикосновения были лёгкими, осторожными – и обратно, к затылку, где давление за последние дни выросло до неизмеримых размеров.

От висков – и обратно… Снова и снова.

Теперь Сэм не удивился бы, если бы уснул.

Пряди волос легко двигались под чужими пальцами: а те распутывали особенно непослушный клок, оттягивали голову, расслабляли… На некоторое время Сэм попросту забылся в этих касаниях.

До тех пор, пока не почувствовал, как что-то сдавило часть его волос в самом низу.

Кусок тряпки? Часть верёвки? Что-то ещё?

Сэм лениво моргнул. Ему совершенно не хотелось знать. Особенно когда Габриэль потянулся вперёд и снова устроился сверху, переплетая их ноги между собой.

Холодный нос уткнулся в шею, Винчестер расслабился, после чего их окутала тишина.

Казалось, Габриэлю это было нужно, даже если этот засранец того и не признавал.

Да уж.

Только Сэм действительно не ожидал, что Гейб припрётся сюда днём только ради того, чтобы заплести ему косичку.

Господи.

– Не дай Бог Дин об этом узнает, – буркнул он себе под нос.

Гейб фыркнул ему в шею. Сэм на это только глаза закатил.

Возможно, Новак был прав.

Он сегодня был особенно ворчливым.

– Дин будет счастлив знать, что ты наконец-то прибрался у себя на голове, а не оставил своё гнездо для чаек, – молвил Гейб, потянувшись к его уху. Тёплое дыхание снова пронзило кожу Винчестера. – Знаешь, кто ходит таким же взъерошенным, как и ты?

Сэм молчал, давая понять, что он не хочет отвечать на этот глупый вопрос.

– Рамсфилд, – ответил Гейб. – И то. Он часто приводит свои перья в порядок.

Брови Сэма поползли вверх.

– Не ты ли секунду назад мне втирал, что любишь мои волосы?

– А кто сказал, что я их не люблю? Я говорил о Дине.

Сэм снова почувствовал движение на себе – и вскоре обнаружил, что Габриэль сполз с него вниз, на кровать, и лёг рядом. Лениво приподняв веки, Сэм сквозь щёлочку обнаружил, что Габриэль, подперев кулаком щеку, теперь смотрел на него.

– Кстати, о Дине, – Габриэль отстранился и потянул на себя часть одеяла, чтобы прикрыть ноги. Сэм не сопротивлялся. – Он, э-э… хотел сегодня поговорить с тобой, – Новак вернулся в прежнее положение и взглянул на Сэма. – Это так. Чтобы ты знал.

– Если вы снова поссорились, то не впутывайте меня в это.

– Мы не… Как ты можешь быть такого плохого мнения обо мне! – Габриэль в притворном ужасе прижал руку к своей груди. Но через миг уже закатил глаза, не заметив никакой реакции со стороны Сэма. – Ничего особенного. Он просто попросил передать тебе это.

– Он мог и сам это сказать.

– Значит, не захотел, – отмахнулся Габриэль и, медленно перевернувшись на спину, уставился невозмутимым взглядом в потолок, словно не хотел продолжать этот разговор. – В общем, приди к нему сегодня и поговори. И скажи, что я передал тебе это. Вот и всё.

Сэм лишь недовольно покачал головой и приподнялся на локтях. Ему не хотелось думать о возможной теме разговора.

Может, он хотел поговорить о прошлой ночи? О той секунде, когда он был сонным, пьяным и неспособным рационально мыслить? О том, что он сказал?

Сэм поморщился. Он постепенно поднимался с кровати и вскоре свесил с неё ноги, растягивая окоченевшие мышцы. Господи, каким же уставшим он себя чувствовал. Словно даже его собственное тело предрекало ему, что разговор с Дином выйдет не из лёгких.

– М-м… – протянул Сэм, надавив на тяжёлые веки пальцами.

Через мгновение матрас рядом с ним прогнулся – Габриэль уселся рядом.

– Порядок? – просто спросил он.

– Хрен его знает, – буркнул в ответ Винчестер, глядя на свои руки. Через миг его взгляд скользнул дальше и замер на стоящей у стены котомки со спрятанной книгой внутри. Сэм почувствовал, как внутри него что-то сжалось. – Убери её подальше от меня.

– Что? – Гейб растерянно моргнул.

– Просто убери её. Пожалуйста. Спрячь. Я не хочу её видеть.

Габриэль хмуро наблюдал за его выражением лица, словно выискивал какие-то намёки на то, что Винчестер шутит.

– Я не собираюсь её прятать, – наконец-то произнёс он.

Сэм резко повернул к нему голову. Очертания тела Гейба тонули во мраке, привычном каждой расположенной в жилой части корабля каюте. Когда они не жгли свечей, то это пространство терялось в бесконечной темноте. И только дверь, ведущая к палубе, могла определить – день был сейчас или же ночь.

И в эту секунду Гейб, казалось, целиком и полностью слился с мраком каюты Винчестера.

– Почему? – Сэму очень хотелось разозлиться на подобный глупый вопрос со своей стороны. Но усталость довольно быстро взяла верх. Или же нежелание злиться на Габриэля.

– Эта книга – напоминание, – Габриэль облизнул губы. Он… нервничал? – И ты всё ещё нуждаешься в нём.

– Я ни в чём не нуждаюсь, – отрезал Сэм.

– Нуждаешься, – не согласился Новак. – Очень, очень нуждаешься. И даже не понимаешь, почему.

Сэм уставился на Гейба и целую минуту не сводил с него взгляда.

Тишина между ними вдруг стала… неправильной. Мерзкой. Отвратительной. Ведь что-то было не так с момента шторма. Иногда Гейб снова становился собой, но в такие секунды – он менялся, и менялся до неузнаваемости. Он что-то скрывал.

И как Сэм раньше мог этого не замечать?

– Мне надо поговорить с Дином, – выпалил младший Винчестер, после чего подорвался на ноги. – Я… В общем… Надо.

– Конечно, – Гейб почему-то не смотрел на него.

Проследив за направлением его взгляда, Сэм понял, что тот всё ещё смотрел на котомку и спрятанную в ней книгу.

Может, Дин знал ответы?

Может, они оба что-то от него скрывали?

– Если я тебе понадоблюсь, – Гейб медленно повернул к Сэму голову, – ты знаешь, где меня искать.

Сэм легко кивнул и поспешил к выходу, оставляя Габриэля позади. Через мгновение дверь за ним медленно закрылась. И Сэм наконец-то побрёл в сторону каюты Дина. Следовало прояснить некоторые моменты – давно уже, чёрт его дери.

Давно уже.

К слову, он забыл о той глупой косичке, которую завязал на его голове Гейб. И не вспоминал о ней до тех пор, пока не остановился прямо перед каютой Дина.

***

Под ногами скрипели половицы, когда Сэм направился в сторону каюты Дина. Что-то его беспокоило в тихом шуме голосов в камбузе, где, как он был почему-то уверен, Дина не было, беспокоило в том искажённом одиночестве, которым, казалось, был пропитан весь коридор корабля. Беспокоило напряжение, сковавшее его по рукам и ногам, когда он подошёл к каюте брата.

Сонливость как рукой сняло. И этой самой рукой Сэм потянулся к двери и легко её толкнул. К чёрту рамки приличия. Ему нужно было понять причину собственной тревоги.

– Салют, – бросил Сэм, замечая Дина, сидящего на кровати.

Дин повернулся к нему, между его бровей выросла маленькая морщинка.

– Чего не спишь? Сегодня, можно сказать, воскресный день для тебя, – молвил он, одаривая Сэма кривоватой улыбкой.

Это нисколько не поумерило пыл Сэма.

– Гейб сказал, что ты хочешь со мной поговорить.

Дин замер на месте. Уголок его губ нервно дёрнулся, и вскоре улыбка просто исчезла – растворилась в каменной маске, закрывшей собой всё лицо Винчестера.

Сэм нахмурился и медленно прикрыл за собой дверь, заходя внутрь.

И, вдохнув прохладный воздух, растерянно моргнул.

– Ты что, сегодня пил? – недоверчиво выпалил он, втягивая носом резкий запах. – Дин, это утро!

– Ой, больше так не буду делать, мамочка, – поморщился Дин. Через миг его взгляд скользнул по Сэму и остановился на его лице. – Косичка? Саманта всё-таки решила соответствовать своему образу и…

Подзатыльник, который настиг Дина заставил его проглотить последние слова и натянуто фыркнуть. Сэм закатил глаза и, подняв руку, попытался стащить то, что держало его волосы в аккуратно заплетённом узоре. Но через мгновение он передумал – особенно, когда почувствовал ответный тычок брата в плечо.

Сэм решил оставить косичку хотя бы ради того, чтобы позлить Дина.

– Ты хотел со мной поговорить, – напомнил младший Винчестер, глядя на брата.

Почему ему было неловко?

Тяжело?

Странно?

Почему Дин не смотрел ему в глаза?

– Передашь позже Габриэлю, что он настоящий мудак, – просто попросил он. – Хотя я не думаю, что после того, что я тебе расскажу, ты вообще захочешь кого-нибудь видеть.

Пальцы переплелись и сжались до побелевших костяшек.

– Дин… – пробормотал он.

Но Дин его перебил. И его голос звучал сумбурно и скомкано, словно все слова, которые он выдавливал из себя, давались ему удивительно тяжело.

– Просто… Послушай меня. И пообещай мне, что ничего с собой не сделаешь… в своём, э-э, сверхъестественном понятии. И не попытаешься что-либо сделать, чтобы подтвердить мои слова. И… В общем, просто выслушаешь меня, ладно?

– Дин, – Сэм сделал осторожный шаг вперёд. – Что ты сделал?

– Это всё моя вина, – пробормотал Дин, уткнувшись взглядом в пол. – Это всё моя вина. Моя, Сэмми. Но сделал это… не я, – медленно, но уверенно Дин поднял голову и взглянул на Сэма. – Помнишь тот период, когда ты сбежал в свой университет? Под попечительством какого-то старика?

Сэм поджал губы.

Они редко вспоминали эти годы.

И естественно, что именно тогда Дин и мог напортачить с чем-то. Так сказать, когда единственного мозговитого брата рядом не было…

– Это был не «какой-то» старик, – перебил свои мысли Сэм. – Это был…

– На самом деле ты никогда не сбегал с корабля, – вдруг выпалил Дин. Его нога подпрыгивала, отстукивая ритм по полу, что было ему чертовски нетипично. – И никогда нас не оставлял. И... – через миг Дин уже отвернулся и с силой зажмурился, – Это будет долгий разговор.

В ушах Сэма зашумело, но он лишь только попытался снова поймать взгляд брата.

Что значит, «никогда нас не оставлял»? Что за чушь только что сморозил Дин?

– О чём ты вообще?

***

Вдруг Писатель откинул перо от себя в сторону, как можно дальше. Где-то осталась клякса, где-то текст размазался по пергаменту, где-то что-то опрокинулось.

Его подташнивало.

– Эй, – Непоседа оказался рядом. Снова. Как и всегда. Писатель почувствовал его руки на своих плечах и вместе с этим ощутил, как тяжёлая дрожь пробивает его тело. – Хочешь, я тебя заменю?

Писатель резко мотнул головой.

– Нет. Мне надо это написать, – он сглотнул и поправил выбившиеся пряди из хвостика, завязанного на затылке. – Мне надо… Понять. Вспомнить.

– Без проблем. Ты напишешь это позже, – Непоседа обхватил рукой шею Писателя и заставил того посмотреть на себя. – Сейчас мы пойдём и расслабимся. Накуримся, если понадобится.

– Не думаю, что мне это поможет, – тихо хмыкнул Писатель. – Я плохо переношу опиум.

– Может, я говорил не про опиум. Тебе откуда знать? Идём, – молвил Непоседа, после чего потянул Писателя за собой.

Через мгновение каюта, в которой они сидели, опустела. Скрип половиц ещё долго звучал за дверью и пропускал через себя настроение плывущего в одно большое «никуда» корабля. А пергамент, с оставленными на нём чернильными пятнами, остался ждать своего часа.

___________________________________________
¹ Под «чёрным недугом» раньше подразумевали эпилепсию.