Зов Маяка

Тишина, которую всегда тянул за собой корабль ночью – была по-своему особенной. Казалось, что именно в такие моменты ты прекрасно слышишь и шум моря, и ветер, и далёкий скрип половиц корабля. Всё это завораживало, втягивало в свою безразмерную картину. И Сэм просто наслаждался этим. Наслаждался все свои честные пять минут, которые он втихаря выделил на то, чтобы покурить.

Выдохнув последнее облако дыма, Сэм спешно отряхнул трубку от табака и потрусил её над полом, чтобы остыла. После чего – ещё раз обернулся, боясь поймать на себе взгляд Эллен. Или Дина. Дин не был настолько агрессивно настроен против его курения, как Эллен, но Сэму уже хватило с головой его бурчания по этому поводу.

Потому он предпочитал так расслабляться в тайне ото всех.

– И что ты тут делаешь?

Сэм чуть ли не подпрыгнул на месте и с громко колотящимся сердцем замер, медленно пряча трубку в карман. И только через секунду понял, кто позади него стоял.

– Ничего, – с облегчением выдохнул он, отряхивая руки и поворачиваясь к Бобби Сингеру.

Тот стоял со свечой в руках, огонёк которой тревожно дрожал на ветру. Оттенки света блуждали по его лицу, теряясь в тёмных глазах.

– Эллен тебя убьёт, если увидит, – бросил Бобби, кивая на рубаху Сэма.

Оттуда заметно выпирали очертания впопыхах спрятанной трубки. Сэм недовольно цыкнул, но всё равно почувствовал, как уголки его губ предательски ползут вверх.

– Если, – подчеркнул слова Бобби Винчестер. А через мгновение оттопырил карман, вытянул оттуда саму трубку и под мрачным взглядом Бобби спрятал за пояс – туда, где её точно никто не мог увидеть. - Если никто не узнает. И если, например, ты не расскажешь.

После чего в знак капитуляции поднял руки вверх, смотря на Бобби так, будто ничего сверхъестественного не произошло.

Да и в принципе ничего сверхъестественного не произошло, так что не стоило с этого раздувать трагедию.

Бобби раздражённо выдохнул.

– Балбес. Если Эллен спросит, то я скажу ей всё, как есть.

– Просто признай, что ты её боишься, – брякнул Сэм, переступая с ноги на ногу. По кораблю пронесся порыв ветра: он взъерошил его волосы и послал целый столб мурашек по коже.

– Покажи мне человека, который не боится её.

– И то верно, – согласился Сэм. – Но, хм... Если я, так сказать, сейчас помогу тебе в камбузе, а ты – ничего не скажешь Эллен, то, может быть…

– Возможно, ни одна живая душа и правда об этом не узнает. Но если ты хоть что-то там подпалишь, как в прошлый раз, я тебя пожарю на ужин, – спокойно промолвил Бобби, после чего развернулся и направился в сторону лестницы, ведущей вниз.

– Это было всего лишь один единственный раз! – крикнул ему вслед Сэм, что Бобби легко проигнорировал.

И вместо того, чтобы пойти за ним – Сэм простоял пару секунд неподвижно у лестницы. Он бросил мимолётный взгляд себе за спину и заметил неуловимое движение света в темноте. Прищурился, прикладывая ладонь ко лбу, чтобы получше рассмотреть. И с беззвучным хмыканьем спрятал руки в карманы, потому что те уже успели превратиться в две льдышки, пока были на свободе.

– Ты идешь? – всё-таки окликнул его Бобби, возникший на ступенях.

Сэм легко кивнул и, отвернувшись от далёкого от их корабля маяка, что сейчас казался лишь крошечной точкой в тёмном пространстве, поплёлся в камбуз.

Бобби абсолютно не ошибался, когда намекал на не самые лучшие навыки готовки Сэма. Он умел складывать и раскладывать оружие. Умел одеваться за считанные секунды. Умел с головой нырять в старые библиотеки и читать там до рассвета. И так же хорошо он умел поджигать старые, как мир, камбузы со всем их вместилищем, которое могло прокормить всех на ближайшую неделю. И хотя это было ещё в детстве (да кто же знал, что сухие листья могут так сильно вспыхнуть!), Сэм всегда остерегался этого чудного места. Кроме тех моментов, когда он набивал свой желудок, естественно.

В нос Сэма ударила приятная какофония из запахов, когда он переступил через порог. Глаза скользнули по двум котлам, в которых булькал бульон, после чего перескочили на практически блестящие столешницы, идеально чистые полы и прямоугольный деревянный поддон, на котором сидел Рам и с которого ему сходить было нельзя.

Бобби не хотел, чтобы его святая святых оказалась загажена птичьим дерьмом.

– Посуда – полностью твоя, – заявил Бобби, хлопнув Сэма по плечу. – Обращаться с ней, как с оружием. Будто она на вес золота. К остальному я тебя не подпущу.

Рамсфилд согласно чирикнул, и Сэм мысленно назвал его предателем. После чего с долгим и недовольным вдохом поплёлся к широкой бочке, в которой чаще всего мытьё посуды и проходило.

А той было немало.

До колена Сэму доходила, если так посмотреть.

– Не вздыхай тут, а принимайся за дело, – поторопил его Бобби. – Мне скоро посуда будет нужна.

Вот так, в принципе, Сэм и застрял в камбузе на добрые минут тридцать, пока натирал, мыл и вытирал все до единой тарелки и прочую посуду. Бобби молчал – он не любил разговоры так же, как не любил отвлекаться от дела, которым был занят. И Сэм был ему за это частично благодарен.

Мысли разбегались в разные стороны, пока Сэм вытирал влажное дно очередной деревянной посудины. Невольно он впадал в размышления о самом Бобби, после чего – о втором котле, в котором варилась на них всех похлёбка, хотя всегда прекрасно хватало одного. О том, что Бобби Сингер определённо позаботился об их пленных, которые будут давиться этой похлёбкой ещё с месяц. А может, и больше, если Кастиэль не очнётся. А через мгновение мысли окончательно сконцентрировались на двух принцах и замкнулись в очередном круге, по которому кружили нескончаемым потоком.

Габриэль и Кастиэль находились на их корабле уже ровно неделю. Пару раз Сэм заходил лично к Габриэлю – развязать ему руки (стоило видеть его лицо, когда Сэм сделал это без предупреждения) и растереть их раствором, который приготовила Эллен.

Но чаще всего Винчестер оказывался в той каюте из-за Кастиэля. Его состояние беспокоило Сэма всё больше. Габриэль однажды, с привычной лёгкостью, пояснил, что «Касси» обычно переживает ранения плохо – может вырубиться на долгий срок.

Сэма пугала возможность комы. Он где-то месяц назад вычитал об этом новом понятии в книге по медицине – из тех, что недавно пополнили библиотеку. Там говорилось, что подобное состояние может наступить после ранений и тяжёлых болезней.

И в таком случае Сэм понятия не имел, что делать. Оставалось лишь надеяться, что Кастиэль вскоре очнётся – и им не придётся выбрасывать его тело за борт.

– Вы только посмотрите на эту прекрасную домохозяйку! Сэмми, может, тебе стоит сменить свою деятельность и податься в...

Возникший будто из ниоткуда Дин заглох, когда мокрая и грязная тряпка полетела ему прямо в лицо.

– Сейчас ты меня заменишь на этом месте, – пригрозил ему Сэм. Рамсфилд что-то прочирикал на своём языке и заскрежетал клювом, словно пародировал человеческий смех.

Ладно. Все обиды Сэма на попугая растворились в миг, и он посмотрел на Дина.

Дин в этот момент стащил с лица тряпку и гневно воззрился на брата. Который, в свою очередь, с каменным выражением лица отложил последнюю вымытую тарелку в сторону и вытер руки о свою собственную рубаху.

– Я тебя прибью.

Сэм дёрнул бровями.

– Ты сразу дотянись, чтобы хоть что-то сделать.

Дин возмущённо открыл рот – потому что Сэм только что использовал контрольный выстрел в его сторону – и медленно его закрыл, в попытке подобрать слова.

– Коротышка, – забил последний гвоздь в крышку гроба Сэм.

Походу дела, своего гроба, потому что Дин с силой замахнулся и швырнул в Сэма мокрую тряпку, которую Сэм ранее швырнул в него. Но младший Винчестер слишком хорошо умел сбегать, не смотря на собственный рост. Из-за чего тряпка плюхнулась в воду и разлила вокруг бочки лужу воды.

– Сэм. Я тебя сейчас убью, – выдохнул Дин, выпрямляясь в плечах.

– Я же говорю – сначала дотянись.

Дин мгновенно бросился на него, а одновременно с этим на пороге камбуза словно из ниоткуда возник Бобби и гневно упёр руки в бока.

– Прекратили! Оба!

Дин, успевший зажать в это время голову Сэма под собственной подмышкой, не остановился и покрутил кулаком по макушке Сэма, пока тот отчаянно трепыхался, пытаясь вырваться. Рамсфилд в это время сорвался со своего поддона и начал наворачивать над полом, продуктами и котлами круги. Снаряды из него пока что не полетели, но Бобби явно был в ужасе.

– А-ну, выметайтесь отсюда нахрен! Чтобы я ещё раз поддался твоим манипуляциям, Сэм… Дин, пусти его!

Дин нехотя разомкнул руки, и Сэм моментально выскользнул из его хватки, с силой пихнув брата в плечо.

После чего они заговорили одновременно:

– Это он первый начал!

– Я ничего в этот раз не подпалил!

– Пшли вон отсюда! – повторять братьям больше не нужно было, и Сэм с Дином, как побитые щенки, поплелись к выходу. – И чтобы я вашего духа тут больше не видел! Рамсфилд, ну. Пш! Я тебя сейчас тоже выгоню – вслед за ними!

Выйдя на палубу, Сэм снова пихнул Дина в плечо и направился к бортам корабля. Дин потянулся вперёд и попытался дать брату подзатыльник, но – так как ему сегодня ужасно не везло – Сэм увернулся и высунул язык.

Дин закатил глаза и облокотился спиной о мачту.

– Иногда ты просто невыносим.

– И это ты говоришь? Ты, Дин?

– Я всего лишь хотел поесть! – развёл руками Дин.

– И обозвать меня? – ядовито поинтересовался Сэм.

– Это было второстепенным.

– Придурок, – фыркнул Сэм.

– Сучка.

Между ними тонкой линией натянулась тишина. Сэм лениво посмотрел в сторону моря и очертил быстрым взглядом мигающий свет, что то исчезал, то появлялся на гладкой поверхности воды. Маяк… Они явно подобрались намного ближе к большому городу, чем им хотелось. Никто тормозить их галеон не будет, конечно, но проплыть стоило как можно быстрее. Чёрт его знал, что могло случиться с ними, пока на их борту – два чёртовых принца.

Сэм медленно моргнул и отвернулся от маяка, которого целиком увидеть в темноте было невозможно. После чего взглянул на Дина.

– Что будем делать дальше? – спокойно спросил он.

Дин недоуменно посмотрел на него.

– Я? Лично я сейчас пережду, пока Бобби переживёт пару попугаичьих какашек, после чего пойду и нажрусь до отвала. А потом – спать.

Смешок сорвался с губ Сэма быстрее, чем он успел об этом подумать. И он развёл руками, будто пытался объяснить самому себе, что именно он хотел сказать.

– Я не про то. Я про наш «багаж».

– Лишнюю массу, когда корабль тонет, принято выбрасывать за борт. Так же и с ними поступим, – пожал плечами Дин, и в его лице не дрогнула ни одна мышца, указывающая на то, что он шутит.

– Ты серьёзно?

Брови Дина поползли вверх.

– А похоже, что я шучу? Эти двое – не наша семья и не наша проблема. И вообще, – Дин поморщился, отталкиваясь от мачты и рассеянно глядя в сторону маяка. – Не хочу об этом. Они были нашей возможностью выжить. Пускай ею и остаются до поры до времени. Но как только меня поставят перед выбором – прикончить их и сохранить жизнь команде или же подставить ради них собственную шею, – каждое слово Дин чеканил, будто принял сказанное собой сейчас годами ранее, – то я выберу первое. Я всегда выбирал первое.

Сэм задержал дыхание, словно собирался нырнуть с головой под воду. Словно он уже был под водой. Рука в это время невольно потянулась к бедру, но, обнаружив на месте котомки с книгой пустоту, резко спряталась в карман.

Когда они вообще успели перейти от точки А – шуточного поединка, перепалки и суматохи в камбузе – к точке Б – к диалогу, который дарил тревогу и ни черта, кроме преданности Дина к семье, не объяснял?

– Они тоже люди, – попытался возразить Сэм.

– Они – не моя семья, – повторил Дин.

– Но они заслуживают жить, – отказал Сэм. И беспомощно развёл руками. – Представь, если бы ты сам попал в эту ситуацию. Ты был бы, по сути, беспомощным. И вдобавок ко всему ещё и не знал бы, хотят тебя убить или же помиловать.

Дин громко хмыкнул, и Сэм уставился на него, абсолютно не понимая, что такого смешного сказал.

– Ты ко всем людям мира будешь относиться с сочувствием? – в словах Дина отчётливо слышалась подколка, но во взгляде скользнула какая-то... Нежность? Сэм умер, а теперь в раю, раз видит такие эмоции брата?

Через мгновение то странное выражение лица испарилось, оставив место только насмешке, отчего Сэм подумал, что то, что он уловил – было не более, чем мираж.

–:Я сочувствую тем, кто этого заслуживает, – просто ответил младший Винчестер. – А эти двое ещё никого не убили и не попытались за всю неделю сбежать.

– Во-первых, – Дин спрятал руки в карманы и глянул себе под ноги, – ты не можешь быть уверенным, что они никого никогда не убивали. А во-вторых – знаешь почему они ещё не пытались сбежать?

Сэм закатил глаза. Он прекрасно знал, к чему клонит Дин.

– Потому что один из них сейчас без сознания, а второй – его брат! – выпалил Дин слишком громко для тишины, что окружала их. – И они ну явно не сдвинутся с места, пока один из них не окажется в сознании. Но как только они встанут на ноги – я запрягу их работой так, что никакое твоё сочувствие им не поможет.

Дин остановился у борта, упёршись в него руками.

Сэм молчал. Его предплечья упирались в тот же борт, отчего море оказалось за его спиной. Взгляд блуждал по палубе, которую Дин, скорее всего, заставит их пленных мыть. Возможно, это и звучало смешно, но Сэм прекрасно знал, насколько это тяжело, когда ты, сгибаясь в три погибели, вымывал каждый сантиметр, и насколько щепетильная для Дина тема – порядок.

Так что их всё ещё ждало впереди.

– Но ты же не планируешь их до конца нашей жизни возить на корабле? – Сэм повернул голову – и очутился перед странной картиной, где Дин, стоя спиной к палубе, с задумчивым и, на удивление, спокойным выражением лица рассматривал море.

Но вот то мгновение рассеялось, и Дин взглянул на него.

– Мы не можем просто взять их и высадить. Они знают наши лица и имена.

– А если высадить их далеко от берегов Франции? Настолько далеко, чтобы успеть скрыться в другой части мира, пока они добираются назад?

– И это ты мне минутой ранее что-то там втирал про сочувствие? – фыркнул Дин и снова отвернул голову к морю. Сэм терпеливо ждал его ответа. – Не знаю. Может быть. Посмотрим.

Сэм молча кивнул и, оттолкнувшись от борта, плавно повернулся лицом к морю. Через секунду он уже стоял в той же позе, что и Дин – с желанием просто полюбоваться одновременно и маяком, и ночным видом с корабля.

Остальные же проблемы... Успеют решиться.

***

Камбуз гудел от разговоров и стука ложек о тарелки. Эллен переговаривалась о чём-то с Бобби, Дин откровенно ржал над какими-то словами Джо, Эша тут и вовсе не было – Сэм не сомневался в том, что этот болван сейчас пользуется одиночеством и наслаждается наркотой. А сам Сэм ковырялся в еде, к которой практически не прикосался за всё время, пока был здесь.

Глаза блуждали по стоящим вдали двум тарелкам, наполненным постепенно остывающей похлёбкой. Перескакивали на стол. Улавливали молчаливые взгляды, которые бросали на него попеременно то Бобби, то Эллен. Через мгновение Сэм отставил свою тарелку и помассировал пальцами виски.

Это была всё та же ночь. В голове блуждали всё те же мысли. И всё тот же Рамсфилд крайне осторожно, но крайне нагло вытаскивал с его похлёбки кусочек рыбы. Сэм не отпихнул его только потому, что уже точно не был голоден.

Он вышел тихо, хотя прекрасно знал, что остальные заметили его движения. Сейчас у Сэма не было желания что-то говорить или становиться частью возни, окружившей его. Руками он сжал две деревянные тарелки с опущенными туда ложками, хотя сам прекрасно понимал, что вторая – лишняя. Кастиэль вряд ли проснётся этой ночью, а Габриэль не осилит две порции. Это было на всякий случай.

На самом деле, Сэма Винчестера беспокоила не еда. Естественно, его беспокоил прошедший разговор с Дином.

Он знал. Знал и принимал его позицию, да и сам не понимал, почему встал на защиту этих двоих. Возможно, его разум просто принял Габриэля и Кастиэля за привычных ему свидетелей, которых ему приходилось опрашивать снова и снова. А, возможно, дело было в странном сочувствии, которое Сэм контролировать никак не мог.

Сэм стиснул зубы и свернул по не очень длинному коридору в сторону кают. Чуть дальше заиграл тусклый свет, выбивающийся из-под самой дальней двери, за которой раньше проводил бессонные ночи Бобби Сингер. Теперь вместо него там были абсолютно незнакомые им люди, из-за которых они рисковали собственными шкурами.

Чёрт возьми.

Дин был прав.

Эти двое не стоили жизней всей команды.

–... нцевал, – донёсся до него тихий голос Габриэля из-за закрытой двери. – И если он танцевал, то привлекал внимание всех, кто находился поблизости. Всех, кого привлекала музыка.

Сэм остановился перед дверью с двумя тарелками. Но зайти как-то не решился. Вместо этого он уставился в стену сбоку от себя и прислушался.

–Его прозвали Беспечным Танцором. Но каким бы ярким и каким бы невероятным он ни был, была у него одна маленькая проблема, о которой он не говорил никому. У Беспечного Танцора не было сердца.

Габриэль выдержал долгую паузу, во время которой явно попытался принять более удобное положение на тюфяке. Тогда как Сэм – попытался понять, что конкретно он слушает.

–Второй... Я ему ещё не придумал имени, пардон. Да и Танцор – тоже не имя. Ладно. Пускай... Пускай будет «Мануш», раз я его циганом сделал. Так вот, – Габриэль сделал глубокий вдох и продолжил: – Мануш был тем ещё ворчуном. Но он любил выпить. И если пил – то его никто и никогда не мог перепить. И когда он был пьян, то играл на своей маленькой гитаре так, что привлекал внимание всех, кто находился рядом. Но, каким бы потрясающим и невероятным он ни был, каким бы серьёзным и тяжёлым характером Манош не обладал, была у него одна маленькая проблема, о которой он не говорил никому. У Мануша не было разума.

Габриэль выдержал длинную, эпичную паузу, которая должна была что-то кому-то да объяснить. После чего он снова заговорил:

–Эти двое стали частью небольшой команды Капитана. У него тоже нет имени, представляешь? Ай, ладно, – принц отмахнулся от собственных слов. – Не об этом речь. В общем, эти три болвана сели в корабль из-под простой бутылки, которую Капитан когда-то в детстве открыл и из которой когда-то в детстве выпустил тот кораблик. И теперь, когда он вырос так же, как и главный герой, он стал его новым домом, – на мгновение снова повисло молчание. – Тут, можно сказать, и начинаются все приключения этих троих. Представляешь себе эту картину, Кас? Один – простой работяга, который всё ещё верил в чудеса, второй – раздолбай, что влюбился в танцы, а третий – самый что ни на есть пьяница. Но самое интересное впереди, так что слушай... Хотя у тебя в принципе выбора другого нет, а?

И дальше – после того короткого вступления – из уст Габриэля потёк сам рассказ. Он говорил долго и завораживающе, а Сэм стоял у двери, ведущей в каюту, и оставался невидимым зрителем всё это время. Сам того не желая.

Габриэль рассказывал о самых странных и «весьма вероятных» приключениях «Морского Конька» – именно так Габриэль назвал  выдуманный корабль – и его «невозможной» команды. О говорящих деревьях, что не умолкали ни на секунду, о штормах и о бурях, что нападали на корабль, о бесконечных письмах, написанных Капитаном, Танцором и Маношем, содержание которых Габриэль так и не открыл. Об удивительном море и любви каждого персонажа к нему.

Сэм и не заметил, как аккуратно отставил две тарелки с похлёбкой в сторону. Как не заметил и того, что сам опустился на пол и спиной подпёр стену, продолжая слушать. История завлекала, персонажи казались живыми: руку протяни – и сможешь их коснуться.

А Габриэль рассказывал так, будто сам когда-то принимал участие в этой истории. И останавливаться явно не планировал.

Сэм бы слушал, честно. Он не хотел уходить, потому что история ему понравилась. Но как только боковым зрением он уловил движение в дальнем конце коридора, так сразу же оказался на ногах. Почему-то ему не хотелось, чтобы кто-то видел его здесь.

Шум от посуды, короткий и лишний, заставил Винчестера поморщиться, пока он поднимал тарелки. С губ сорвался приглушённый в своём раздражении выдох – и только тогда Винчестер заметил, что Габриэль замолчал на полуслове.

Но вскоре Сэм уже отмахнулся от мыслей и толкнул дверь на себя – попутно чуть ли не выронив одну из тарелок. Похлёбка в ней тревожно качнулась.

–Ужин. Остывший, конечно, но какой есть, – Сэм кривовато усмехнулся, разглядывая Габриэля, после чего шагнул вперёд и осторожно поставил тарелки прямо на пол.

Как только Сэм выровнялся в спине, то бросил краткий взгляд на Кастиэля позади себя, что оставался всё таким же неподвижным. И перевёл его на Габриэля, который неловко (если к нему вообще можно было приписать слово «неловко») дёргал связанные руки.

–Салют, Сэм-бо, – брякнул принц. – Мы будем экспериментировать что-то новенькое, как я понял? Ты будешь кормить меня с...

–И не мечтай, – пробовал Сэм, протягивая руки к рукам Габриэля.

Верёвки медленно спали. Габриэль тяжело засопел, прижимая к себе посиневшие и подрагивающие конечности. После чего начал их спешно растирать, пока Сэм усаживался на кровать Кастиэля и внимательно оглядывал каждый из его бинтов. Кровотечений не было, а парень выглядел так, как будто глубоко погрузился в сон. И ничего, кроме повязок, не выдавало его как раненного.

Это всегда выглядело странно.

Когда за стенами послышалась какоя-то возня, что перебивалась скрипами пола, Сэм внезапно пришёл в себя.

В это время ложка негромко стукнулась о тарелку. Габриэль начал жадно уплетать холодную еду так, будто не ел три дня. Хотя он обедал. Если обедал, учитывая то, что еду ему должен был отнести Дин.

Сэм мотнул головой.

Его брат хотя и не любил незнакомцев из «гавани», не был настолько жестоким.

–Ну что, великан, – промолвил неожиданно Габриэль, привлекая внимание Сэма. – Ещё не подумываете выбросить нас за борт?

–Если он не проснётся в ближайшие дни... – тихо промолвил Сэм, пытаясь забыть о том, что всего лишь несколько часов назад болтал с Дином на эту тему. – То нам придётся выбросить вас.

Габриэль ошарашенно вылупился на него, а ложка с кусочком рыбы, плавающим там, так и не дошла до его рта.

Сэм негромко фыркнул.

–Не за борт, Габриэль. А в каком-нибудь городке, где есть нормальный врач. Но так как это не лучший исход – и для вас, и для нас – то нам лучше подождать ещё денька три.

Габриэль медленно покачал головой и снова вернулся к похлёбке. Казалось, что его абсолютно не беспокоило, что с ними будут делать в дальнейшем. Будто он бы уверен, что не сойдёт с этого корабля, даже если его попытаются с него столкнуть.

Через некоторое время пустая тарелка стояла у тюфяка Габриэля, а сам он под нескончаемым контролем Сэма (и под нескончаемым запретом Дина, которого, к слову, тут не было) встал  с лежанки и потянулся вверх, хрустя позвонками. Вздох облегчения сорвался с чужих губ и принц повернулся к Сэму.

Винчестер напрягся.

Он был готов ко всему.

–Привязывай, Сэмм-о, уже, раз тебе так невтерпёж, – усмехнулся Габриэль, вытягивая только начавшие оживать руки.

Сэм проигнорировал то, насколько двусмысленно и угрожающе прозвучала следующая его фраза.

–Наслаждайся свободой, пока можешь.

Габриэль закатил глаза, но спустя миг его взгляд перескочил с Сэма на Кастиэля. И даже то лёгкое веселье, которое растеклось по его лицу, сменилось... Ничем. Сэм не мог точно назвать эту эмоцию, потому что она была одновременно и беспокойством, и инстинктивной попыткой спрятать его. Сэм слишком часто видел это выражение на лице Дина, потому прекрасно знал – сейчас лучше не влезать.

Это было не его дело.

Габриэль легко обошёл Сэма и опустился на кровать Кастиэля, окидывая его быстрым взглядом. Казалось, он хотел что-то сказать – даже рот приоткрыл. Но через мгновение передумал и позволил молчанию растечься по каюте.

Габриэль не касался Кастиэля. Не говорил. Даже с учётом того, что несколько минут раньше рассказывал ему сказку. Старший принц сейчас не казался Сэму неспокойным болваном, который просто не мог усидеть на месте.

Сейчас он казался ему старшим братом.

Сэм не ожидал, что Габриэль почти сразу же обратится к нему.

–Ты хороший парень, Сэм, – его голос был таким же ровным и отстранённым, как и лицо. – Да и в общем, твоя команда не заслужила того, что с вами могут сделать люди моего отца.

–С чего ты взял... – начал было Сэм, но Габриэль резко вскинул голову и перебил его.

–Если он не очнётся ближайшие дни – выбрасывайте нас в любой стране, любом городе. Я не планирую наблюдать, как мой брат умирает просто потому, что он глупый и упрямый идиот. Он не заслужил этого.

Сэм так и не спросил у Габриэля, в чём вина Кастиэля, если, по факту, отвественность за саму рану – то бишь, за то, что она открылась – лежала целиком и полностью на Винчестере.

Всё, что ему оставалось делать – это привязать принца обратно и забрать одну пустую тарелку.

Оставшуюся вторую Сэм оставил стоять на полу.

***

Следующий день пролетел слишком быстро – забитый удручающими попытками встать с постели и бытовыми делами. Но вот вечер...

Вечер встретил Сэма удивительным теплом и спокойствием, которое он давно уже не ощущал в последние дни.

И это спокойствие только закрепилось, когда он проходил мимо каюты принцев.

На самом деле Сэм не знал, почему его так постоянно и неизменно тянет в сторону этой каюты на корабле.

Он правда не знал и знать не хотел, почему в этот раз затормозил перед дверью и в ожидании замер, словно кто-то нажал на стоп-сигнал прямо перед этой дверью.

Почему стоял вот так, как сейчас – неподвижно, выглядя абсолютно глупо со стороны.

Возможно, объяснение было более простым, чем Сэм ожидал. Всё дело было в успокаивающем тоне Габриэля, с которым тот обращался к младшему брату. Последний, конечно, ещё даже не очнулся, хотя две раны постепенно затягивались, покрываясь тонкой корочкой, но это Габриэлю никогда не мешало. Он продолжал говорить.

– Хм. Знаешь, Касси, – его голос был тихим, даже вдумчивым. – Среди нас всех – ты самый наивный болван. Вот честно. Я уверен, что ни Майки, ни, тем более, Люци, ни Раф – никто бы не последовал за мной на корабль. Он же не хотел тебя отпускать. Наш дорогой папочка уверен в том, что я тебя слишком развращаю. Хотя нахрен он тогда вообще решил отдать мне трон? Не, ну, конечно, по правилам, которые он обожает и за на рушения которых и руку отгрызть может – и всё такое. Это ясно. Но почему именно мне? Он же мог вынудить Майкла. Но не стал. Ай.

Габриэль словно отмахнулся от собственных мыслей, и Сэм услышал недовольный выдох – принц опять попытался перевернуться на бок, но не смог из-за связанных рук. Да. Сэму стоило ослабить путы. И не запутаться в них попутно.

–  Ладно. При чём тут это? – снова подал он голос. – Ты, Касси, полнейший придурок, вот к чему я так долго веду. Серьёзно. Чего стоила вот эта попытка... Чего? Ты хотел сдохнуть? Ты должен был оставаться внизу корабля. Я должен был выбежать на палубу и... Ладно. Хорошо. Мы всё равно оказались тут. Но я бы не хотел, чтобы ты…

Габриэль не договорил, хотя, понятное дело, хотел. Вместо этого он театрально громко выдохнул и замолк.

Но через мгновение снова заговорил (кто бы в нём сомневался?):

– Я не умею молчать. А ты слишком хороший слушатель, Кассандра. Даже если бы ты был в сознании, я ставлю весь капитал отца на то, что ты бы не отличался от себя в бессознательном состоянии. – старший принц прицокнул языком. – Не было ещё человека, что мог бы разговорить тебя достаточно, чтобы в разговоре участвовал и ты. Хотя… честно сказать, если бы я оказался в тех же условиях, что и ты, то, наверное, был бы таким же. Я просто вовремя очнулся и свалил. А ты… я надеюсь, что после того, что наш дорогой папочка сделал с тобой, ты не продолжишь его восхвалять и далее. Или я тебя прибью. Ей богу прибью.

В каюте снова повисла тишина и Сэм практически бесшумно пошевелился, прислоняясь спиной к стене. Ему казалось, что он слушает что-то слишком личное, но в то же время ему до ужаса сильно хотелось услышать продолжение.

Не того, что рассказывал Габриэль сейчас.

А то, что рассказывал Габриэль в прошлый раз. Хотя он, конечно, мог завершить сказку после того, как Сэм ушёл, но тому просто хотелось верить, что у самой истории конца ещё нет.

– Ладно. Это всё неважно. Хватит, – Габриэль прочистил горло и сделал глубокий вдох. – Эй!

Сэм замер. Казалось, он даже задержал дыхание.

– Если ты снова останешься там, за дверью, я не знаю, что тебе сделаю! Пока что не придумал, – голос Габриэля стал громче, он явно обращался не к Кастиэлю.

Естественно, не к нему.

Он, блин, обращался к Сэму.

– Эй, ты там?

Сэм сделал глубокий вдох и резко потянул дверь на себя. Она, конечно, открывалась в две стороны, но да к чёрту. Он не искал простых путей.

– Габриэль.

Тот сразу же замолк и уставился на него.

– Великан, – усмехнулся в ответ Габриэль. Его взгляд очертил лицо Сэма с лёгким любопытством. – Ты долго там стоял?

Сэм медленно качнул головой.

– Как ты…

– Представь, – перебил его Габриэль. – Кто-то идёт, идёт, идёт, идёт, а потом внезапно останавливается и его шаги внезапно стихают. У нашей с Касси каютки. Хм. Дай-ка подумать, – Габриэль сделал задумчивое выражение лица. – Может, кто-то нас подслушивает? Ах, какой ужас! Так оно и оказалось! Ты что, думал, что я с бессознательным братом продумываю план побега?

Сэм сделал глубокий вдох и развёл руками.

– Называй, как хочешь. Это наш корабль, так что имею право.

– Ой, – Габриэль театрально закатил глаза, откидывая голову назад. – А тебя не учили, что подслушивать – не хорошо?

– Меня учили, что иногда подслушивание может жизнь тебе спасти, – заявил Сэм, после чего подтянул к себе стул и плюхнулся на него, закидывая ногу. – Но я не планировал ради этого подслушивать.

Габриэль приподнял одну бровь.

– А ради чего тогда?

– Ты рассказывал… вчера. Ты рассказывал ту историю. Про… ну. В общем, – Сэм скованно пожал плечами. – Это глупо. Я знаю, просто…

– Я понял. Сказку, – Габриэль улыбнулся, и в его глазах заплясали чёртики. – Нам эту сказку придумала ещё наша мать. Она успела рассказать её Майклу. Майкл как-то раз рассказал её Люку, когда всё ещё пытался быть старшим братом, а Люк... Потом мне. А я рассказал её Касси. Забавно, а? Прям устное народное творчество.

Сэм оборвал сам себя, прежде чем успел спросить про их мать. Потому лишь вытянул ноги и мысленно понадеялся на то, что корабль не качнёт не вовремя, а он – не полетит вместе со стулом на пол.

– Ты не закончил её, – просто вымолвил он. – Ты начал. Возможно, это я просто не услышал конца, но я бы хотел.

Габриэль не сводил с него пронзительного взгляда.

– Про ундину, а?

Сэм рассеянно кивнул.

– Тогда заключим сделку. И в этот раз, – выпалил он, будто почувствовал, что Сэм захотел его перебить, – первым выполнишь условия именно ты. Не как в прошлый раз.

Сэм изогнул бровь, а через мгновение усмехнулся и медленно покачал головой.

– Я не отпущу вас.

Габриэль откинулся на стену позади себя и преувеличено расстроено вздохнул.

– Ой, правда что ли? А я-то надеялся, что ты ради моей сказки убьёшь всю свою команду и выпустишь нас двоих из клетки… – Габриэль скорчил очень грустное выражение лица, словно собирался вот-вот разрыдаться. Но вот поверх него легло раздражённое выражение. – Я что, дурак, по-твоему?

Сэм пожал плечами.

– Тут с какой стороны посмотреть.

– Я сейчас сам развяжусь и прихлопну тебя.

– А дотянешься?

Габриэль посмотрел на него так, будто и правда собирался сейчас устроить резню. Сэм подавил в себе веселье и попытался принять более миролюбивый вид, приподняв перед собой руки.

– Что ты хочешь?

Лицо Габриэля практически мгновенно расслабилось.

– Расслабь канат. Или я лишусь рук с ним, – прежде чем Сэм успел что-то сказать, он его перебил: – Я не прошу развязать полностью, я прошу пустить в мои руки немного крови, чтобы я их мог чувствовать! Потому что говорю – я лишусь их, и мне негде будет свои кольца носить позже. И нечем книгу держать будет. И есть мне придётся ртом, как собаке. И в туалет…

– Я понял! – перебил его Сэм, взмахивая руками. – Хорошо. Ладно. Но не сильно. На то, чтобы отпустить тебя я не подписывался.

Габриэль нетерпеливо поёрзал, и Сэм сделал нерешительный шаг вперёд. Пальцы перехватили толстый узел, который днём ранее закрепил Дин дополнительным. Сэм очень наделялся, что ему повезёт больше, чем в прошлый раз, потому он практически вплотную приблизил лицо к узлам и с облегчением заметил, что те – самые что ни на есть обычные.

Но, походу дела, узлы ненавидели Сэма так же сильно, как и Сэм их. Оттого для него не было ничего удивительного в том, что он простоял над узлами добрые минут пять, прежде чем те поддались и освободили конечности Габриэля.

Тот удивлённо уставился на свои руки, разминая пальцы.

–Так ты же сказал...

–Всё верно, – подхватил Сэм. – Потому давай свои руки назад.

Габриэль с очень печальным и наигранным вздохом протянул их Сэму.

Над этим делом Сэм простоял все десять минут, пока делал дополнительный узел на выступе в стене и закреплял его ещё одним. Он просто увеличил диаметр верёвки, который с пары сантиметров дошёл до возможности положить руки на лежанку рядом с собой.

По лицу Габриэля пробежалась волна облегчения. Сэм же наконец-то разогнулся и удовлетворённо выдохнул. Он был, есть и будет довольным тем, что ему не пришлось звать Дина для этой работы. И слава, блин, Богу.

–Ундина, – напомнил Сэм, усаживаясь на всё тот же стул.

Габриэль приоткрыл неясно когда закрывшиеся глаза.

–Почему тебе это так важно? – поинтересовался он.

И в этом вопросе звучало чистое любопытство, а не насмешка, что странно удивило Сэма.

–А почему не должно быть? – вопросом на вопрос ответил Сэм. – Я люблю истории. В любом их виде.

–И ради них сейчас рискуешь командой своего корабля?

–Ты всё ещё связанный, – Сэм пожал плечами. – А я хочу услышать продолжение.

Габриэль сделал самое стервозное выражение лица, которое когда-либо видел Сэм, после чего прикрыл глаза.

–Ладно. Ундина. Я закончил на письмах, которые команда вырбрасывала в море?

–На ундине, что их нашла, – мягко напомнил Сэм.

–А. Точно, – принц приоткрыл один глаз и уставился на Сэма. – Капитан корабля никогда в своей жизни не видел ундин, хотя слышал о них немало...

Стоило рассказу снова прозвучать в тишине каюты, как Сэм вновь очутился в самом центре событий, окруживших его за считанные секунды. Он видел своими глазами ундину и её невероятную красоту, видел всю команду и их корабль, который назвали Морским Коньком. Видел море и все приключения мира, которые сваливались на троих друзей, и удивлённо воззрился на Габриэля, когда принц, закрыв глаза, рассказывал ту часть, где Беспечный Танцор возвращал себе сердце. Где тот начинал чувствовать слишком много. Где Капитан начинал беспокоиться за него слишком сильно. Где Манош не мог найти себе места слишком долго.

Сэм действительно любил истории, и отчего-то, пока сидел тут, был уверен в одном: эта история станет одной из самых любимых ему.

И судя по довольному взгляду Габриэля – он прекрасно это знал.