Зов Маяка

Что такое невесомость?

Сэм ощущал её только в воде, когда раскидывал в разные стороны конечности и позволял ей нести себя по течению. Он редко доверял этому чувству и почти не позволял себе наслаждаться им. Винчестеру казалось, что течение могло унести его, а он даже не смог бы контролировать это. Потому Сэм любил плавать. Нырять. Пытаться утянуть Дина под воду и обрызгать его с ног до головы. Но не лежать на спине и, одновременно с этим, доверять всему миру.

Но сейчас?

Сейчас он чувствовал себя так, словно оказался на спине, с закрытыми глазами и с незнанием того, куда плывёт.

Его со всех сторон окружала темнота и незнакомая невесомость и звенящая тишина. Некоторое время Винчестер боялся открывать глаза, не способный даже шелохнуться. И если бы обоснованность («Мне нужно увидеть, где я нахожусь») не победила страх («А, может, продолжать плыть по течению?»), то Сэм спокойно продолжил бы свой путь в «никуда».

Сэм медленно открыл глаза.

И первое, что он увидел - это... Ничего.

Винчестер дёрнулся в сторону и попытался подняться на ноги, но конечности были словно сотканы из ваты и тяжести, что не прекращали тянуть его вниз. В грудь вонзились ледяные иглы и к горлу подкатила тошнота. Привычные ощущения во время охоты. Сэм умел подавлять их - и подавил их и сейчас, игнорируя бешено колотящееся сердце.

Да уж...

Умел же он вляпываться.

Охотник попытался проморгаться. И хотя картинка не изменилась, всё равно пришло маленькое осознание: весь этот мир состоял из мрака. Мысли состояли из мрака. Вся жизнь Сэма Винчестера состояла из мрака. Сэм не видел ни выхода, ни входа, он видел одну только пустоту. И, возможно, эта пустота находилась не только в этом мире - она находилась и в том, где был корабль, море и его семья.

Отрывистый выдох сорвался с губ, и этот звук разнёсся по всему пространству на мили вокруг. Хотя не было известно, существовало ли тут такое понятие, как «мили». Сэм снова попытался пошевелиться, и в этот раз ему повезло - дрожащие руки упёрлись во что-то твёрдое.

Значило ли это, что он лежал на животе и под ногами всё-таки был пол?

Сэм поморщился, подтягивая одну ногу за другой к себе. Игнорируя то, что до сих пор оставался слеп и ни черта не видел, он медленно поднимался и плавно перемещался на колени, опёршись о пол кулаками. Теперь не только руки, а и всё тело дрожало. На спину что-то давило - что-то отчаянно тяжёлое, что не было чем-то определённым и материальным. И причина лежала не в одубевших конечностях Сэма.

Она заключалась именно в этой тяжести.

Сэм поддержал ногу рукой - та вовсе не слушалась - и с трудом поставил её на пол. Гладкая поверхность обожгла своим холодом босую ступню. С каждой секундой двигаться становилось всё тяжелее и тяжелее, и Сэм стиснул зубы от того давления, оказываемого на его спину. Через миг он вернулся и снова встал на колени, ощутив небольшое облегчение, прокатившееся вдоль позвоночника. И, наконец, сообразил протянуть руку вверх, над своей головой.

Каково же было его удивление, когда пальцы наткнулись на липкое, твёрдое нечто, подобное отвратительной плёнке, вдоль которой шли тонкие, выпуклые линии.

Сэм стиснул зубы и положил в этот раз две руки на плёнку, пытаясь вырваться, сбежать из этой черноты, осознать, где он, чёрт его дери, находится, родиться...

Сэм замер. Даже его руки прекратили попытки прорваться сквозь преграду.

Родиться?

Эта мысль была неправильной, Сэм понимал это.

Но в то же время она казалась реальной и настоящей. Сэм чувствовал плёнку, чувствовал ту «рубашку», с которой рождается ребёнок и которая несёт удачу, как говорят люди. И он был внутри неё, он заново рождался, и эта «рубашка» больше не несла в себе удачу, которую должна была нести при рождении. Она была подобна удавке, которая сжималась и сжималась на его шее, - теле, - и Сэм понимал, что если прекратит бороться, то «рубашка» задушит его.

Он резко поднял руки вверх и вонзился пальцами в плёнку. Он даже не видел её. Он просто знал, что она там.

Когда короткие ногти наново вонзились в «рубашку», Сэм почувствовал, как медленно рвётся «ткань» под пальцами. Сквозь черноту начали пробиваться краткие вспышки света, они становились всё ярче и ярче, с каждой новой секундой. И Винчестер рванулся вперёд, разрывая чёртову преграду, которая от одной крошечной дырочки с громким треском лопнула. Тонкая плёнка мгновенно облепила тело Сэма. По коже прошлась лёгкая дрожь - консистенция была просто отвратительной. Сэм поморщился, но больше ни одной секунды не сомневался. Он продолжал рваться наружу, раздирать пространство руками, всё пытаться и пытаться..!

А через мгновение - мир взорвался ярким светом.

- Вставай и сияй, Сэм!

Громкий крик казался таким же внезапным, как и всё происходящее вокруг. Сэм слышал шум и чувствовал ту силу, с которой он врезался в его уши. Он так и не сумел открыть глаза, словно боялся, что свет выжжет его сетчатку. И, возможно, был прав.

- Сэм.

Всё тот же назойливый голос, который так и подначивал: открой глаза и узри, или же сдохни в темноте. Выбор только за тобой.

Сэм с силой надавил руками на глаза, отрицательно мотая головой. Ему вдруг стало страшно, и ярко-красный оттенок, заменивший собой свет, отнюдь не помогал. Его продолжало трясти: колотило, как в лихорадке.

- Не будь трусом, Сэм, просто слушай мой голос. Слышишь меня? Ты слышишь меня, Сэм? Вслушайся и услышишь. Услышишь. Сэм, ты... Услышишь меня.

«Хватит повторять», - выплюнул внутренний голосок, и Сэм только сильнее сжался.

По щеке прокатилось лёгкое тепло. Кожа от него покрылась мурашками, и это было так непривычно, особенно из-за холода, который сковывал его сейчас, словно он с головой нырнул в воду после долгого-долгого сна...

- Услышь меня, Сэм.

«Иди нахрен», - пронеслась в голове отчётливая мысль, но, не внемля ей, Сэм неожиданно потянулся к теплу.

- Узри, Сэм.

Тепло становилось всё более материальным и ощутимым, и Сэм расслабленно выдохнул. Он всё ещё не осмелился открыть глаза, но это тягучее давление было приятным. «Желанным», - подсказали всё те же мысли. Ведь слово «желанным» являлось более правильным в этой ситуации.

- Проснись, Сэм.

И Сэм наконец-то осмелился открыть глаза.

Он не знал, насколько это правильно, и стоило ли ему вообще делать что-то подобное, но передумывать было уже поздно.

Слишком яркие, слишком отточенные краски вонзились в него и ослепили на короткое мгновение. Сквозь зубы прорвалось приглушённое шипение, и Винчестер отпрянул, не чувствуя больше ни тепла, ни мягкости выстиранных простыней под ним, ни...

Простыней?

Сэм отшатнулся назад и внезапно осознал, что больше не сидит, а летит. Пространство искривилось, холод вновь вонзился в его тело голодным зверем, а ноги словно опутали тысячи лиан. Спина с приглушённым стуком врезалась во что-то, подобное камню, и Винчестер снова попытался «УЗРЕТЬ».

И в этот раз ему удалось.

Пространство кружилось вокруг него, становясь то белым, то обвитым золотом, то пропитанным синевой. Сэм попятился - отполз назад, пока не почувствовал, как спина уткнулась в стену позади. Потому замер и с силой дёрнул ногами; одеяло благодаря этому движению наконец-то отпустило его ноги и отлетело куда-то в сторону - наверное, в сторону кровати. Чёрт его знал.

- Сэм, Сэм, Сэм... Ну я же просила тебя делать всё медленно и аккуратно. Твои кошмары никогда не заканчивались хорошо.

Сэм медленно покачал головой.

У него начались слуховые галлюцинации?

Нет?

Тогда почему он слышал этот голос сейчас?

И когда это ему говорили о том, что нужно было действовать медленно и осторожно?

Что, мать его, происходит?

- Расскажи мне о своём кошмаре, - лицо девушки выросло прямо перед глазами Сэма. И если бы он был на охоте, то без промедления выстрелил бы в него, ведь фигура больше скидывалась на призрака, нежели на человека.

Призрак.

Не человек.

Краски медленно отступили, позволяя Сэму привыкнуть к новой (слишком тихой и спокойной) картинке. И узнать Джесс, пальцы которой выводили круги на его щеках, отгоняя леденящий душу холод в сторону.

- Тебе лучше, Сэм? - мягко спросила она. И Сэм почувствовал, как весь ужас прошедшей ночи отступил в сторону.

- Да, - прохрипел Винчестер. - Да, я...

- Тебе снова снился Габриэль?

Губы Сэма дрогнули, и он осторожно пожал плечами.

- Наверное, - прохрипел он, не узнавая собственный голос. Кошмар постепенно отступал в сторону, хотя Сэм всё ещё не мог понять, почему он должен был считать его кошмаром, ведь рядом с Габриэлем чувствовал себя... Счастливым.

Нет, кошмар был другим.

Он состоял из... Темноты. И из...

- Не думай об этом, - попросила его Джесс, притягивая за воротник ночной рубахи и замирая прямо перед его лицом. Её полные губы изогнулись в утешающей улыбке - словно он, двухметровый амбал, нуждался в утешении - и наконец-то коснулись его губ, окончательно возвращая к реальности.

«Из темноты и рождения», - прошептал тихий голос в голове, но теперь Сэм от него окончательно отмахнулся и с улыбкой ответил на поцелуй, притягивая девушку к себе ещё ближе. Это было лишь лёгкое столкновение губ, которое не утягивало во что-то другое, более серьёзное. И Сэм был благодарен Джесс за это.

Через мгновение их губы медленно рассоединились, а аккуратная женская ручка опустилась вниз на его руку и осторожно сжала её.

- Идём, - голос девушки раздался прямо над ухом Сэма. В нос ударил отчётливый цветочный запах.

Была ли это лаванда? Или роза? Сэм понятия не имел. Он даже не мог вспомнить, любила ли Джесс цветы достаточно, чтобы пропахнуть ими насквозь.

Почему он этого не помнил?

Почему у него сложилось ощущение, словно они не виделись годами, а отчаянная тоска, которая с каждой секундой всё росла и росла, была... знакомой?

- Сэм, - повторила Джесс: хватка на руке Винчестера стала требовательнее, превращаясь в настойчивую.

Винчестер устало выдохнул и потянулся вслед за девушкой. Его глаза скользнули вверх и подметили всё ту же яркость, которая очертила фигуру Джесс с ног до головы. Но вскоре взгляд вернулся к чужим глазам и улыбка сама по себе растянулась на лице Сэма.

- Иду, Джесс. Иду.

Ухватившись за подоконник за своей спиной свободной рукой, Винчестер медленно поднялся на ноги и позволил Джесс вести себя.

Дом казался незнакомым, но в то же время Сэм чувствовал себя так, будто видел его раньше. Будто когда-то давно он заметил картинку в книге и запомнил её настолько отчётливо, насколько это было возможно. Запомнил настолько, что сейчас мог узнать каждый уголок и комнату в этом месте. Запомнил всё до мельчайших деталей.

И это было странно.

Странно?

Но почему это было странно?

«Я должен быть сейчас в другом месте», - опять отозвался голосок в голове, и в этот раз Сэм от него не отмахнулся. Даже если подумать над самой мыслью ему так и не дали.

- Слышишь?

Сэм поднял голову и отрешённо взглянул на Джесс, стоящую рядом.

- Я не очень...

- Чш, - Джесс подняла руку, и по помещению растеклась знакомая тишина. Сэм нахмурился, пряча руки в карманы мягких штанов, и подумал о том, что всё это - абсолютно всё - звучало чертовски глупо и непонятно. Почему Джесс стояла сейчас перед ним? Почему Сэма окружали знакомые-незнакомые стены? Почему... - Чш!

Сэм отступил на шаг назад.

- Джесс...

Но промолвить ничего так и не успел. В тишине, между его словами и молчанием проскользнула одна нерешительная нота, которая стала словно первым испытанием на прочность самой музыки. Сэм обернулся, выискивая того, кто мог играть на (что это вообще было) музыкальном инструменте, но в широкой комнате, которую он только сейчас сумел нормально рассмотреть, никого, кроме них, не было.

- Виола, - промолвила Джесс, растягивая губы в улыбке. - Всегда любила этот инструмент.

Сэм рассеянно кивнул, не отрывая глаз от книжных стеллажей, что прижимались к стенам. И от столов. В двух шагах от него стояли деревянные столы, переполненные книгами, потухшими свечами с железными подсвечниками и неоправданно большим количеством мусора. Бумажки. Огрызки страниц, вырванные из книг. Перья. Пустые чернильницы.

Что всё это значило?

- Потанцуем, Сэм?

Протянутая к Винчестеру рука нисколько не способствовала его спокойствию.

Вместо него он чувствовал лишь подкатывающую к горлу тошноту.

Что-то в этом «мире» было не так, и он понятия не имел, что именно.

- Давай, Сэм, - горячая ладонь коснулась его пальцев, отчего рука Сэма дёрнулась, попыталась вырваться из чужой хватки. И когда ей сделать этого не дали, Винчестер наконец-то опустил взгляд вниз.

И леденящий душу ужас охватил его изнутри.

И понимание того, что ладонь была не просто «горячей».

Она пылала.

Она горела.

И огонь был на самом деле повсюду, просто Сэм не видел этого, ОН НЕ ВИДЕЛ, ЧТО ВСЁ ПРОСТРАНСТВО БЫЛО В ОГНЕ, И КНИГИ, И СТОЛЫ, И ТОТ БРОШЕННЫЙ МУСОР, И ДЖЕСС, ЕГО ЛЮБИМАЯ ДЖЕСС, ОНА ТОЖЕ БЫЛА В ОГНЕ, И СЭМ...

...Больше не вырывался из чужой хватки.

Огонь охватывал белые одеяния, поднимался вверх, к волосам, и застревал на чужих тонких губах. Джесс горела, но Сэм не отпускал её руки и даже не удивлялся происходящему, словно знал, что всё так и должно было быть.

И в то же время он понимал, что ему понадобилось очень много времени, чтобы понять, где сон, а где - реальность. Раньше он понимал это намного быстрее. Что-то произошло. Что-то повлияло на него из внешнего мира. Или же это было только в его голове?

Сейчас Сэма это не беспокоило.

Он подтолкнул Джесс к себе и положил руку на её поясницу.

Огонь не обжигал и не превращал кожу Джесс в чернеющее месиво, как делал это во всех его кошмарах. Он был подобен напоминанию, благодаря которому Сэм удерживал в голове мысль о том, что это - сон. Он и был напоминанием.

Звуки виолы растеклись по пространству и слились воедино с мыслями Сэма, с его реальностью, с его жизнью. Он смотрел на Джесс и шагал в самый центр комнаты, не разрывая танец. Его рука подхватила чужую и подняла их на уровень плеч, потянула дальше, позволила Джесс вести.

И лишь одна маленькая деталь беспокоила его. Она заключалась не в огне, исходящем от знакомой фигуры, и не в картинах, которые были развешены по всему помещению и сейчас плавились, красками стекали прямо на пол. И даже не в мусоре, который стал уже частью этого места.

Его интересовало другое.

- Почему ты назвала его моим кошмаром? - осторожно поинтересовался он, делая шаг назад и прокручивая девушку на месте. После чего быстро пояснил: - Когда я очнулся, - Сэм почему-то использовал именно слово «очнулся», а не «проснулся», - ты спросила, приснился ли мне он снова. Почему?

Джесс ласково улыбнулась и отшагнула в сторону огня, позволяя своей руке выскользнуть из хватки Сэма.

- Ты же мальчик умный, Сэм, - проговорила она, останавливаясь. Огонь продолжал облизывать её фигуру, а звуки виолы стали громче, невыносимее, они врезались в уши и напирали своей силой. Внезапно Сэму захотелось закрыть уши и спрятаться от этого шума. - Ты должен отличать вымысел от реальности.

- Габриэль не является моим кошмаром, - тихо ответил он.

- Почему?

Сэм непонимающе моргнул.

- Потому что он реален.

- Реален? - Джесс прищурилась и сделала шаг в сторону Сэма. - А что вообще реально в твоей жизни, Сэм?

Краткий смешок сорвался с губ Сэма. Он был нервным и отрывистым, но Джесс, казалось, этого и не заметила. Хотя годами ранее она подмечала любые, даже крошечные изменения в его поведении.

Они больше не танцевали.

- Ты думаешь, что твоя жизнь действительно состоит из моря, корабля, родных тебе людей и гадкой охоты? - Джесс ступила ещё один шаг в сторону Сэма, и Винчестер был вынужден отступить. Огонь вокруг Джесс постепенно становился её частью. - Ты вообще веришь в эту сказку?

- Это моя жизнь, - охрипшим голосом отказал Сэм. - И это не сказка.

Джесс развела руками.

- А идеальный принц, приплывший к тебе на корабле с белым флагом? Серьёзно, Сэм?

- Габриэль не идеальный. Но он и не мой кошмар.

- Для тебя? - Джесс склонила голову к плечу и позволила себе маленькую улыбочку. Её рука потянулась вперёд и замерла прямо перед щекой Сэма, будто желала погладить его, как послушного пса. - Разве он для тебя не идеальный? Разве это не то, чего ты хотел от этой жизни? То, от чего отрёкся он?

В груди Сэма вспыхнули искры раздражения, отчего губы на мгновение сжались в тонкую полоску.

- Я не хочу себе настолько отбитое прошлое, как у него, - отрезал он, лопатками вжимаясь в стену позади себя. Она горела, вот только Сэм этого не чувствовал.

И в тот момент рука Джесс наконец-то коснулась его щеки. Сэм вздрогнул, отчётливо ощутив разливающееся тепло по коже.

- Ты хочешь стабильности, - прошептала Джесс, пальцем поглаживая место под ухом - и правда как собаку. - У него она была. И он отказался от неё.

- У него она была отвратительной.

Джесс отрицательно покачала головой.

- Неправда. И ты знаешь, что справился бы с его стабильностью. Для тебя это не было бы так сложно, тогда как сам Габриэль, окажись на твоём месте, никогда бы не пережил охоту и вечное море. Потому что он родился с серебряной ложкой во рту. Габриэль Новак слаб, Сэм. Потому он и есть твоим кошмаром, который твой разум пытается преподнести как сладкий сон.

Рука Сэма взметнулась вверх и вцепилась в тонкое запястье, рывком одёргивая от себя её руку.

- А ты, значит, нет?

- Сэм...

- Джесс, - выпалил он, отстраняясь от стены и приближаясь к девушке. Он чувствовал, как огонь охватывает и его, и, одновременно с этим, чувствовал, как решимость возвращается к нему с удвоенной силой. Пришло время завершить эту историю. Пришло время смириться. - Единственным кошмаром, который мучает меня последние несколько лет, был не Габриэль. Им была ТЫ.

Лицо Джесс застыло в каменной маске. Сэм с силой стиснул зубы и медленно покачал головой. Ему было отвратительно только от того, что он говорил, потому что... Теперь? Теперь он наконец-то ВСПОМНИЛ.

- Ты мне снилась каждую ночь, - руки только крепче сжали чужое запястье и подтянул девушку к себе. - Ты была лучшей частью моей жизни. Но мне нужно было смириться с твоей смертью, и я знаю, что не сделаю этого. Но...

Сэм отрывисто выдохнул и заглянул в глаза Джесс.

- Но мне нужно идти дальше.

Вот оно.

Всё невысказанное ранее наконец-то выплеснулось наружу, и Сэм ни секунды об этом не пожалел. Он позволил себе один долгий миг на то, чтобы осознать сказанное собой же, после чего заглянул в глаза Джесс.

Должен ли он ещё что-то сказать? Сэм не мог подобрать слов, даже если бы очень захотел. Всё, что нужно, он высказал.

В этот момент веки Джесс дрогнули и опустились.

- Ты лжёшь, Сэм, - тягучий голос растёкся в тишине, и он не принадлежал Джесс. Но он сочился с её губ. Он звучал в ушах Сэма. Он был таким громким, и отчётливым, и...

Узнаваемым.

Сэм знал его.

- Ты, - Джесс распахнула глаза, в которых не осталось ни капли человеческого, - маленький, - в её глазах жёлтым пятном растекалось золото, - наглый, - губы девушки растянулись в нарочито мягкой улыбке, - врунишка.

И через мгновение мир Сэма настигла густая и липкая темнота.

Она была точно такой же, как в его сне.

И действительно ли то был сон?

Действительно ли Сэм спал?

***

В этот раз Сэм стоял на ногах, а плёнки вокруг него не было. Его ноги дрожали, неспособные удержать всё его тело, ладони вспотели, на лоб падали мокрые пряди, и леденящий душу ужас подкатывал к горлу.

Огонь больше не окружал его, но в нос бился горький запах дыма. Кроме него тут в принципе никакого другого запаха не было. В голове прокручивалось воспоминание о произошедшем.

«Врунишка».

Сэм никогда не врал Джесс.

Он всегда говорил ей, что чувствовал, как чувствовал, было ли ему паршиво или же было весело. Он не рассказывал ей о своём прошлом, как и она - о своём. Не знал её родителей, как и она - не знала его семью. Они оставались квитами, отчего Сэм не чувствовал себя виноватым, а заявление Джесс казалось ему... необоснованным.

Джесс?

Это была не Джесс.

Золотые глаза выскользнули из памяти и замерли прямо перед глазами, хотя Сэм прекрасно знал, что темнота оставалась всё такой же непоколебимой, как и раньше. Не существовало золотых глаз, ведь его обладателя Сэм давным-давно убил. Он лично позаботился о том, чтобы уничтожить всё до последнего волоса, он лично сжёг те останки. Неужели он сделал что-то не так? Пуля пробила чужую черепушку. Так отчего же он видел его? Почему?

И почему у него было так много вопросов? Если это кошмар... разве они не должны были угаснуть вместе с его сознанием?

Сэм мотнул головой из стороны в сторону и отшагнул назад. И чуть ли не рухнул вниз, споткнувшись о собственные ноги.

Но он мог идти.

И бежать... Мог ли он бежать?

Сэм сделал шаг вперёд, как неопытный ребёнок, после чего - ещё один, и ещё, и ещё, и он наращивал темп. Ноги ускорялись так же, как и сердце, которое начало биться слишком громко и слишком быстро. На секунду его затошнило, но он послал это к чёрту. После чего побежал.

Сэм не знал, куда он бежит.

И даже не знал, почему он бежит. Что его так сильно напугало?

Позади него не было Монстра, Монстр давно был мёртв. Сэм же позаботился об этом.

Он позаботился.

Он хорошо позаботился об этом.

Так отчего же ему было так страшно?

Понять, что за ним что-то бежит следом, не составило труда. Шаги за спиной отличались от тех быстрых и панических, которые разносились в тишине от Сэма (если был звук, разве под ним тогда был пол? И если был пол, то были ли стены? А если были стены, то где находилась дверь?). Они казались слишком грузными. Они были... Тяжёлыми. Когтистыми.

Что-то звенело, и стучало, и перекатывалось по полу, словно «что-то» было вполне материальным и способным бежать, ползти, лететь одновременно. Что-то, что было не только Зверем, но и Змеёй, и Птицей. Тварью, которой очень даже хотелось отрубить голову. Ведь змеи подобны вампирам. У них тоже были клыки.

- Куда же ты бежишь, Сэм?

Прямо перед Сэмом возникла до боли знакомая фигура. Сэм затормозил прямо перед ней, и золото отразилось в его глазах пятикратной вспышкой.

- Что такое, Сэм? Неужто ли испугался? - знакомая мерзкая улыбка растеклась по губам стоящего напротив. - Ты же клялся, что больше не будешь убегать от меня. Напомни... Сколько тебе тогда было? Не пятнадцать ли лет?

Сэм не ответил, он попросту не был способен этого сделать.

Азазель - воплощение, состоящее из костей и плоти - стоял прямо перед ним.

***

Вдоль позвоночника пробежались мурашки. Сэм попятился. Темнота окружила его, и вокруг не осталось никого, кроме ухмыляющегося Азазеля, сквозь тёмные волосы которого проступила седина. Словно он провел тут года, прямо в его голове. Он был тут такой... Реальный.

- Я всегда был реальным, Сэм. Ты никак не хотел осознавать этого, ну никак, чёрт тебя дери. Вот она! - Азазель всплеснул руками и очертил ими картинку вокруг себя. - Наша любимая реальность! Ты же слушал свою прекрасную девушку?

Внимание Азазеля мгновенно вернулось к молчаливому Сэму. Глаза плавно приобретали человеческий оттенок, и золото мягко отступало назад.

- Что для тебя звучит реальнее - это, или тот кораблик с принцем, оказавшимся в твоей жизни? - демон сделал шаг вперёд и ворвался в личное пространство Сэма, словно пытался задавить его собой, своим авторитетом. - Тебя, Сэм, больше нет в той реальности. И никогда не будет. Она создана твоим разумом, который так отчаянно возжелал сбежать от смерти своей девушки... Знаешь, где ты сейчас находишься?

Сэм снова попытался пошевелиться, но ноги больше не слушались, и он так и остался стоять на месте.

А пространство начало меняться. Темнота медленно поблекла, проступили тусклые краски, которые наполнялись яркостью с той самой секунды, как Сэм начал внимательнее в них вглядываться. Весь мир вокруг начал превращаться в пустынную улицу, укрытую ночью и тишиной вокруг. Не было ни одного человека, ни одной птицы. Совсем никого. Только молчаливое пространство и Азазель, стоящий рядом.

Демон преспокойно сунул руки в карманы и задумчиво оглядел улицу. И остановился взглядом на одном каменном доме, что растягивался из стороны в сторону. Окон в нём не было - только выбитые чёрные дыры и каменные ступени, ведущие к тёмному квадрату. Как понял Сэм, раньше там была дверь. И люди были. И окна тоже - были.

А теперь?

Теперь осталось только пустое безмолвие.

-О! Смотри, Сэм! А вот и ты!

Азазель нарочито бодро поспешил к боковой части дома. У Сэма не оставалось другого выбора, как последовать за ним.

Небольшая горка, состоящая из грязных тканей, привлекала внимание далеко не сразу. Сэм замедлился, растерянно разглядывая увядшие растения вокруг и черноту теней, окутывающих это «нечто».

Азазель остановился прямо перед горкой. Несколько секунд он не двигался, после чего всё-таки потянулся к ней и почти что нежно скользнул узловатыми пальцами по её верхушке. Никто под ней не шевельнулся, словно под тканью находилось что-то неживое.

Азазель продолжал разглядывать горку.

-Твой брат бросил тебя, - его голос был безразличным и спокойным. - Когда ты решил всё-таки попытать счастья и сбежал, он так долго тебя искал. Так долго...

-Что там? - проигнорировал его слова Сэм.

Азазель даже не посмотрел на него.

-А когда узнал, с чем ты столкнулся и что пережил... Он бросил тебя. Твой папаша давно уже спился и сдох рядом с одним баром, облёванный и бухой. Таким, каким он был почти всю твою жизнь, да, Сэмми? - вдоль позвоночника Сэма пронеслись мурашки. - Я хотел заполучить тебя и твою проклятую моей же кровью душу для более важных целей, которые превратились бы в возрождение нашего любимого правителя. Стоило разбить первую печать - а мы бы это сделали, поверь мне на слово, Сэм - и Дьявол бы вернулся. А ты сказал бы ему «да», будучи уже сломанным, убитым горем. И мы это непременно сделаем. Только жаль, что придётся работать с тем, что вышло. Но что ж. Ничего страшного. Мы разберёмся.

Стоило последним словам прозвучать, как Азазель потянулся к верхушке горки и откинул тусклую ткань.

Из-под неё показалось лицо, повёрнутое в сторону Сэма. Застывшие глаза покрылись белой пеленой, отчего любой намёк на зелень просто растворился, губы потрескались и пересохли, волосы грязными космами спадали на лицо и плечи, словно пытались укрыть кожу, скрыть то, что случилось с человеком... И Сэм отпрянул в ужасе.

К его горлу подкатила тошнота, в сотый раз за этот день, и теперь она горечью отдалась во рту.

Нет.

Нет-нет-нет.

Это глупо.

Неоправданно.

Но вот они, мухи, летающие над неподвижным телом.

Вот дыра под подбородком.

Вот пистолет, находящийся в двух метрах от трупа.

Вот его лицо, смотрящее на него самого с холодным безразличием. Вот он сам, мёртвый и неподвижный, лежал на земле, не обращая внимания на то, что его враг с усмешкой глядел на него.

-Нравится картина, Сэм? Как по мне, её мог бы написать Франсиско Гойя... Уж больно по душе ему приходятся такие картины. Что думаешь? - Азазель повернулся к Сэму, и его насмешка врезалась в Винчестера подобно урагану, и снесла все попытки сохранить спокойствие, и Сэму было так отвратительно, ему казалось, что сейчас весь мир вокруг него взорвётся, что всё исчезнет, и он сам исчезнет, потому что это была...

ПРАВДА.

ПРАВДА.

ПРАВДА.

ЭТО БЫЛА ОНА, ЧЁРТОВА ПРАВДА, СЭМ ЧУВСТВОВАЛ ЕЁ БЕЗЫСХОДНОСТЬ БОЖЕ ПОЖАЛУЙСТА ЕМУ НЕ ХОТЕЛОСЬ СМОТРЕТЬ НА ЭТО ГДЕ-ТО ТАМ БЫЛ ЕГО КОРАБЛЬ ЕГО ЛИЧНЫЙ КОШМАР ИЛИ ПРИЯТНЫЙ СОН ГАБРИЭЛЬ И ДИН ЕМУ НЕ БЫЛО ВСЁ РАВНО НА СВОЕГО БРАТА ОН НЕ МОГ

НЕ МОГ

НЕ МОГ

НЕ МОГ БРОСИТЬ ЕГО

НЕ

МОГ

БРОСИТЬ

ЕГО

ТРУП

ЗДЕСЬ

Он не мог позволить ему гнить тут, он же... Нет... Нет. Нет, он не верил.

Сэм помотал головой и под шумный стук сердца резко развернулся и побежал.

Глупо.

Глупо сбежать от своего кошмара.

Потому что Габриэль? Габриэль не был его кошмаром.

А Азазель - был. Джесс... Даже она. Она была его кошмаром, тогда как Гейб стал началом, Джесс помогла ему выбраться и вернуться к НОРМАЛЬНОЙ жизни, а Гейб воскресил его.

Гейб.

И Дин.

И Бобби.

Эллен.

Джо.

Эш.

Даже Кас.

Они все помогли ему, и корабль не был его кошмаром. Их галеон ждал его. И ему, Сэму, нужно было проснуться.

ПРОСНУТЬСЯ.

***

Сэм с оглушительным воплем на губах подорвался на кровати и оттолкнул мокрое от пота одеяло к ногам. Сердце оглушительно колотилось, всё тело покрылось мурашками, и через мгновение... Через мгновение он рухнул вниз, прямо на пол.

Его вывернуло наизнанку. Он не церемонился, давится так, будто кто-то на его шее сжимал удавку. После чего рухнул назад, на спину, прямо на пол, и невидящим взглядом уткнулся в потолок.

Пару секунд Сэм Винчестер лежал неподвижно, вслушиваясь в тишину и молчание своей родной каюты, пока не понял, что не слышал даже шума волн за пределами корабля. Не было ничего, кроме странного звона в ушах. Не было ничего, кроме леденящего душу холода. Не было ничего, кроме...

Тёплых рук.

Тёплые руки коснулись его щёк. Лба. Их касания эхом проходились по коже и оставляли свои обжигающие следы. Они спасали, но абсолютно не помогали, ведь Сэм отчётливо чувствовал, как та темнота, где он был (родился? родился, он заново родился и увидел джесс, желтоглазого, увидел Самого Себя...), всё ещё окружала его. Вне зависимости от того, что он проснулся.

Она была рядом.

Где-то на периферии сознания Сэм услышал возню: один человек отталкивал другого и после короткого спора занимал его место. После чего ледяное касание чего-то - скорее всего, пальцев - к его шее, ко всё ещё бьющейся на ней венке ошарашило Сэма. Это было второе, что он почувствовал настолько ярко после пробуждения, и от неожиданности он отпрянул и спиной врезался в стену позади себя.

Нет.

Это была кровать.

Точно.

Кровать.

Сэм всё ещё терялся в пространстве и затуманенным взором уставился на трёх? Четырёх? Сколько их было? Он уставился на людей, что оказались в его каюте. Тут был Дин, и он двоился, расслаивался по оттенкам прямо перед Сэмом, и Габриэль, и его было два, или три, или четыре... Сэм не мог считать. Он только покачал головой, прижимая вспотевшие ладони к шее.

Казалось, сейчас он снова канет в небытие, и ничто его не остановит. Только люди удерживали его на плаву.

Люди.

Тут был и Бобби.

И Эллен.

И Джо.

И даже Эш.

И Кас где-то там тоже - был.

И все они смотрели на него. Но почему-то не выглядели такими же напуганными, как он, ведь не видели тот труп, не видели свой труп, и... Господи, в его голове была каша.

Он не мог думать.

Всё путалось.

Бред. Абсолютный бред.

Бред.

-С...

Бред.

-Сэ...

БРЕД!

-Сэм, посмотри на меня!

Внезапный крик Дина разорвал шум и пробился прямо в голову Винчестера. Сэм вздрогнул, его широко распахнутые глаза замерли на лице старшего брата. Прямо на его беспокойных зелёных глазах.

-Ты слышишь меня?

Когда Сэм не ответил, Дин повторил вопрос, только теперь настойчивее.

-Я спрашиваю тебя, ты слышишь меня?

Сэм разлепил ссохшиеся губы (такие же, как и у трупа, такие же, ничем не отличающиеся...) и наконец-то выдавил из себя:

-Да.

Дин с облегчением выдохнул и вдруг протянул к нему руки, вцепился пальцами в воротник рубахи и толкнул Сэма на себя. Нос младшего Винчестера мгновенно ткнулся куда-то в шею Дина, а глаза скользнули по полу.

Последствий его кошмара на полу больше не осталось. Мокрая тряпка, брошенная рядом с дверьми, давала прямой ответ на непрямой вопрос Сэма. Похоже, это было дело рук Бобби. Или же нет. Чёрт его знал.

Только после этого Сэм тяжело выдохнул и облокотился о Дина, впитывая в себя солёный морской аромат, который исходил от его одежды.

Вот как? Как это могло быть неправдой? Кошмаром?

Сэм сильнее прижался к брату, и его взгляд невольно наткнулся на Габриэля, застывшего в стороне от них. Принц смотрел на Сэма. А в голове Винчестера звучали одни и те же слова Джесс:

«...Габриэль Новак слаб, Сэм. Потому он и есть твоим кошмаром, который твой разум пытается преподнести как сладкий сон».

***

Приглушённый солнечный свет бил по глазам и проникал сквозь щели, пальцы и даже закрытые веки, которые, казалось, были выплавлены из свинца. От этого чувства кружилась голова. В груди всё ещё стоял тяжёлый ком. А от предложения Дина перекусить (ведь было четыре часа дня, Сэм никогда не спал так долго!) младшему Винчестеру снова поплохело.

За прошедшие часы последние сцены сна осторожно разжали свои щупальца и больше не пытались дотянуться до Сэма сквозь растёкшиеся по пространству тени и тёмные углы. А ведь именно там прятались монстры. А ведь именно Дин когда-то упрямо заявил, что Сэм не имеет права бояться темноты и чудищ под кроватью, ведь всякий раз их храбрый отец проверял, не спрятались ли жаждущие человеческое крови в этой самой темноте. Тогда Сэм успокоился. Сейчас же... Сейчас же отца не было, как и уверенности в том, что ему было хоть какое-то дело до выдумок своего сына.

Сэм попытался отогнать мысли в сторону. Он замер у борта, разглядывая не такой уж и далёкий берег, виднеющийся с корабля. Вокруг разрасталось спокойствие. Но в то же время... В то же время младший Винчестер знал, что они приближались к месту, о котором ни малейшего представления не имели. Не было никаких отличительных знаков того, где конкретно они находились. На исписанный заметками карте отца не были отмечены никакие земли в том направлении, в котором плыл сейчас их галеон. Просто пустота.

Сэм медленно опустил голову на руки и уткнулся лбом в тыльную сторону ладоней. Ему было паршиво, но он не собирался показывать это остальным. Он нуждался лишь в возможности остудить горячий лоб.

Ведь остальные чувствовали себя не лучше.

Не только Сэму этой ночью снились кошмары.

Не только ему.

Об этом позже, после его сна, рассказал Дин, прежде чем раствориться в окружившей их всех суете. Сэм его в этом не винил, ему действительно нужно было время, чтобы прийти в себя и... И что? Да чёрт его знал. После встречи с Азазелем, о которой он определённо никому ничего рассказывать не собирался, он словно вернулся назад во времени и замер прямо перед воплощением своих страхов.

И этим страхом был не Азазель.

Этим страхом было такое человеческое и простое чувство, которого Сэм не испытывал уже давно.

Этим чувством было одиночество.

Ощущение «брошенности».

И Азазель мог быть не таким уж и неправым. Вдруг он говорил правду? Вдруг он действительно один? Вдруг это всё - всё, что его окружает - одна большая... Галлюцинация?

Сэм мотнул головой.

Ему не хотелось думать об этом, говорить об этом. Вообще - не хотелось стоять тут. А ведь не так давно Сэм предпочитал любому обществу то самое одиночество. Теперь же он бы всё отдал, лишь бы быть хоть с кем-то. Неважно с кем. Главное, чтобы кошмары ушли, оставили его в покое, оставили бы его, оставили, оставили, ОСТАВИЛИ.

Сэм с силой зажмурился, до фиолетовых вспышек под веками, и вцепился руками в дерево.

-Сэм, - вдруг раздался голос рядом, и Сэм дёрнулся, вскидывая голову.

Больше голос ничего не сказал. Лёгкая рука коснулась его спины и остановилась на ней, объявляя о своём присутствии. И это прикосновение принесло с собой тот невидимый крюк, который подцепил собой ворох тяжёлого веса и стащил его с плеч Сэма. На миг пальцы стиснули рубаху между лопатками, после чего прикосновение растворилось на ткани.

Винчестер даже не обернулся - лишь позволил Габриэлю остановиться рядом. Его молчание было громче всяких доступных слов. Требовались ли от них вообще слова сейчас? Или лучше было промолчать?

Габриэль сделал выбор за него.

Ни одной шутки.

Ни одного саркастического замечания.

Абсолютно ничего.

Новак просто встал рядом, непривычно серьёзный и мрачный. Он выглядел чертовски усталым, не меньше, чем сам Сэм. Но это не помешало ему прийти. А Сэму - не помешало остаться.

В голове Сэма пронёсся вопрос о том, что же всё-таки снилось Габриэлю этой ночью, но задать его он так и не решился. Это казалось слишком личным и неуместным, особенно, блин, сейчас. Так они стояли добрые минут двадцать, наблюдая, как плещется вода и краем уха вслушиваясь, как Бобби и остальные метушатся в попытках закрепить якорь на дне, чтобы не сесть на мель из-за расположенного рядом острова. Изначально Сэм пытался как-то помочь, но его быстро отстранили от дел, когда он попытался удержать канат, а тот с лёгкостью выскользнул из его рук и рухнул ему под ноги. Тогда Дин приказал ему отдыхать.

Вот только в каюте было слишком душно.

Сэм не мог там находиться.

А тут?

Сэм повернул голову к Габриэлю и на долю секунды задержал на нём взгляд. Гейб глянул на него в ответ, и в карих глазах Винчестер нашёл простое и знакомое ему понимание, в котором он та сильно нуждался. Наверное, именно поэтому охотник впервые за последние часы глубоко вдохнул и, отвернувшись обратно к морю, так же глубоко и медленно выдохнул.

Тут был Габриэль.