Зов Маяка

Сэм.

Сэм, чёрт его дери.

Где Сэм?

Где Кас?

Почему так темно? Что происходит?

Мысли метались из стороны в сторону, яростные, беспокойные, нескончаемые… Их было так много, что Габриэль попросту не мог их остановить. Да он даже шелохнуться не мог – не то что прекратить думать! Он лежал и чувствовал себя так, словно все его мышцы превратились в дерево, а их развитие затормозили ещё в детстве. Это чувство было знакомо. И это чувство всегда было связано со страхом.

Но чего ему сейчас стоило бояться? Единственное, чего он боится – это отсутствие Сэма и…

– Ты постоянно переворачиваешь всё с ног на голову, Люцифер, ты не понимаешь – отец желает для нас только лучшего!

– Не понимаю? Это я не понимаю?! Ты вообще можешь сообразить, что ты, папенькин сынок, совершенно ему безразличен, что бы ты ни делал?! Безразличен!

Рявканье ударило Габриэля по ушам, и он невольно поёжился, прижимаясь спиной к чему-то твёрдому. Через мгновение он осознал, что это была спинка такой знакомой ему кровати. 

Проглотить ком в горле не удавалось.

– Отец делает всё для нас. Он даёт нам всё, чего мы пожелаем. Я всегда хотел держать оружие в руках – и вот я стал предводителем армии, Кастиэль всегда хотел нашу библиотеку – и вот, от него ничего не требуется, читает всевозможные книги, он чуть ли не живёт в этой библиотеке! Габриэль и ты…

– Габриэль и я, – надавил Люцифер, и перед Гейбом предстала чёткая картина, где Люци сделал плавный шаг в сторону Михаила. – Заканчивай своё предложение, Майки. Габриэль и я… Что?

– Вы тоже можете делать, что хотите!

– Тогда снимите с его головы корону, а с моих рук – наручники.

На мгновение повисла долгая и тягучая тишина. Габриэль слышал, как тикали в коридоре часы, как шаркала ногами за дверями прислуга. Как же отчётливо он всё это слышал...! И все эти фоновые звуки одним махом мог перекрыть шумное дыхание Майкла за пределами дверей.

Габриэль даже не задавался вопросом, почему он слышал разговор братьев, который произошёл в столовой лет двадцать назад, будучи услышанным его маленькой копией, стоящей в углу. Он задавался вопросом о том, почему братья говорили о нём так, словно его там не было. Ведь Люциферу было плевать на своего брата. Он схватил историю своего младшего брата, скомкал её и приделал к железному мечу, которым изо дня в день тыкал то Майкла, то отца. Габриэль был лишь ещё одним аргументом в словах Люцифера. Габриэль был... и в то же время – его не было.

Если бы Гейб сейчас оказался в той столовой, рядом с братьями, то наверняка бы ткнул пальцем в мальчишку, стоящего за их спинами, и крикнул им: «Посмотрите! Вы не видите? Он хочет уйти, а не слушать вас! Он хочет быть ребёнком, хочет детства, которое было у вас, но не было у него! Он хочет... Но вы не видите».

Когда контраргумента у Майкла не нашлось, Габриэль медленно приоткрыл глаза. И снова уставился на пустынные стены своей комнаты.

Больше криков не было.

Теперь стало ещё хуже. Ведь появилась тишина.

Габриэля пробрала дрожь, и он подтянул к себе колени, уткнувшись в них лбом. «Принц» Новак впервые за последние месяцы сидел на шикарной мягкой кровати, застеленной одеялами и простынями из бархата и дамаска, и так же впервые чувствовал, словно сидел на твёрдом камне. Тот тюфяк на корабле или же кровать Сэма, как бы это ни звучало, были в разы удобнее.

Габриэль ещё сильнее прижался к собственным коленям и шумно засопел.

Он не хотел тут находиться.

– Гейб?

Габриэль резко распахнул глаза и оттолкнул от себя собственные ноги, словно возможность остаться в коконе, прячась от всего мира, была обузой для него.

Подняв голову, Новак замер, уставившись на застывшего перед ним человека.

Этого не могло быть.

Перед ним стоял Сэм.

Этого и правда не могло быть.

Сэм не мог видеть его таким.

Сэм не должен был.

Но вот он тут, потоптался на месте и покрутил из стороны в сторону головой. Чем-то Винчестер сейчас напоминал растерянную собаку в окружении незнакомых ему стен. И в эту же секунду в голове Новака возникло новое воспоминание.

Габриэль помнил, как однажды притащил в свою комнату щенка. И помнил, насколько он выглядел несуразно тут. И помнил, каким был растерянным, когда Майкл надрывал голос, крича на Габриэля за то, что он притащил животное без разрешения. Помнил, как прошёл несколько миль, отказавшись ото всех лошадей и повозок, чтобы отнести замёрзшее и голодное существо далеко за пределы дворца, к сельской местности. Там он отдал его какой-то девушке, которая пообещала заботиться о нём, и даже накормила принца тёплым супом – самым вкусным среди всех, которые Габриэль когда-либо ел.

Это был единственный раз, когда он о ком-то позаботился.

Габриэль позволил себе минутную паузу, прежде чем встать с кровати и подняться на ноги.

Или же не единственный.

Сэм смотрел на него с растерянностью, присущей тому самому щенку, и не понимал, что происходит.

Как, в принципе, и Габриэль.

– Ты не понимаешь нас, Майкл. Ты не знаешь, каково это: жить тут, в окружении этих стен, знать, что сам дворец является тюрьмой. Ты слишком быстро смирился с ней после смерти мамы. Слишком!

– Никогда не упоминай её! – рявкнул Майкл, и Габриэль вздрогнул.

Звука удара не последовало, но Новак знал, что он был. Он слышал его, прежде чем убежал, скрылся в коридорах, незамеченный братьями и слугами.

Бежать всегда было легче, нежели оставаться.

– Гейб… – Сэм сделал шаг вперёд, и Габриэль не отступил, позволяя Винчестеру нарушить его личное пространство. – Это… Это твои братья?

Габриэль не среагировал и просто отвернулся. Внезапно его предплечий коснулись тёплые руки, отчего Новак ощутил каждую мозоль на чужом пальце – рукава рубашки были ловко закатаны к локтям. И это прикосновение расползалось по всему его телу, оставляя за собой покрытыми мурашками след.

Сделав глубокий вдох, Гейб на миг позволил себе расслабиться. Плечи медленно опустились вниз. Дыхание выровнялось. И мысли, наверное, тоже отошли в сторону. Весь его чёртов мир заполонили эти глаза, которые не были определённого цвета, что заметил Габриэль ещё раньше. Под солнечными лучами они казались ярко-голубыми. В темноте – карими. В тени при дневном свете – зелёными, с пробивающимся голубоватым оттенком. Его это завораживало и даже успокаивало.

Да и сам Винчестер был успокаивающим, мягким, тёплым и…

И мысли Габриэля явно побрели абсолютно не в ту степь.

– Ты в порядке? – осторожно поинтересовался Сэм, на мгновение сжимая руки сильнее, чем от него требовалось.

– Да, – Габриэль прищурился: сейчас в темноте его комнаты глаза Винчестера казались карими. – Теперь да.

Сэм облегчённо выдохнул и даже неловко взъерошил собственные патлы, которые никогда не стояли на месте. Они были «живыми» для Габриэля. То есть… То есть, не идеальными, не зачёсанными назад, а поистине живыми и взъерошенными, словно Сэм только встал с постели.

Да.

Удивительным человеком был Сэм Винчестер.

Поистине удивительным.

– Значит, – Сэм мягко отстранился, убирая руки – и вдруг Габриэль отчаянно захотел, чтобы они остались, не уходили, – наши сны как-то объединились? То есть, Дин говорил же, что те сны снились каждому ночью, и, выходит, мы сейчас оказались в твоём сне? Но чьих это рук дело? Кто убил тех людей?

Сэм задумчиво потёр подбородок и отошёл в сторону, глядя в занавешенное тёмными шторами окно.

Его беспокоило отсутствие ответов.

Но один из них Габриэль всё-таки знал – потому опустился обратно на кровать и, заправив волосы за уши, молвил:

– Ведьмы.

Сэм взглянул на него.

– Ведьмы?

Габриэль легко кивнул, после чего поднялся с кровати и, направившись к окнам, одёрнул штору в сторону.

– Бобби Сингер сказал так, прежде чем отвести нас с Касси к остальным в команде.

– Почему вы ушли? Куда ушли? – Сэм оказался рядом, поглядывая в сторону двора, укрытого темнотой и бродящими из стороны в сторону гвардейцами.

Габриэль отодвинул штору подальше и с силой надавил на ручку, распахивая окно. Прохладный ночной воздух ударил по его лицу. Сэм очертил его беспокойным взглядом.

– Касу приснилась какая-то девчонка, которая попала в руки тех ведьм и которая каким-то чудом сумела найти моего брата во сне. Она попыталась его предупредить. Но Кас принял к сведению её слова слишком поздно. И его сон, насколько я знаю, оборвался довольно быстро.

Сэм растерянно кивнул.

– В принципе, когда мы были на корабле, то расстояние между нами и ведьмами было настолько большим, что мы всё-таки смогли вырваться из снов, – Винчестер опёрся руками в узкий каменный подоконник и выглянул на улицу – стражники, расхаживающие под окнами Габриэля, даже не взглянули она него, ведь, технически, Винчестер не был частью его воспоминания. – Теперь это будет тяжелее… Может, нам стоит попытаться найти выход, раз нас двое, – Сэм устало выдохнул и повернулся к Гейбу. – И всё-таки... Почему нас двое в одном сне?

Габриэль нехотя пожал плечами.

– Ну, перед тем, как всё утонуло во тьме, я бросился за тобой…

На лице Сэма возникло понимание происходящего, и он оборвал Новака на полуслове:

– А вот и ответ. И из-за этого наши сны объединились, а?

– Выходит так.

– Ладно. Давай попробуем разобраться, – Сэм резко отстранился от окна и отвернулся от него, спиной опираясь об оконную раму. – Кто держит тебя в этой комнате?

Габриэль посмотрел на Сэма, как на глупца.

– Ведьмы, Винчестер.

– Да. Да-да, я понимаю, – отмахнулся Сэм. – Но если убрать из уравнения ведьм… То кто конкретно тебя держит здесь?

Габриэль поморщился. Сэм, казалось, заметил это, но ничего не сказал.

– Братья?

– Расскажи мне о них, – просьба прозвучала слишком внезапно и громко в тишине комнаты.

Габриэль почувствовал, как лёгкий холодок, доносящийся с окна, внезапно превратился в ледяной поток и ударил прямо по лицу, вызывая неприятные покалывания в щеках.

Новак поспешно отодвинулся и захлопнул окно. И, видимо, образовавшиеся погодные перемены заметил не только он: Сэм рассеянно потёр руками плечи.

– Тебе будет неинтересно, – пробурчал Габриэль, задёрнув штору обратно. – Тем более, я тебе рассказывал о них.

На удивление, Сэм не спорил.

– Тогда расскажи о себе. Что тебя удерживает в воспоминании о братьях?

– Я… Не знаю? – Габриэль с силой надавил пальцами на веки и попытался просто перевести дыхание. Понять и принять происходящее, а не взрываться раздражением.

Ведь Сэм тоже тут застрял. Как и Габриэль, неспособный вырваться из ловушки, которую раскрыл под ним Сэм, когда произнёс одну фразу, наполненную странным сочувствием:

– Просто расскажи мне, Гейб. Пожалуйста.

Габриэль плюхнулся на кровать и взглянул на Сэма, который даже не сдвинулся с места.

Он не любил говорить о братьях и никому о них не рассказывал, кроме Сэма. Это было странно. Это было чертовски странно, особенно если вспомнить, что даже Кали о них от него не слышала.

Хотя Кали в принципе не знала, что у него есть братья…

Габриэль отряхнулся от мыслей и посмотрел в сторону двери, за которой стало довольно тихо. Чужих разговоров больше не было слышно. 

– Ну… Я ушёл в книги из-за них, – в воображении мгновенно расцвела знакомая старая библиотека с небольшими квадратными столами и огромными, тянущимися к самим потолкам шкафами с книгами, за которыми легко можно было спрятаться от остальных. – И в то же время меня обучали, как наследника. Потому я предпочёл ссорам всю вот эту чушь для дофина*: рыцарские навыки, верховая езда, фехтование, владение оружием, религиозный бред, изучение этикета и управления государством, и прочее, прочее, прочее… Я в то же время языками увлёкся – одними из них стали английский и арамейский.

Сэм недоверчиво прищурился.

– Арамейский?

– Им говорил тот человек из племени, – бросил Гейб, подтягивая к себе ноги и усаживаясь в позе лотоса. – Он сказал на арамейском слово «ловушка».

Сэм медленно покачал головой и направился к Габриэлю. Через миг он уже опустился на кровать рядом. Новак насмешливо изогнул бровь.

– Что? Считал меня не таким уж и умным?

– Нет, – ответил Сэм, отрешённо разглядывая комнату. – Просто я тоже ушёл в книги в детстве. Делал всё, чтобы забыть, что на самом деле я – охотник, а не обычный мальчишка.

Габриэль медленно кивнул.

– Истории помогают сбежать.

Сэм не ответил. Но по его тихому хмыканью Габриэль понял, что тот был с ним согласен.

Между ними растянулась уютная тишина. Габриэль не умел молчать, он любил вставлять какие-то комментарии прямо посреди паузы, любил разрывать её в клочья и болтать о каких-то глупостях, любил раздражать своих собеседников и выводить вечно сдержанных аристократов на эмоции. Это было весело.

Но сейчас? Сейчас Габриэль лишь прикрыл глаза и позволил себе окунуться в ощущение тишины.

И это ощущение захлестнуло его окончательно, когда рука Сэма осторожно легла ему на плечо и стиснула его.

Эта тяжесть… Успокаивала.

Она возвращала в реальность.

И Габриэль потянулся к ней, носом утыкаясь в растрёпанные тёмные волосы и вдыхая приятный травяной аромат.

В этом аромате таился и дымный запах костра.

Габриэль нахмурился.

Почему от Сэма пахло дымом?

***

В нос ударил знакомый запах зелёных чаёв и горящих поленьев, дыма. Габриэлю даже не нужно было открывать глаз, чтобы понять – он оказался в большом зале своего старого дома.

Запах дыма усилился, и Гейб поёжился.

Технически, из камина не могло доноситься никаких запахов, но в определённый период времени что-то сломалось в дымоходе, отчего по всему третьему этажу дворца растекался дым вместе с тяжёлым воздухом. И Габриэль прекрасно знал этот период. И он не хотел вспоминать его.

Он не хотел видеть или же помнить.

Он не хотел.

– Что-то не так? – голос Сэма прозвучал рядом с ухом Габриэля, отчего последний невольно вздрогнул и распахнул глаза.

– Нам надо выбираться отсюда, – прохрипел он, делая шаг назад. – Просто… Хочешь увидеть дворец? Думаю, тут можно по нему прогуляться. Тут… да, тут можно. Это же мой сон.

Габриэль нервно улыбнулся Сэму и поспешил в сторону раскрытой двери, готовый выпорхнуть в коридор и исчезнуть, раствориться между комнатами, окнами, стенами и потолками… Он готов был исчезнуть и утянуть за собой крайне любопытного Сэма.

– Габриэль! – крикнул вдогонку Винчестер.

Но Габриэль уже не слышал его – он выскользнул за дверь и готов был оказаться в большом длинном коридоре, где его ждал бы суровый взгляд стражника.

Но за дверью ничего такого не оказалось.

Габриэль замер на широкой палубе, в окружении шумного моря и большого скопления людей, которые сидели прямо на полу и играли в кости.

Его взгляд быстро перемещался от одного человека ко второму: от старика Одина до Бальдра и обратно… И между ними сидела его старая знакомая, сохраняющая на своём лице бесстрастие даже тогда, когда была на грани проигрыша.

За пределами корабля волновалось море. Тёмные тучи спрятали знакомую голубизну неба. А звуки природы прерывали мелкие ругательства рассевшихся игроков.

– Эй, Габриэль! Какого чёрта ты там встал, как неродной? – обратился к нему Фрейр. Живой, чёрт его дери, Фрейр.

Габриэль неловко ступил вперёд. Ему не хотелось сидеть между мертвецами.

– Это те, с кем ты плавал раньше?

Новак дёрнулся уже во второй раз за последние пару часов и повернул голову к стоящему за его спиной Сэму. Руки Винчестера зарылись глубоко в карманы – и это было единственное, что выдавало его волнение. Хотя глаза… Глаза тоже много чего скрывали. Стоило только присмотреться.

– Ещё раз меня так напугаешь, – пригрозил Гейб, вновь отворачиваясь, – и я тебя за борт скину. Повторю забаву Дина.

– Габриэль, – снова позвали его – и на этот раз человеком, произнёсшим его имя, была Кали.

Габриэль неожиданно даже для самого себя улыбнулся и уселся в пустующее для него пространство.

Похоже, эти ребята не видели Сэма.

Они видели Габриэля, который и был частью собственного воспоминания.

– Что, не боишься проиграть?

Кали надменно фыркнула.

– Это ты должен бояться, мальчик. Не я.

– Как скажешь, Cher*, – Габриэль пожал плечами. – Но ты выполнишь любое наше желание, когда проиграешь.

– Как и вы все, – услужливо напомнила ему Кали.

– Конечно-конечно. Просто запомни одну маленькую вещь: я не проигрываю.

Через минут пять Кали раздражённо выдохнула и отбросила деревянные кубики, вырезанные Ньёрдом, в сторону. Скрестив тонкие руки на груди, она очертила всех гневным взглядом.

– Ну что? Валяйте.

Габриэль легко усмехнулся и снова поднялся на ноги, выравниваясь в спине. Через миг он уже повернулся к Сэму, и его улыбка плавно растаяла в воздухе.

Он знал, что сейчас произойдёт, и он определённо не хотел, чтобы Сэм его видел.

Вот же чёрт.

Брови Сэма поползли вверх, когда тонкие пальцы Кали обхватили подбородок Габриэля, а яркие, напоминающие цветом кровь губы впились в щеку Новака, чтобы через мгновение – раствориться на коже призрачными мурашками.

– Что… – Габриэль растерянно взглянул на девушку, которая ещё не успела отступить назад. Она выглядела всё такой же холодной и невозмутимой, как и раньше, словно не сделала ничего необдуманного, что понесёт за собой определённые последствия.

Девушка медленно убрала руки от лица Габриэля.

– Когда человеку кто-то нравится, его, как правило, целуют.

После чего вдруг улыбнулась ему одними уголками губ и под улюлюканье остальных вернулась обратно в круг, выполнив такое простое задание.

Габриэль мог поклясться, что если бы задание загадывал он, то придумал бы что-то более оригинальное, чем обычный поцелуй. Но тогда? Тогда его поразили только слова Кали, произнесённые ему в самое ухо.

И хотя тогда Новак растерялся – в круг всё-таки вернулся.

Сейчас же Габриэль оставался всё таким же неподвижным, как и раньше, и смотрел на Сэма. Винчестер смущённо отвернулся и рукой провёл по задней части своей шеи, как делал практически всегда, когда ему становилось некомфортно в той или иной ситуации. Габриэль опустил взгляд вниз и в тот же миг почувствовал, как земля под его ногами начала вращаться.

Он всё ещё не был уверен, как именно ему удалось втянуть Сэма в свои воспоминания.

И если в этом вообще была его вина, то ему жаль.

Он не хотел, чтобы Сэм это видел.

***

Шум волн преследовал его всю жизнь.

Море снилось ему; моряки, корабли и подводные жители всегда привлекали его взгляд; вместо затхлого воздуха дворца Габриэль всегда предпочитал солёный морской. В помещении ему всегда было душно и слишком тесно.

Море же было свободно.

Море было подобно крыльям.

А ведь ещё в детстве Габриэль поднимал голову вверх и смотрел на птиц. Он понимал, что не сможет взлететь так же, как они. Но тогда в голову ему пришла одна мысль:

Почему крылья обязаны быть материальной вещью? На протяжении всей своей жизни человек ищет свои крылья и часто их не находит, остаётся бродить по плоской поверхности земли, не решаясь подняться достаточно высоко, чтобы увидеть, что она на самом деле круглая.

Но Габриэль нашёл свои крылья.

Распахнув глаза, первым делом Новак обнаружил даже не море перед собой. Он уставился на стоящего к нему спиной Сэма, на его напряжённые плечи, на сгорбленную спину. И на эти чёртовы патлы, которые не могли не притягивать взгляд. Сейчас – так тем более.

Они развевались на ветру.

– Всегда любил смотреть на что-то с высоты, – пробурчал Сэм, и Габриэль приблизился к нему, зачарованно разглядывая мир вокруг.

Они стояли на высокой скале, укрытой пледом зелёной травы. Лёгкий ветер перебирал её, позволял ей волнами стелиться вокруг, дрожать. Но стоило отвернуться от этой картины, как перед глазами рождалась абсолютно другая: под скалой растеклось тёмно-синее море, по которому бежала небольшая рябь. Над их головами стелилось мрачное небо, предвещавшее небольшой ливень, и Габриэль вдохнул пропитанный предсказаниями дождя воздух.

Чайки, крича, наворачивали круги в четырёх метрах над уровнем моря.

Это была завораживающая картина.

Поистине завораживающая.

–Мы могли бы тут остаться, – молвил Гейб, бросив на Сэма быстрый взгляд.

Сэм удивлённо уставился на него.

– Хочешь остаться тут? Окончательно?

Габриэль спрятал руки в карманы и направился к самому краю скалы.

– Нет, конечно. Я имею в виду, – он обвёл руками пространство вокруг них, – Если бы мы могли остановиться после этой охоты где-то в таком месте? Купить домик или же найти пустующий. Любоваться морем и знать, что оно рядом. Но не плыть по нему бесконечное количество времени. И найти такое место, чтобы никто из людей отца не добрался до нас, – Габриэль резко обернулся к Сэму, повернувшись к морю спиной. – Я знаю, как ты не любишь постоянное движение и охоту. И я не говорю делать выбор сейчас, я не говорю, что ты можешь остаться со мной навсегда, просто... Просто, что, если попытаться остепениться в таких условиях?

–Гейб...

–Нет, правда! То есть, – Габриэль спрятал лицо в своих руках и помотал головой из стороны в сторону. – Я не хочу, чтобы с вами случилось то же, что и с ними. А если мы продолжим путь по морю, то они... Отец...

Внезапно на его плече оказались чужие руки. Габриэль застыл, когда почувствовал, как его окутывает тепло. Сэм просто прижал его к себе, уткнувшись носом ему в волосы.

Ох.

Не такого исхода Габриэль ожидал. Но вырываться не спешил, расслабляясь в чужих объятиях. В голове проскочила мысль о том, что нашёл он не только крылья, когда сбежал в море. Он нашёл и свои небеса. И это было неожиданно, и внезапно, и странно, ведь Сэм был чужим ему человеком. Добрым и заботливым. Спокойным. Скрывающим свои секреты. Тем, кого Габриэль на самом деле вовсе не заслуживал.

–Ты заслуживаешь весь этот чёртов мир, – проговорили ему в самое ухо. Габриэль с замершим сердцем осознал, что высказал последнюю мысль вслух. Твою мать. – И мы не просто люди, Гейб. Мы – охотники. Мы учились убивать с самого детства. По крайней мере, я и Дин. Потому мы сможем дать отпор. Понимаешь?

–Ты больше не хочешь спокойной жизни? – тихо поинтересовался Гейб.

–Хочу, – так же тихо ответил Сэм куда-то ему в волосы. – Очень хочу. И мы поговорим об этом, когда вернёмся, Гейб.

Может быть, это и было странно – стоять тут, внутри своего сна, и говорить с охотником на монстров о том, насколько он, Габриэль, боится потерять то, что имеет.

А что он вообще имеет?

Технически – ничего.

Габриэль медленно отстранился от Сэма, но рук от его рубашки не убрал.

–Если это сон, – внезапно перевёл тему он, – то это какой-то чёртов лабиринт.

Сэм задумался, хмурясь.

Между бровями снова возникла та морщинка. Габриэль до чёртиков сильно захотел протянуть руку и разгладить её пальцем.

–Скорее, даже не лабиринт, а... Коридор? – предположил Винчестер. – Твой коридор каждый раз, когда заканчивалось воспоминание, перекидывал нас в другое. Ты словно раз за разом открывал двери.

–Двери, – повторил Габриэль. – Серьёзно?

На лице Сэма показалась нерешительная улыбка.

–А почему бы и нет?

–Не знаю. Ведь тогда нам понадобится найти нужную, чтобы выбраться отсюда, – бросил Габриэль.

Отчего-то он начинал понимать, к чему ведёт разговор.

–А может ли этой дверью быть... – начал было Сэм, но Габриэль резко его перебил.и быстро отстранился, отходя к краю скалы.

–Нет.

Сэм моргнул.

–Это воспоминание, из которого ты сбежал с самого начала, оно же может быть той дверью! – охотник взмахнул руками и ступил на шаг к Новаку. – Послушай, Гейб... Я понимаю, возможно, тебе страшно, но...

–Я не могу, – отрезал Габриэль и отвернулся.

–Гейб, эй, – Сэм потянулся к Габриэлю, но, похоже, так и не решился его коснуться. Новак прикосновения не ощутил. – Пожалуйста, поговори со мной. Прошу тебя.

Габриэль почувствовал, как его пробила дрожь.

–Я не хочу, чтобы ты видел это.

–Хорошо. Я заткну уши и закрою глаза.

–Не ври мне.

–Я тебе никогда не врал.

–Сэм.

–Ладно! – Винчестер отступил назад и поднял руки в защитном жесте. – Ладно, Гейб. Мы выберемся отсюда, если наша теория окажется правильной. И вытащим остальных. Мы убьём тех ведьм благодаря тебе. Ты это понимаешь?

Габриэль попятился. Шаг назад. Ещё один. И ещё. Пока внезапно земля не ушла вниз, и он полетел дальше, туда, где жил нескончаемый мрак, ветер, холод, свист в ушах... И он летел, подобно птице, вот только больше крыльев за спиной он не чувствовал. И небо ушло из-под ног. И люди, которые подарили ему опору... Они действительно были в опасности.

Сэм был прав.

А Габриэль... Габриэль был просто трусом.

Через миг небо рассеялось, а Новак оказался стоящим в большом зале – и яркий свет вонзился в него острыми когтями.

–Не беспокойтесь. Это всего-навсего мой сын. Заходи-заходи, Габриэль!

***

– Сын? Он довольно быстро вырос, – по Габриэлю медленно прошёлся изучающий взгляд. – Сколько ему? Семнадцать? Восемнадцать?

– Шестнадцать пока что, – брякнул Чак, взмахнув рукой в сторону вошедшего сына. – Но ничего, подрастёт и заменит меня.

Бородатый представитель чёрт знает какой страны задумчиво склонил голову к плечу и поинтересовался:

– А почему не Майкл? Парень-то ответственный…

– Майкл – прирождённый воин, – недовольно промолвил Чак, словно этот вопрос ему задавали столько раз за его жизнь, что он уже сбился со счёта. – Будь я проклят, если позволю такому таланту пропасть.

«А моему таланту? МОЕМУ таланту позволишь?» – взорвалась в голове знакомая, оглушающая мысль. Габриэль с трудом удержался от того, чтобы не скривиться, и осторожно ступил внутрь богато украшенного помещения, пропитанного запахом дыма.

Он пришёл сюда по приказу отца, который тот передал сыну словами Майкла. И хотя Чак и сделал вид, что вовсе не ждал его, Габриэль прекрасно знал, что это была лишь показная невозмутимость, созданная для их гостя.

Ничего хорошего от этого ждать не стоило.

Дверь медленно закрылась вслед за ним. За спиной маячил преданный слуга, который давно уже перестал быть ему всего лишь слугой, а стал хорошим другом. Не лучшим, каким был Бальтазар, но не менее значимым.

– Ну-с, тогда выпьем за наших наследников! – воскликнул незнакомец, после чего поднял кубок, из которого грозилось выплеснуться на идеальный пол вино, и отсалютовал Чаку.

Чак неохотно кивнул и взмахнул своим кубком в ответ. Но уже через миг нетронутым отставил назад, на стол.

– Сэр, – обратился к нему Габриэль. – Мне было сказано, что вы звали меня. Могу ли я чем-то помочь?

Улыбка, выросшая на губах отца, не несла в себе ничего хорошего.

– Да, конечно. Мы с моим… Другом, – Чак бросил быстрый взгляд на незнакомца, – как раз говорили о наследниках и правительстве. И у нас выплыл хороший вопрос: будут ли те, кого мы выбрали наследниками, соответствовать нашим ожиданиям? Но так как наследника моего друга сейчас нет… То мы хотим испытать только тебя, Габриэль.

По позвоночнику Новака пробежались мурашки.

Никогда, чёрт его дери, ничего хорошего такой тон отца не сулил.

Габриэлю хотелось шагнуть назад и скрыться за дверью, которая так приглашающе тянула его обратно к себе. Может быть, он предстал бы трусом в глазах «друга» отца. Но, может быть, это смогло бы предотвратить что-то… страшное? Габриэль не знал. У него было плохое предчувствие.

– Гейб, что происходит? – тихий вопрос мгновенно привлёк внимание Новака.

Сэм стоял рядом с дверью, нерешительно топчась на месте.

Разве не он говорил, что им стоит войти в это последнее воспоминание Габриэля и благодаря ему найти выход в реальный мир?

Что ж.

Тогда ему придётся наблюдать.

Габриэль поморщился и, наконец, сделал шаг в сторону отца.

– Я могу попросить слугу подготовить мой меч. Через час я буду готов сразиться с любым…

Чак оборвал его взмахом руки.

– Нет, Габриэль. Я хочу… Мы хотим испытать тебя не на силу, а на способность избежать ошибок в будущем, – взгляд тёмных глаз перекочевал с Габриэля на стоящего позади него Альфи и обратно. – Задание довольно простое.

Габриэль хмуро наблюдал, как Чак поднялся со своего места и направился к застывшему у окна круглому столику, на котором стояло два кубка. Он помнил, что они были до краёв наполненными тем же вином, которое Чак распивал со своим знакомым. Его сердце забилось чаще.

– Гейб, ты слышишь меня? – Сэм сделал шаг вперёд, и Габриэль наконец-то отозвался, повернув к нему голову.

– Пока что не оглох.

Сэм остановился, Гейб отчётливо услышал его взволнованный вздох.

– Что сейчас произойдёт? – с нерешительностью поинтересовался охотник.

Новак бросил на него быстрый взгляд и, не найдя ответ на такой простой вопрос, опустил глаза в пол.

Ему оставалось лишь терпеливо ждать, игнорируя насмешливую улыбку гостя, которая клеймом отпечаталась на его лице за всё то время, проведённое там. Он словно радовался, что приехал сюда один. Что участь, настигшая Габриэля, не падёт на плечи его сына.

С тихим лязганьем на деревянный стол опустился первый, а за ним – и второй кубки. Они едва ли втиснулись между персиковыми пирогами и свежей рыбой, расставленной для гостя. Помимо вышеупомянутого стол ломился от самой разной еды: начиная с жареного картофеля и замороженных ягод со сливками и заканчивая ягненком с розмарином и тимьяном. Габриэля невольно затошнило от одного запаха еды – ведь он прекрасно знал, что сейчас произойдёт.

Знал и только выровнялся в спине, глядя теперь только прямо перед собой.

– Твоё задание простое, Габриэль, – обратился к нему Чак, привлекая внимание сына. – В одном из кубков – яд. Во втором – обычное вино. Один из напитков выпьешь ты. Второй – твой слуга. А где находится яд… Что ж. Тебе придётся это выяснить.

Под кожей Габриэля похолодела кровь. Пульс громко стучал в висках. Страх сжимал свои железные кольца на груди Новака. А вино… Вино выглядело одинаково в двух кубках.

– Ваше высочество, – прошептал за его спиной Альфи. Габриэль не дёрнулся. Новак знал, что он сейчас предложит. – Я… У меня есть идея.

Габриэль не ответил. Но его губы шевельнулись одновременно с Альфи, повторяя его слова:

– Нам следует перелить вино с одного кубка во второй и… Я его выпью.

В реальности, которая произошла ещё в его детстве, Альфи предложил это гораздо позже, после десятиминутных обсуждений, абсолютной растерянности, страха самого Габриэля, который не мог… попросту не мог поверить, что отец решился на это.

Как же ему хотелось подбежать к Чаку и одним махом выплеснуть всё вино в это расслабленное лицо.

Пускай почувствует.

Пускай почувствует то, что чувствовал Габриэль сейчас!

Пускай осознает!

Но Гейб так и не смог пошевелиться, смотря прямо перед собой, как послушный гвардеец, которым никогда не был. Как тупое. Отцовское. Оружие.

Веки дрогнули и опустились. Язык скользнул по пересохшим губам, и Гейб до боли прикусил собственный язык.

И сделал шаг вперёд.

На самом деле, будь у него выбор, он бы делал всё намного быстрее, пока протягивал руку к одному кубку и сжимал пальцами ножку другого. Пока переливал вино из одной посудины в другую. Пока чувствовал на себе голодные на зрелища взгляды отца и этого мерзкого, шумно дышащего и ухмыляющегося «друга». Он напоминал Габриэлю свинью.

Медленно, но верно одно вино смешалось с другим.

Габриэль посмотрел на алый напиток и с тяжёлым сердцем покачал кубок в руках. Жидкость частично попала ему на кожу.

Если он сейчас выпьет это… То сумеет ли умереть в реальном мире?

Может, для него закончится всё прямо здесь и сейчас?

Хотя он прекрасно знал, что ничего нахрен не закончится, на миг ему захотелось увидеть себя мёртвым. Просто чтобы пожалеть своё внутреннее «я» и ощутить облегчение, способное затмить реалии воспоминания. Выпить вино до самого дна, с пониманием того, что это ничем не поможет.

Ведь реальность изменить невозможно.

– Габриэль! – крикнул кто-то, когда он поднёс вино к своим губам – казалось, это был Сэм, ведь Альфи тогда ничего не кричал – а уже через мгновение кубок выхватили из его рук и залпом опрокинули содержимое в себя.

Альфи стоял на месте, сжимая в руках опустевшую посудину.

«Когда я был ребёнком, то мечтал стать рыцарем. Но вот мы тут, – когда-то сказал он Габриэлю. – И не скажу, что я прям разочарован».

«Быть кому-то прислугой вместо того, чтобы занять место воина… Это отвратительно», – пробурчал Габриэль.

«Я ни капли не жалею», – повторил тогда Альфи и легко усмехнулся.

А Габриэль жалел. Сейчас – так тем более.

Сейчас – когда Альфи, с откатившимся в сторону кубком лежал неподвижно, с широко распахнутыми глазами и посиневшими губами. Его щёки заметно побледнели, и Габриэль молчаливо помотал головой из стороны в сторону, стискивая зубы, отступая назад, помня, что в тот момент, годами ранее он кинулся к Альфи, начал его трясти, умолял отца вызвать сюда врача… Но даже когда Габриэль отдал приказ стоящему неподалёку Уриилу привести сюда хоть кого-то – Чак запретил гвардейцу даже двигаться.

Так Габриэль потерял очередного друга.

Так Габриэль окончательно возненавидел своего отца.

Так он услышал от него, что он…

– Разочарование.

Почему разочарование?

Да потому что он кинулся к мёртвому слуге, когда не должен был делать этого. Габриэль должен был оставить его подыхать, ведь Альфи был всего лишь его слугой, никчёмным и ничего не стоящим.

Отец смеялся. Их гость смеялся. Они были такими громкими, а Габриэль… Габриэль не двигался, чувствуя себя в чёртовой ловушке. Он был на грани того, чтобы кинуться на своего отца. Кинуться к Альфи. Умолять очнуться его. Но, прежде чем он успел сделать хоть шаг, его остановили крепкие руки.

– Гейб, Габриэль, эй, Гейб… Всё хорошо, Габи, всё хорошо, всё будет хорошо, я клянусь тебе, я умоляю тебя, иди сюда… – тысячи слов, тысячи фраз, которые он не слышал раньше, ворвались в его голову, когда знакомые руки обхватили его плечи и дёрнули куда-то… Куда-то в темноту, в тепло, тишину. И запах. Свободу. Реальность. Его окружили все эмоции, всё осознание, когда истерика подкатила к горлу. Когда кто-то обнял его. Когда этим «кем-то» оказался Сэм.

И он держал его, не позволяя смотреть на мертвеца слева от них.

И он держал его, пока они падали.

И он держал его даже тогда, когда всё пространство вокруг охватила темнота.

Сэм Винчестер держал его, позволяя всё, что только мог ему позволить. Рыдал ли Габриэль? Он не знал. Он одновременно слышал какие-то обещания от Сэма, и в то же время не слышал его.

В голове звучали одни и те же банальные слова: «Всё будет хорошо».

***

Первым, что Габриэль услышал, когда очнулся, был шум волн и скрип половиц.

Ничего особенного в этом не было. Габриэль часто просыпался под эти звуки за последние месяцы. Вот только сейчас он не был на корабле. Он должен был оказаться в лесу. Он должен был проснуться. Вместе с Сэмом.

Сэм.

«Твою же мать», – простонал внутренний голос Габриэля, прежде чем тот приподнял тяжёлые веки и обнаружил над собой деревянный потолок. Эта картина тоже не стала для него чем-то удивительным. Она была ему чертовски знакомой.

Незнакомым был грубый голос человека, обращающийся к кому-то в непосредственной близости.

Габриэль поморщился.

Меньше всего на свете сейчас ему хотелось слушать чужие крики. Голова раскалывалась, как после продолжительного запоя, проведённого однажды в местном баре. Бальтазар тогда довольно быстро его обнаружил и успел привести в порядок, чтобы ни у кого не вызвал подозрений его вид. Хотя на ногах тогда ему было довольно тяжело удержаться, да и желудок то сжимался, то разжимался, подкатывая к горлу всю съеденную пищу за тот день. Но «проверку» Майкла он прошёл – брат просто отпустил его в свою комнату.

«Возможно, он всё прекрасно понял, – тот же голосок теперь звучал приглушённо, пока Габриэль, перекатившись на бок, пытался подняться. – И простил меня».

Если вспомнить, что это произошло после… Альфи, то Майкл оставался способным это сделать. Он, как бы ни утверждали люди обратное, на отца похожим не был.

– Уберите его, – зазвучал в голове голос Чака по отношению к другой прислуге. После чего махнул в сторону застывшего на месте Габриэля. – И его тоже. Ну, вы сами увидели, каков мой наследник.

Габриэль тряхнул головой, поднимаясь на ноги. Его покачивало из стороны в сторону, но уже через мгновение он поплёлся к закрытой двери и разносившимся голосам, один из которых был довольно похож на голос Дина.

Каюту Габриэль узнал довольно быстро.

Это была та сама каюта, где он спал с Касом. Только на полу не было тюфяка – одна лишь старенькая кровать и потёртый матрас без постели.

– А если он не очнётся? – рявкнул кто-то.

Только после этого Габриэль перестал разглядывать комнату и наконец-то распахнул дверь, оказываясь в самом центре бесконечной суеты.

– Не мели чепухи! Очнётся, – выпалил Дин, пробежав в двух метрах от Габриэля. Он выглядел диким, уставшим и потрёпанным, как тот матрас на кровати.

Что происходит?

– Может, хватит трепаться языками?!

Вот этот голос Габриэль уже не знал. Он шагнул вслед за вбежавшим в одну из кают Бобби.

– Сингер! Эй!

Старый охотник проигнорировал оклик и нырнул в проход, скрывшись из виду.

Габриэль нерешительно последовал за ним. Мимо пронеслась Эллен и даже не взглянула на него. Джо и Эш тоже были тут. Только Сэм отсутствовал. Вместо него присутствовал чужой голос.

Что за чёрт?

Нырнув в проход вслед за остальными, Габриэль растерянно оглянулся. Это была каюта Сэма, и она оказалась заполнена всем, чем только можно. Там были и книги, и целые мешки с солью, и дьявольские ловушки, нарисованные на полу и на потолке, и сваленное в кучу одеяло, которое Сэм отбросил секундой ранее к изножью кровати. Габриэль шагнул к нему и, проигнорировав какого-то старика, которого не знал, потянулся к Винчестеру.

– Сэмшайн? – прозвище звучало неуместно, но Гейб попросту не сумел сдержаться.

Сэм не отреагировал.

Он дёргался, молотя конечностями по кровати, мотая головой, мыча что-то нечленораздельное.

Его явно лихорадило, и только стальная хватка рук старика (хотя тот не выглядел уж слишком старым) не позволяла охотнику навредить себе и остальным. Пот стекал по лицу и пропитывал собой всю рубаху Сэма. Мальчик выглядел поистине измученным.

Что… за… чёрт…?

Вдруг рука Сэма вырвалась из хватки старика и направилась ему в лицо, пытаясь оттолкнуть его, уйти от прикосновения.

– Папа, держи его! – крикнул Дин, и старик успел схватить Сэма за запястье, припечатывая руку к кровати. Бобби с другой стороны навалился всем весом, вдавливая его в матрас и сбивая любую попытку вырваться.

Габриэль даже не шелохнулся.

Они не нуждались в его помощи, и постепенно Новак начинал понимать, почему.

А уже через мгновение из губ старшего Винчестера понеслась латынь, из которой Габриэль успел подцепить лишь несколько фраз.

Они явно пытались изгнать что-то («кого-то», – любезно подсказало сознание) из Сэма.

Но вскоре внимание Габриэля уже рассеялось и направилось в сторону стоящего рядом «старика».

Теперь он понял, кто это был.

В тёмных волосах и в бороде пробивалась проседь, в глазах читалась твёрдость и хладнокровие, словно он держал кого угодно, но не своего сына. И спокойствие… Удушающее, ледяное спокойствие выдавало личность этого человека с головой.

Рядом с Габриэлем стоял Джон Винчестер.

Новак шумно выдохнул, после чего повернулся к Дину. И наконец-то весь пазл встал на свои места.

Старший Винчестер не просто выглядел «необычным» или же «потрёпанным», как и все остальные тут. Он выглядел… Молодым. То есть, он и раньше выглядел таковым, но сейчас Дину было не больше двадцати лет.

Габриэль ошарашенно уставился на него.

Да ну не может быть.

Он что, оказался в воспоминании Сэма?

___________________________________________

•Дофин – наследник престола.
•Cher – «Дорогая» на французском.