Зов Маяка

Если честно, Сэм никогда не думал, что наведается в эту каюту снова. 

На самом деле, он был уверен, что больше никогда не переступит её порог.

Но вот он тут, стоит, нагруженный книгами, последняя из которых упиралась ему в подбородок. И он стоял так уже добрую минуту, не в силах заставить себя шагнуть внутрь. Сэм посильнее вцепился в обложку нижней книги и переступил с ноги на ногу.

«Может, – нерешительно протянул внутренний голос, – Дин справится тут самостоятельно?»

– Эй, Сэмми!

А вот и упомянутый.

Сэм отрывисто выдохнул и наконец-то шагнул в сторону кажущейся на первый взгляд неподвижной стены. Развернувшись к ней спиной, он толкнул её, и скрытая от глаз человеческих дверь плавно отъехала в сторону. На ней не было никаких отличительных знаков – даже ручки не осталось. И только память подсказывала Сэму, где конкретно нужно было толкнуть, чтобы открыть вход в пространство, состоящее из темноты и нескольких забытых ящиков. В этом месте не осталось ни единого признака того, что тут когда-то жил человек.

Сэм проскользнул внутрь и свалил все книги прямо на пол у одного ящика. Отряхнув руки, он нагнулся к нему и откинул верхнюю крышку. Под ней ничего не оказалось.

– Можно сложить всё тут. Распихать по ящикам. Или же соорудить что-то вроде перегородки, чтобы книги не катались по всей каюте, – Сэм оценивающим взглядом окинул свободное пространство. – Но пока что нужно…

– Ты мне лучше скажи, как нам объяснить наличие скрытой каюты Новакам? – перебил его Дин, сваливая книги рядом с тем же ящиком.

– Не моя вина, что в трюме не осталось больше места, – буркнул Сэм, не поднимая взгляда.

Дин лишь головой покачал.

– Всё равно это глупо, так использовать его каюту. Это паршивая замена трюму.

– Я могу все книги свалить тебе на голову. Прямо на твою кровать. Не хочешь? – язвительно предложил Сэм, повернув на миг к нему голову.

– Иди ты, – хмыкнул старший Винчестер, отворачиваясь от книг.

Но уже через мгновение он замолк и, сунув руки в карманы, огляделся. Пустота каюты не казалась непривычной – она в принципе никогда не была переполненной. Джон Винчестер не любил кровати или тюфяки. Он сваливал груду мешков в углу и предпочитал считать их потрясающей заменой многим предметам. Ему было абсолютно всё равно, оставалась ли его комната чистой, или же нет. Но в то же время он принципиально поддерживал в ней порядок: всегда расправлял мешки после сна и не позволял каюте сгнить в пыли и грязи.

Сэм не раз заставал его за этим занятием.

Потому разглядывать поистине грязную каюту было странно. Взгляд улавливал тонкую паутину, захватившую самые тёмные углы. То там, то тут можно было заметить крысиный помёт – ведь сколько бы они не боролись с грызунами и другими вредителями, те не желали покидать их старенький галеон.

Да…

Сэму хотелось уйти отсюда как можно быстрее.

– Я думаю, Гейб и Кас поймут, как только узнают, что у бывшего хозяина каюты та же фамилия, что и у нас, – проговорил он и потянулся к первой стопке из книг, чтобы свалить их внутрь ящика. – Давай побыстрее разберёмся с этим дерьмом и свалим отсюда.

Дин медленно кивнул, и Сэм почувствовал этот кивок затылком, даже не глядя на брата. Им уже давно не нужны были слова, чтобы общаться. А такие простые действия считывались уже интуитивно.

Нельзя было сказать, что Джон Винчестер вовсе не приложил руку к подобному.

Сэм раздражённо мотнул головой.

Он действительно не хотел сейчас думать об этом.

– Воу, – выдохнул голос сбоку, и Винчестер от неожиданности вздрогнул.  Из всех возможных голосов этот был последним, который он хотел бы услышать здесь.

Габриэль неподвижно застыл на пороге, и свет из коридора обрисовывал его силуэт, делая почти нереальным, призрачным в этой комнате. Через мгновение Сэм отчётливо почувствовал, как у него засосало под ложечкой от одного присутствия Новака здесь.

Он не хотел видеть его в этой каюте.

Почему?

А чёрт его знал.

– Я тут раньше не был, – бросил Габриэль, легко переступая через порог и оказываясь внутри. Через миг его нос сморщится от затхлости, сохранившейся в каюту, но Сэм это ловко проигнорировал.

– Тут будут лежать ваши книги, – произнёс он, перекладывая последнюю стопку в ящик. – Они никуда не денутся, просто останутся тут, и вы… можете брать их отсюда.

– Понятно, – лицо Гейба странно изменилось: отвращение пропало с его черт лица, а то веселье, которое копилось внутри него с самого утра, испарилось. – Чудесно. Даже круто. Отдельное место для книг, и всё такое.

– Ага, – Сэм растерянно моргнул, осознавая бесполезность этого разговора.

– А чья это каюта была? – как бы невзначай поинтересовался Габриэль.

Сэм тяжело вздохнул. Ему не хотелось отвечать, но, разлепив ссохшиеся губы, он отрывисто ответил:

– Нашему отцу.

После его слов Габриэль не изменился ни на йоту. Он оставался таким же собранным, ровным, почти отстранённым, словно ответ Сэма не стал для него неожиданностью.

И Сэм был благодарен ему за это.

Выходя, младший Винчестер легко хлопнул Новака по плечу, – жест вышел машинальным, слишком быстрым, – и поплёлся обратно в камбуз, чтобы забрать оставшиеся книги и разместить их в бывшей каюте Джона Винчестера.

Сэму всё ещё казалось, что он, сам того не желая, оказался в чьей-то гробнице.

И эта гробница охранялась призраками, созданными воображением человеческим.

«Это так глупо», – мелькнула в голове Сэма мысль. И нельзя было сказать, что он не согласился с ней.

Ведь это действительно было глупо.

***

Сэм с самого детства придерживался мнения, что если день начинался странно, то он и должен быть странным. И, если честно, он редко ошибался. Предрассудки довольно часто оказывались не такими уж и глупыми, особенно, когда человек верил в них.

А началось утро не с завершения ночного кошмара и не с попытки спрятаться от холода под одеялом. Оно началось с тепла и ритмичного дыхания рядом. Сэм ещё несколько долгих секунд лежал неподвижно на одном месте и не смел даже шелохнуться, чувствуя незнакомую тяжесть на своей порядком онемевшей руке. К его груди что-то с силой прижималось, и сквозь знакомую тишину пробивалось свистящее сопение.

Нельзя было сказать, что Сэму стало неприятно… Это было очень даже приятно – конкретно, незнакомое тепло рядом, ведь утро на корабле всегда было холодным. Но это не отменяло его странности.

Лениво выпутываясь из ловушки сна, Сэм медленно моргнул, привыкая к тусклому освещению каюты. Из-за отсутствия окон было невозможно сказать, который час, но сейчас Винчестера это не волновало. Его волновало другое: из-под двух дверей всегда ощутимо тянуло холодом. А сегодня – так особенно.

Потому, пожалуйста, не стоит винить Сэма за то, что он потянулся к единственному источнику тепла и прижался к нему с удвоенной силой. И то, что его мозг работал немного медленнее, чем днём… тоже было не его виной.

Только через одну долгую минуту Сэм приоткрыл глаза (он даже не понял, когда именно они снова закрылись) и быстро заморгал, пытаясь прийти в себя.

После чего он наконец-то обнаружил рядом с собой Габриэля, прижавшегося к нему настолько близко, насколько принц оказался способен. «Дон Кихот» был откинут далеко к их ногами, а нос Габриэля уткнулся куда-то в яремную впадинку Сэма. И он был довольно-таки холодным.

– …Доброе, – пробурчал Габриэль, потеряв «утро» где-то в складках одеяла и одежды Сэма.

Он словно и не был ничему удивлён.

Но для Сэма? Для Сэма это было странно.

И именно из-за странного утра весь день тоже стал странным.

После того, как они разобрались с книгами, Сэм спокойно выдохнул, закрывая дверь, ведущую в каюту Джона Винчестера. Пару долгих секунд он стоял на месте. И только когда тяжёлая рука Дина замерла на его плече, младший Винчестер пришёл в чувство.

– Всё в порядке, – автоматически промолвил Сэм, бесцеремонно сбрасывая чужую руку. Через миг он обогнул старшего брата и направился в сторону своей каюты, где мог перечитать очередную книгу, которую знал практически наизусть.

Но замерев прямо перед дверьми, ведущими в его личное пространство, Сэм поджал губы. Буквально через три комнаты от него находился целый склад из книг,  а некоторые из них он и вовсе впервые в своей жизни видел.

Вот только эти книги ему не принадлежали и никогда не будут принадлежать. А просить у Габриэля ему не хотелось.

Потому Сэм лишь решительно шагнул внутрь своей каюты и закрыл за собой дверь.

Ему нужно было расслабиться.

Он чертовски нуждался в спокойствии. Отдыхе. В чём угодно, но не в очередной порции тревожных мыслей.

***

Шелест страниц перебивался шумом ветра и движением волн, что нерешительно настигали борты их корабля. Сэм сидел на одном месте, разглядывая книгу в своих руках, и мимолётно вслушивался в посторонние звуки. Всё-таки он любил это место, которое выходило из его каюты, не просто так. Оно позволяло ему собраться с мыслями и побыть одному.

Подхватив очередную страницу, Сэм растерянно скользнул взглядом по тексту. Он попросту не мог сосредоточиться, потому ему не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и пытаться прочесть хотя бы один абзац. Но и это довольно быстро выходило из-под его контроля.

Через мгновение Сэм захлопнул книгу и откинулся назад. Вдоль позвоночника прокатилась благодарная волна удовлетворения – всё-таки поза запятой, в которой сидел Винчестер над книгой секундой ранее, не всегда хорошо сказывалась на здоровье.

Высоко в небе пролетали чайки. Они не кричали, но пролетали довольно низко над уровнем моря и служили довольно неплохим дополнением к бескрайней картине. Сэм, прищурившись, наблюдал за ними некоторое время, после чего всё-таки отвёл взгляд.

Отложив книгу в сторону, Сэм внезапно понял, что больше не хочет быть один. И он даже начал подниматься на ноги, чтобы выйти и пойти… хоть куда-нибудь, – как услышал шумный топот ног и сопровождающий его скрип пола, с которым кто-то явно поднимался к нему.

Через мгновение дверь распахнулась и на пороге возник уже привычный взору Габриэль. Принца совершенно не беспокоило (его в принципе это никогда не беспокоило), что он ввалился в чужую каюту. Да и Сэма, признаться честно, тоже.

Его взбудоражили две книги, которые держал Габриэль.

И эти карие глаза, которые подозрительно ярко блестели азартом.

И блуждающая на тонких губах лёгкая ухмылка.

Сэм лишь непонимающе уставился на Новака, что по-хозяйски зашёл в маленький уголок Винчестера и закрыл за собой дверь, отрезая Сэма от его планов.

Теперь это действительно стало нормой в жизни младшего Винчестера.

– Салют, Сэм-бо. Не против, если я почитаю тут? – Габриэль не дождался разрешения: плюхнулся на пол, откладывая две книги поодаль от себя, и вытянул вперёд ноги.

– Да не очень, – с опозданием пробормотал Сэм, хмуря брови.

Гейб легко кивнул и замолк, подтянув к себе одну из книг.

Вот и всё.

Всё вернулось на круги своя, позволяя миру утопить их двоих в своей яркости и постоянных звуках. Ветер зарылся в патлы Сэма, растрепав челку, и прогнал скованность. Солнце оттолкнуло прохладу и вернуло привычное им всем тепло.

Сэму и правда больше не стоило удивляться.

Название на обложке у Габриэля Винчестер прочесть не успел – вместо этого он потянулся к своей книге и тоже раскрыл её на нужной странице,  снова вонзаясь глазами в текст.

Только-только он хотел выйти наружу, к остальным. А теперь появился Габриэль, и охота идти хоть куда-нибудь просто испарилась.  А зачем? Он хотел общества, он его получил. Чего ещё желать?

Несколько минут они молчали. Краем глаза Сэм наблюдал за Габриэлем, что, сведя брови к переносице, углубился в текст и больше не обращал ни на что внимания. И этот образ был неожиданным. Как и прошлым вечером, когда Габриэль лежал на одной с ним кровати и вслух читал «Дон Кихота» по одной только прихоти Сэма.

Это было так глупо.

Но в то же время успокаивало.

– Сэм? – вдруг позвал его Габриэль.

Сэм повернул голову к Новаку, отрываясь от книги.

– Ты издеваешься надо мной? – спокойно продолжил Гейб.

– Что, прости?

Габриэль недовольно отодвинул книгу от себя и посмотрел на Сэма. В его глазах читалось открытая снисходительность.

– Ты же вроде парень не глупый, – бросил Гейб, указательным пальцем ткнув себе в висок. – Как ты думаешь, зачем я пришёл сюда с двумя книгами? Чтобы читать две истории одновременно?

– Я не очень…

– Винчестер, я видел, как ты смотрел на них, – Габриэль облокотился одной рукой о пол, а второй подтолкнул лежащую между ними книгу к Сэму. – И не надо мне врать, что ты ещё не читал то, что у тебя сейчас в руках.

Сэм  почувствовал, как его брови грозятся пробить один из потолков их корабля, которого на самом деле над ними сейчас не было. Он просто смотрел на Габриэля и задавался вопросом о том, как же принц мог быть настолько самоуверенным, как сейчас.

– Ты можешь взять её, – Габриэль кивнул на ту книжку, что сейчас лежала между ними, – Ты можешь брать любую из лежащих в той комнате книг.

– Это не мои вещи, – пробурчал Сэм, цепляясь руками за «Аргентину и покорение Рио-де-ла-Платы», как за последнюю соломинку в бушующем океане. И мгновенно пожалел о сказанном – посчитал свои слова глупыми и абсолютно нелогичными.

Похоже, не один он так считал.

– Это вещи, которые ты можешь брать, потому что я тебе разрешил! – Габриэль раздражённо качнул головой.

Но Сэм оставался всё таким же упрямым, как и всегда.

– Я не буду брать твои книги, – отрезал он, после чего уткнулся глазами в текст поэмы и попытался игнорировать прожигающий его взгляд Габриэля.

Поэма была довольно сложной, но Сэму она нравилась и завораживала своей силой. Потому перечитать её казалось правильным.

Когда он осторожно приподнял голову, то заметил, что Габриэль так и не отвёл от него взгляда. Выражение его лица оставалось нечитаемым, но вот мысли превратились в осязаемый поток золота, застывшего в его глазах. Сэм с трудом удержался от смешка, но вовремя промолчал.

Между ними снова растянулась тишина, и Сэм предпочёл утонуть в ней, нежели нарушать.

Вот только из них двоих он один хотел этого.

Габриэль резко поднялся на ноги и выпрямился в спине. В его руках всё ещё была сжата книга, название которой Сэм не успел прочесть, а взгляд был до ужаса упрямым.

– Гейб, что…

Габриэль не дал ему договорить. Он шагнул к нему и выхватил из его рук книгу. Целое мгновение он возвышался над Сэмом, подобно кому-то, кого Винчестер на самом деле толком не знал – подобно принцу или самому Габриэлю, который всегда натягивал сотни масок поверх этой личности, чтобы её скрыть. Но рассмотреть саму ипостась поближе Сэму не удалось. Новак, игнорируя понятие личного пространства, просто плюхнулся рядом и спиной прижался к стене позади. Их плечи соприкоснулись, а книга Сэма отошла на задний план: Габриэль положил её рядом с той книгой, которую, похоже, принёс лично Сэму. Через мгновение Новак вытянул ноги и раскрыл двадцатую страницу «Опытов»*, автора которых охотник видел впервые.

– Габриэль, – строго произнёс Сэм, пытаясь отодвинуться. Внутри у него всё бурлило от тысячи и одной эмоции, которые никак не могли покинуть его: он был шокирован, растерян, испуган, чёрт его дери, и удивлён. И всё это смешалось в одну кашу, и он абсолютно не знал, что ему делать.

И в то же время ему не хотелось двигаться или уходить. Даже если он и попытался бы сбежать, то Габриэль бы попросту не позволил ему этого, прижавшись практически вплотную.

– Тихо, – потребовал он, расправив страницу ладонью. – У тебя нет больше права выбора на сегодня, Сэм Винчестер.

– Эй!

– Ай, – парировал Новак, подняв голову так, что между их носами оставалось не больше трёх сантиметров дистанции. – Говоря между нами двумя, наш дуэт должен состоять из занудного, рационального взрослого и прекрасного, неповторимого, и в то же время донельзя глупого меня. А по факту ты сейчас примеряешь на себе мою роль. И мне это не нравится. Так что заткнись и слушай.

Этот краткий монолог показался Сэму одним из самых откровенных среди всех, которых он слышал от Гейба. Наверное, поэтому он и так ничего и не сказал. Слов не нашёл, как он мысленно оправдывался.

И Габриэль явно не собирался ждать, пока Сэм подберёт эти самые слова, потому начал неожиданно спокойно, подхватив следующую страницу двумя пальцами, читать.

– Э-э… В общем, если хочешь, то ищи в этих словах подтекст, не хочешь – не ищи. А общем, это всё, что я хотел сказать, – Новак прочистил горло. – «О Скорби».

Сэм напрягся, услышав название главы. И Габриэль явно почувствовал это.

– «Я принадлежу к числу тех, кто наименее подвержен этому чувству. Я не люблю и не уважаю его, хотя весь мир, словно по уговору, окружает его исключительным почитанием. В его одеяние обряжают мудрость, добродетель, совесть – чудовищный и нелепый наряд! Итальянцы гораздо удачнее окрестили этим же словом коварство и злобу. Ведь это – чувство, всегда приносящее вред, всегда безрассудное, а также всегда малодушное и низменное. Стоики воспрещают мудрецу предаваться ему», – Габриэль растерянно прислонился к плечу Сэма и вскоре частично облокотился о него головой. –  «Существует рассказ, что Псамменит, царь египетский, потерпев поражение и попав в плен к Камбизу, царю персидскому, увидел свою дочь, также ставшую пленницей, когда она, посланная за водой, проходила мимо него в одеждах рабыни…»

Постепенно Сэм утонул в словах Габриэля, как и вчера вечером. Но сегодня, что было странно, он не уснул.

Он внимательно слушал.

Но Сэм так и не успел подметить тот момент, когда голова Габриэля легла на его плечо окончательно и там и осталась.

Он не заметил, как эта чужая тяжесть принесла тихое спокойствие.

Не заметил, как плавно день сменился вечером, и небо окрасилось в алые оттенки, завораживающие взгляд так же, как и мысли автора книги – Мишеля де Монтень.

___________________________________________

* «Опыты» – книга французского писателя Мишеля де Монтеня, опубликованная в 1580 году. Стала первым произведением в жанре эссе, имела огромное значение для всей европейской культуры.