Зов Маяка

Когда Сэм подходил к камбузу, то далеко не сразу уловил чьё-то присутствие там. Далеко не сразу.

Он медленно шёл по кораблю, практически не чувствуя, как тот плавно раскачивается под ним, подобно старому коню, везущему на себе целый груз и людей в придачу. Пол под ногами привычно скрипел, котомка удалялась о ноги, мысли витали где-то далеко и были практически неуловимыми. И ко всему этому примешивалось странное чувство голода. Оно будто и было, но в то же время его не было.

Сегодня Сэм чувствовал себя не от мира сего, что было неудивительно: проведя всю ночь на палубе под тусклым светом с книгой, Винчестер выделил на сон лишь один час. Особенно после истории Габриэля.

Так что в этом была не только его вина.

Сэм негромко хмыкнул и качнул головой – легко это было, сваливать на другого свою же ошибку. Но сейчас собственный эгоизм его не волновал. Сейчас он хотел есть.

Потому, потерев глаза, он с трудом сдержал зевок и зашёл в камбуз, желая отыскать хотя бы сухарь и сгрызть его. Краем сознания Винчестер почувствовал, как конец одеяла, накинутого на плечи, тянется по полу и собирает собой всю пыль. И сознательно это проигнорировал.

Через мгновение его от мыслей отвлекло уже не одеяло.

Моргнув, Сэм удивлённо уставился на стоящую на столе тарелку со вчерашней похлёбкой. Прошло пару долгих секунд, прежде чем он понял, что эту тарелку он приносил вчера в каюту принцев. И теперь она стояла тут... Тёплая?

Сэм с силой потёр глаза, наполовину уверенный, что всё ещё спит. Но нет. Вот он тут. Не двигается так же само, как и тарелка перед ним.

Ему хватило одного тихого, почти беззвучного скрипа половиц позади него, чтобы выхватить пистолет из кармана и направить его в сторону заставшего его врасплох человека. Привычка, тренированная годами и часто спасавшая его, сейчас вынудила Сэма рефлекторно замереть и в полном недоумении уставиться на человека перед собой.

– Привет, великан.

Габриэль, стоящий перед ним, попытался расслабленно улыбнуться, но ему сделать этого, к сожалению, не удалось. И к чьему именно сожалению Сэм пока что понять не мог.

В руках Габриэля было ровно три кокады – того самого кокосового печенья, которое втайне ото всех полюбилось Сэму. А в руках Сэма был ровно один пистолет – тот самый, что мог выстрелить и прикончить Габриэля, если бы тот двинулся чуть быстрее и чуть неаккуратнее.

Пистолет Сэм так и не опустил.

– Что ты тут делаешь? – мрачно поинтересовался он.

– Ем, – бросил Габриэль. – Я из тех мазохистов, что любят смешивать сладкое и солёное. С кокадой и вашей чудесной похлёбкой это получается отлично. Это ты её приготовил? Потому что если да, то я тебя попрошу готовить её каждый день.

В голове Сэма мелькнула мысль: «Если бы».

– Спасибо скажешь Бобби, – пауза, которую с трудом выдержал Сэм, не продлилась долго. В это же время пистолет направился в сторону ноги Габриэля и замер там. – Я зря тебя отвязал, а?

– Ты меня не отвязывал, – напомнил ему Габриэль, после чего абсолютно спокойно отломил кусочек кокады и сунул себе в рот, довольно пережёвывая. Смахнув с губ крошки, он беззаботно продолжил: – Я сам отвязался.

– Габриэль...

– Ой, да что ты заладил, Сэм-бо! – выпалил Гейб, распихивая оставшееся печенье по карманам. – Не будь занудой. Я всего лишь хотел поесть.

– Мы сейчас вернёмся в каюту и я привяжу тебя так, как тебя привязал раньше.

Габриэль снова изобразил невероятно стервозное выражение лица.

– Во-первых, я не люблю быть пассивом, а во-вторых, нет.

Сэм мастерски проигнорировал первую часть сказанного принцем и прищурился, засовывая пистолет за пояс своих штанов, Пальцы невольно столкнулись с закреплённой чуть дальше трубкой, и в голову пришла их первая встреча на рынке.

Да уж...

– Что «нет»? – Сэм с силой вырвал себя из мыслей.

– Ты меня не свяжешь, – Габриэль скрестил руки на груди, как капризный ребёнок. Ему не хватало только затопать ногами, чтобы полноценно войти в роль. – У нас была сделка.

– Эта сделка не подразумевала того, что ты сможешь свободно разгуливать по кораблю! – Сэм рассеянно взмахнул руками, отрывая руки от пояса штанов.

– Эта деталь была записана очень маленьким и незаметным шрифтом в нашем контракте.

– У нас не было никакого контракта.

– В моей голове – был.

Сэм почувствовал, как его брови медленно поползли вверх. Эта стычка начинала казаться ему полнейшим абсурдом, и Сэм просто не мог поверить, что стал её частью. Хотя, если судить по абсолютно спокойному Габриэлю, что дожёвывал кокаду в своих руках, волновался об этом только он один.

В один момент Винчестеру стало яснее ясного, почему Габриэль был таким недовольным. Он хотел есть.

– Как ты вообще выбрался? – просто спросил он, направляясь к стоящим в камбузе ящикам.

Габриэль не ответил. Только когда Сэм повернул к нему голову, тот поиграл бровями и нагло усмехнулся, будто подсказывал, что свои секреты никому не выдаст. Сэм раздражённо выдохнул, но через мгновение вернул своё внимание ящикам и залез в них с головой.

Лёгкий стук ложки о тарелки через мгновение отвлёк его.

– Вы издеваетесь? – Габриэль ещё раз постучал ложкой о тарелку. – Какого чёрта она такая густая? Вчера жидкой была. Буквально вчера!

Лишняя похлёбка, оставленная Сэмом в их с Кастиэлем каюте – даже разогретая на крупном очаге, который так лелеял и оберегал Бобби – после того, как простояла целую ночь нетронутой, явно изменила свой вкус.

Сэм потянулся к другим, менее заметным местам, где Бобби прятал еду.

Только тому нельзя было знать, что Сэм знает все его заначки. Определённо нельзя.

Взгляд Сэма скользнул в сторону двери, скрытой за тем самым очагом – именно там спал Бобби сейчас. И главное было не вести себя слишком шумно, иначе им всем не поздоровится.

– Всё, – Сэм поставил перед Габриэлем другую, пускай и не разогретую, но достаточно питательную и съедобную кашу. – Похлёбка подошла к концу.

Он взял тарелку с похлёбкой и отставил её в сторону, краем глаза наблюдая за Габриэлем.

И если сначала тот был... Удивлён – то ли поступком Сэма, то ли тем, что у них вообще была каша, – то через секунду уже скривился в отвращении.

Ну кто бы сомневался?

– Овсянка? Пираты давятся овсянкой?

Сэм посмотрел на него исподлобья, пока садился напротив с аналогичной тарелкой.

– Поверь мне на слово, это ещё деликатес.

Габриэль медленно прокрутил в руках деревянную ложку, которую вытащил из тарелки с похлёбкой, и мгновением спустя воткнул её прямо в сердцевину овсянки.

– Вы могли воровать что угодно когда угодно. Любую жратву. И, серьёзно, едите это?

Сэм сунул в рот полную ложку овсянки, что была достаточно неплохой на его скромный взгляд, и проглотил саму кашу полностью. Прямо под всё увеличивающееся на чужом лице отвращение.

– Мы не можем каждый раз себе позволить красть кокаду и есть только её, – промолвил наконец-то Сэм, ткнув в Габриэля ложкой. – Так что – прошу прощения у вашего королевского желудка, но либо ты будешь «давиться» этим, либо ты не будешь есть ничего.

Габриэль нахмурился и ещё долго, слишком пристально смотрел на Сэма, будто бросал ему вызов. Но Сэм был не менее упрям, отвечая ему безразличным взглядом.

Пару секунд они ещё молчали, после чего Габриэль отчаянно взмахнул руками и под недовольное: «Ладно!», – плюхнулся на стул рядом с собой. Будто поверить не мог в то, что проиграл в их кратковременном споре.

Сэм же в это время довольно хмыкнул себе под нос и продолжил атаковать свой прежний голод очень даже вкусной овсянкой.

В конце концов: либо ты ходишь сытым и хотя бы частично довольным, либо довольствуешься пустым желудком целый день.

Вскоре чистые от каши тарелки стояли незамеченными рядом с другой грязной посудой. Сэм был уверен, что никто ничего не увидит хотя бы потому, что ответственность за посуду сегодня опять лежала на нём.

– Итак, – Сэм отряхнул руки и повернулся к Габриэлю с самым мрачным выражением лица, на которое был вообще способен. – Я могу с уверенностью заявить, что на данный момент твои похождения закончились. С тебя хватит.

Через мгновение Сэм схватил принца за воротник рубахи и потянул его в сторону выхода из камбуза. А Габриэль... Габриэль оставался Габриэлем – упёрся ногами в пол и вцепился руками в руку Сэма, мотая головой.

– Сэм, Сэм, Сэм, давай договоримся, а? – выпалил он, когда Сэм без каких-либо проблем переступил через порог камбуза и вместе с упирающимся Габриэлем направился дальше.

– Я договорился с тобой. И ты перевернул всё с ног на голову. Больше никаких договоров.

– Дай мне подышать свежим воздухом и я – клянусь – больше никогда не выйду с той каюты!

Сэм резко остановился и недовольно посмотрел на Габриэля, не выпуская его воротника рубашки. Пару секунд они стояли неподвижно, пока глаза Габриэля бегали по его лицу, а Сэм невольно взвешивал некоторые из принятых им ранее решений. Глупых решений. Но в то же время... Что было плохого в том, чтобы позволить Габриэлю выйти на главную палубу сейчас?

Дин бы, наверное, перечислил уже сотни причин, почему эта идея определённо была плохой.

Но Дина сейчас тут не было, так что...

– Я всё равно свяжу тебя по старому принципу, – спокойно уведомил Винчестер Габриэля, после чего потянул его в сторону ступеней.

– Сэм...

– Это моё окончательное решение.

– Почему?

– Потому что, – Сэм подтолкнул Габриэля, вынуждая того идти перед собой. Принц попытался вырваться из железной хватки Сэма, но тот ему этого не позволил. – Продолжишь так громко говорить и болтать – разбудишь всех. И тогда точно не выйдешь никуда.

Говорить Габриэль не перестал. Но голос действительно сделал тише, практически прошипев свои следующие слова:

– А ты – прекрати таскать меня, как какую-то собачонку. Я похож на собачонку?

Сэм одарил Габриэлем многоговорящим взглядом, на что Габриэль ОЧЕНЬ громко закатил глаза, хотя ничего больше не сказал. До самого выхода из жилой зоны, по крайней мере.

За что Сэм был ему благодарен.

***

Наблюдать за тем, как Габриэль неловко покачивается из стороны в сторону в попытке удержать равновесие, было в какой-то мере комично. Качка всегда была сильнее именно на палубе, а не в жилом отсеке, и для не привыкшего к подобного рода движениям человека приноровиться к такому всегда было тяжело.

Сэм прекрасно помнил себя. Даже после того, как он всю жизнь провёл на корабле, было до ужаса непривычно спустя четыре года спокойной и неподвижной земли привыкать к постоянному движению под собой.

Потому когда Габриэль пошатнулся назад – Сэм довольно ловко подхватил его под руки.

– Пардон, gamin, – буркнул Габриэль, быстро отмахиваясь от Винчестера.

Сэм и слова не успел вставить – да он даже моргнуть не успел – как принц уже оказался у борта, вцепившись в него руками. Ему осталось только недовольно качнуть головой и встать слева от него.

Море.

Вокруг было только оно.

Ни намёка на берег, который их корабль ещё долгое время будет избегать, ни намёка на любой другой корабль.

Сэма пока что это устраивало.

Настолько устраивало, что он позволил себе расслабиться в обществе их пленного и облокотиться о борт на манеру самого Габриэля.

Некоторое время они стояли неподвижно, словно выжидали чего-то. На удивление, Габриэль молчал. Разрушать эту тишину не хотелось и Сэму. Он всегда предпочитал любому разговору шум ветра, беспокойство моря и лениво просачивающееся сквозь тёмные тучи солнце. Если верить внутреннему календарю Сэма, привыкшему к приблизительной погоде Карибского моря, то вскоре должно было прийти потепление. И хотя дожди не прекратятся, слишком противными из-за жары они не будут.

Да. Самое время было порассуждать о погоде, а не о, например, забытом в камбузе одеяле, без которого Сэму сейчас становилось холодно. Или о стоящем рядом Габриэле, который обязан был находиться в своей каюте, а не на главной палубе.

– Можно?

Сэм резко вырвался из своих странных мыслей и взглянул на Габриэля, что протянул к нему руку.

И ляпнул первое, что пришло в голову:

– Я не статуя, лапать меня не надо.

Стоило этой фразе прозвучать, как Сэм понял, какую сейчас сморозил чушь. И негромкое фырканье со стороны абсолютно не помогло.

– Я... – Сэм замялся. – ...Не это хотел сказать.

– Я уже понял, – усмехнулся Габриэль и снова ткнул в него пальцем. То есть, даже не в него, а в его... бедро. – Я могу воспользоваться?

Взгляд Сэма, всё ещё достаточно смущённого всем произошедшим, скользнул ниже и выловил чёрный кончик чего-то, выглядывающего из-за пояса штанов. Ему на этот раз хватило секунды (спасибо), чтобы понять что к чему, и Сэм потянулся к карману.

– А разве принцы не брезгливые по натуре своей? – поинтересовался он, вытаскивая на свет чёрную трубку.

– Я же не прошу тебя поделиться со мной своими кальсонами...

– Ты бы утонул в них, – подсказал ему Сэм.

Габриэль одарил его убийственным взглядом, который определённо прожёг где-то в одежде Винчестера дыру.

– Я не виноват, что кто-то рождается среднего роста, а кто-то, – взгляд принца, которым он снова одарил Сэма, с раздражённого быстро превратился в презрительный, – пальмами. Тебе же самому должно быть некомфортно в этой шкуре, Винчестер. А ты мне что-то втираешь про мою.

Сэм поднял руки в знак капитуляции, а Габриэль, воспользовавшись этим, успешно выхватил курительную трубку из его пальцев. Сэм уставился на него, после чего приглушённо хмыкнул и поинтересовался:

– Поджигать трубку чем будешь?

Габриэль тщательно протёр кончик трубки о свою рубаху. И, наконец, поднял голову к Сэму.

Если Дин когда-то что-то говорил Сэму про его щенячий взгляд, то пускай о нём забывает. Тот щенячий взгляд, который смотрел сейчас на Сэма, был несравним ни с чем. Внутри Сэма что-то дрогнуло, после чего он всё же недовольно зарылся рукой во внутренний карман своей рубахи. Пальцы коснулись того самого небольшого свёртка, где хранилось около десятка спичек, и медленно вытянули его. Эти списки были лучшими среди всех перепробованных ранее Сэмом – они давали лучший жар чем любые до них.

Ну и, естественно, Сэму немного хотелось похвастаться их качеством хотя бы перед кем-то.

Даже не похвастаться... Ему было интересно услышать, что скажет человек из «высшего» мира про его табак и спички.

Когда тонкая ниточка дыма потянулась от чужой трубки далеко вверх, Сэма охватило какое-то незримое удовольствие от простого наблюдения. Потому что было действительно необычно наблюдать, как парень рядом, – принц, чёрт его возьми – не просто пробует и выкуривает его табак, а действительно его смакует.

Габриэль выдохнул дым из своих лёгких и позволил ему плавно рассеяться по воздуху.

– Знаешь, – он медленно моргнул, не сводя глаз с моря, – когда я в нашу первую встречу ушёл с уверенностью, что ты знаешь толк в табаке – я не ошибся.

Сэм не выдержал: уголки его губ дёрнулись в усмещке.

– Он дорогой.

Габриэль нахмурился, и странная тень побежала по его лицу. Всё то кратковременное благоговение отошло на задний план, а через мгновение он легко повернулся к Сэму.

– Ты это украл? – как-то буднично поинтересовался он.

Сэм моргнул.

Потом ещё раз – моргнул.

Его растерянность явно отразилась на его собственном лице, потому что Габриэль неловко усмехнулся и снова просунул кончик трубки меж своих губ, делая долгую затяжку.

Он словно и не ожидал ответа от стоящего рядом пирата.

Будто знал его наперёд.

– Нет, – Сэм облокотился о борт корабля и, преололев странный узел в груди, продолжил: – Я табак всегда покупаю. И спички тоже. И трубка была куплена лично мной. Я... чисто физически не смог бы украсть табак, знаешь?

Габриэль легко пожал плечами и сделал последнюю удовлетворившую его затяжку, в которой позволил себе раствориться.

Сэм краем глаза наблюдал за его спокойствием, странным умировторением, застывшим поверх привычного скептицизма и веселья. И он невольно задался вопросом: выглядел ли он так же в эти моменты? Если да, то тогда становилось понятно, почему эта «дрянь», как его увлечение называл Дин, настолько его успокаивала.

Сэм всегда был за правильное питание, за постоянное движение и неутихающую работу. Но в то же время – вот эта маленькая деталь просачивалась в его «идеальную» биографию горьким дымом, одновременно и спасая, и успокаивая, и разрушая его лёгкие.

Габриэль, казалось, был того же мнения (хотя образ его жизни вряд ли был правильным) – потому спокойно затянулся и, пока выдыхал дым, передал трубку назад Сэму. Без слов. Без «спасибо» и «пожалуйста». Без того, что могло бы нарушить тишину между ними.

А может, принц просто боялся, что стоит ему прервать тишину, как Сэм сразу же потянет его в сторону кают.

Сэм сдержал внеплановую усмешку и покосился на Габриэля.

Тот действительно выглядел расслабленным.

– Ты был когда-нибудь на море? – спросил Сэм, прекрасно понимая, насколько нелепо прозвучала его попытка начать разговор.

– Если я был на корабле, когда ты меня встретил во второй раз, то, как думаешь, был ли я раньше на море?

Сэм поджал губы.

– Я имел ввиду, до этого.

– Из страны в страну иногда переплывал. По желанию отца.

Сэм внимательно вгляделся в чужое лицо, будто желал выудить изнутри каменного и неизменного его выражения хоть какую-то эмоцию.

Но – нет.

Габриэль оставался безразличным по всему (что было по-своему удивительно, если вспомнить все прошлые дни) и даже отстранённым. Будто выход к морю, на главную палубу, погрузил его в глубокий сон. Будто Габриэль предпочёл любому разговору пребывание в своих мыслях.

Трубка в руках Сэма была слишком тёплой и он понятия не имел, что с ней делать. Ему не хотелось делить её с Габриэлем – ему всегда казалось подобное действие привилегией, которой обладал далеко не каждый «пленный».

Да и в общем ни один пленный этой планеты не обладал такими привилегиями, так что Сэм мог успокоиться.

Через мгновение Габриэль забрал трубку из рук Сэма и снова обхватил её кончик губами. Толстое облако дыма вылетело наружу и окутало пространство сладковатым, но от того не менее горьким запахом. Габриэль непонятно когда прикрыл глаза и теперь снова наслаждался этой секундой.

В голове Сэма мелькнула мысль о том, что он никогда бы не сумел расслабиться в компании незнакомого ему человека.

– На самом деле, я намного дольше знаком с морем и кораблями, чем можно подумать, – произнёс Габриэль, наконец-то привлекая внимание Сэма. – Один раз я провёл на корабле три года.

Сэм нахмурился.

– Насколько далеко должна находиться страна от Франции, чтобы вы...

– Я плыл не на королевском корабле, – перебил его принц. – Тот корабль принадлежал простым морякам. Они, конечно, смахивали чем-то на пиратов, потому что просто ускользнули от основного правительства, но никогда ими не были. То есть, были моменты, конечно, но пиратами они и правда не были.

Сэм почувствовал, как задержал дыхание.

– Хочешь сказать, что ты сбегаешь из дома уже во второй раз?

Габриэль неожиданно громко, но отчётливо фыркнул, разглядывая трубку в руках.

– Сто второй, – молвил принц, а через мгновение поднял вверх палец, перебивая Сэма. – Ать! Нет! Хватит на тебя сегодня вопросов. Я хочу назад в каюту.

– Габриэль...

– Никаких «Габриэлей». Я не хочу встретиться с твоей семейкой, пока нахожусь на палубе. Давай. Отведи меня и привяжи наконец, раз уж у тебя такой прекрасный фетиш.

Сэм ничего на это не ответил – только глаза закатил. А Габриэль в это время легко погасил недокуренную трубку, в которой даже табак остыть ещё не успел, после чего взглянул на Сэма и протянул ему её с лёгкой ухмылкой.

– Ты действительно знаешь толк в табаке.

И направился в сторону ступеней, оставляя Сэма позади одного. Винчестеру понадобилось долгих пять секунд, чтобы прийти в себя и спешно последовать за принцем.