Зов Маяка

Утро не задалось изначально.

Предвещающая период дождей осенняя прохлада изнуряла. Сэм с удовольствием потянулся, вытягивая руки, а вместе с тем – и всё тело вверх. Возможно, дело было в том, что он, Сэм, просто рано поднялся, но, чёрт его подери, если бы он этого не сделал. Работы на их старом добром галеоне было предостаточно.

Подойдя к фальшборту, Сэм облокотился о дерево и сделал глубокий вдох.

Корабль медленно покачивало, волны лениво бились о его борт. Сэм наблюдал за явлением, которое знал с детства, и невольно наслаждался им. Эти механические движения успокаивали, и пару секунд Сэм простоял, не двигаясь, вбирая в себя морской воздух. Тишина, неподвижность, ветер, играющий с волосами – Сэм любил эти недолговечные минуты покоя. Пускай они длились недолго.

После них он  всегда принимался за работу.

Давно уже надо было заняться заменой изношенных тросов новыми, честно купленными Сэмом. Резкий взмах ножа – и вот старые попадали вниз, а на замену им пришли новые и крепкие. Эллен давно уже просила их сделать это, но времени как-то… не находилось.

После этого Сэм поплёлся к штурвалу корабля, где располагался Эш. Сэм всегда его встречал тут по утрам. Парень не жил в каюте, хотя она у него и была. Её он, насколько знал Сэм, использовал только для хранения марихуаны и того, чтобы спрятаться от шторма. Сэм почти никогда там не был, но знал, что Эш не любит замкнутые пространства.

Так что увидеть Эша тут, дремлющим на полу (и, скорее всего, обдолбанным) не было чем-то удивительным.

Сэм хмыкнул, переступая через Эша. Его взгляд скользнул выше и неожиданно наткнулся на пятно из красного, жёлтого и белого – на борту сидел Рамсфилд. Любимчик Бобби, как всегда заявлял Дин. Попугай, который успел полюбиться всей команде.

Через мгновение в голове Сэма вспыхнула идея. Он с трудом сдержал улыбку и протянул к птице руку, качнув в её сторону указательным пальцем. Рамсфилд, секунду назад – взъерошенный и сонный – встрепенулся и потянулся, оттягивая крылья. После чего – взмахнул ими и с лёгкостью, на которую способны только птицы, перенёсся на руку Сэма.

Умный засранец. Чертовски умный.

Сэм с трудом удержался от улыбки и медленно опустил птицу на плечо Эша. Тот что-то буркнул во сне, вынудив Сэма замереть, но, на удивление, продолжил спокойно спать.

Рам потоптался на месте, сминая ткани рубахи Эша. После чего – наконец-то начал свой концерт.

Мощное чириканье вырвалось из не менее мощной груди попугая Ары и разорвало тишину в клочья. Вместе со свистом, скрежетом, щёлканьем, шипением раздавалось нечёткое «Р-Р-Р…», в котором Рамсфилд тщетно пытался повторить собственное имя. Но вот он окончательно потерпел неудачу и продолжил заливаться… Шумом.

И то, что и ждал Сэм – всё-таки произошло. Эш с воплем на губах подорвался с палубы и начал дергать рукой в попытке согнать «монстра» со своей конечности. Через секунду Рам резко взмыл с чужой руки, словно недовольный, что его концерт не оценили, а Эш лишь рассеянно оглянулся.

Его взгляд моментально наткнулся на согнувшегося пополам от смеха Сэма. Винчестер вцепился рукой в первую попавшуюся опору и беззвучно ржал, смахивая невидимые слёзы. На миг он отвернулся, после чего вовремя опомнился и развернулся к Эшу лицом, помня, что к «врагам» спиной поворачиваться нельзя.

Но стоило взгляду Сэма снова упасть на взъерошенного Эша и довольного собой Рамсфилда, как смех вновь пробрал его.

– Ты – грёбаный садист, Винчестер! – рявкнул сдавленным голосом Эш. – А ты, – Эш ткнул пальцем в Рамсфилда, – глупая птица!

Сэм громко фыркнул и пихнул Эша в плечо – стоило тому принять более удобное положение. Тот зыркнул на него исподлобья и буркнул что-то о невменяемых идиотах. После чего потянулся, хрустнув позвоночником, и медленно поднялся на ноги.

Это было весело – отчего улыбка Сэма не сходила с лица ещё долгие несколько часов.

Так почему же утро не задалось?

В целом, оно бы и задалось, потому что рутина – это было именно то, чего хотел и что поддерживал Сэм.  Он по привычке направился в сторону камбуза, где торчал над готовкой Бобби. Походу дела, сегодня его очередь была готовить: они с Дином и Эллен поделили между собой это занятие – ведь из всей команды только они и умели управляться с апокалипсисом, творящимся в камбузе. Рамсфилд покачивался на плече Сингера, чертовски довольный собой. А над двумя небольшими котлами клубился пар от варившейся там похлёбки.

– Утра, – бросил Сэм, проходя внутрь. Пословицы знакомо скрипнули под ногами.

Бобби угукнул в ответ и, отрезав небольшой кусок от зелени, сунул в клюв Рамсу. Тот энергично ухватился за него и, подцепив лапой, начал грызть.

Глаза Сэма скользнули по помещению.

– Ты не видел мою книгу?

Бобби бросил на Сэма бездумный взгляд, после чего спокойно отвернулся к готовящейся похлёбке.

– Это твоя книга, балбес. Мне-то откуда знать?

Вот и она – причина, по которой утро у Сэма Винчестера не задалось.

Сэм выскользнул из камбуза, огибая полки, заставленные бутылками, деревянными мисками, кубками и ложками, и проигнорировал абсолютно, ни на йоту незаметный и совсем не обеспокоенный взгляд Бобби, который тот направил между его лопаток. А через мгновение Винчестер уже лазил по всему кораблю в поисках потрёпанной старой книжки в чёрном переплёте.

Книга, чёртова книга была Сэму важнее и дороже всего золота и прочего дерьма. Но её не было ни в каютах (он проверял даже в каюте Эша), ни на палубе, ни даже в невидимой бывшей комнате Джона Винчестера (настроение Сэма окончательно упало, когда он вынудил себя войти туда).

Книга будто под землю провалилась

– Утречка, Сэмми.

Сэм дёрнулся на чужой голос и оторвался от ящика с его вещами, который он секундой ранее агрессивно перебирал.

Дин стоял позади него, потягивая с кубка что-то, очень напоминающее кофе, запасов которого у них почти не осталось. То есть, два дня назад, когда они отплыли от Панамы, Сэм был уверен, что их вовсе не осталось.

– Доброе, – бросил Сэм, очерчивая взглядом кубок.

Дин нагло усмехнулся.

– Приберёг часть для себя.

– Засранец.

– Эй! – Дин взглянул на Сэма с обидой в глазах – хотя они оба знали, что обида была наигранной.

Через мгновение Сэм вернулся к ящику с вещами – со старыми потрёпанными книгами, которые вроде бы принадлежали ему, а вроде бы были до такой степени изношенными, что хоть бери и костёр разводи ими.

Костёр, кстати, развести предлагал Дин, года два назад.

Сэм тогда пригрозил тому, что если он что-то такое вытворит, то ему придётся писать эти книги от руки заново.

Тот больше ничего подобного не предлагал.

– Что ищешь? – Дин прошёл дальше в трюм, куда спустился Сэм, и плюхнуться на какой-то деревянный ящик, в котором от внезапного толчка что-то опасно звякнуло.

– Заняться нечем? – изогнул бровь Сэм, на мгновение поднимая взгляд.

– В смысле?

– Прохлаждаешься рядом со мной? Пытаешься завести разговор? Какой повод?

– Очешуеть, – фыркнул Дин. – Я с родным братом время провести не могу?

– Только если тебе что-то надо, – категорично заявил Сэм.

Дин поморщился.

После чего приподнялся  с подозрительно скрипнувшего ящика и заглянул между рук Сэма.  Его брови стремительно поползли вверх, и Сэм буквально спиной почувствовал проскочившую смешинку в его глазах.

– Книги. Снова ищешь, что перечитать?

Сэм медленно качнул головой. А Дин, казалось, в этот момент просто выбросил из головы то, что хотел сказать.

– Ищу мою книгу. Ту. В кожаном чёрном переплёте, – буркнул Сэм, повернувшись к брату лишь на мгновение, чтобы уловить выражение его лица. – Э-э… Мне её дарили. Помнишь?

Дин медленно моргнул и веселье пропало из его глаз.

– В каюте? – просто спросил он.

– Перерыл всё.

– Камбуз?

– Бобби не видел, – Сэм поморщился и бросил книгу, которую держал ранее в руках, поверх других – и почти сразу же об этом пожалел: часть страниц выпала и расползлась по всему ящику. Сэм довольно быстро подобрал их и сунул внутрь обложки. Естественно, он так книгу не оставит. Просто… займётся этим позже. – Я проверил везде. Весь корабль перевернул. Ничего.

– Может, упала в море?

На них легла мрачная тишина. По позвоночнику Сэма пробежались мурашки, но через миг он уже пришёл в себя и нахмурился.

– Нет, – просто ответил он. – Нет.

Дин рассеянно кивнул и слабо пихнул кулаком Сэма в плечо. Будто пожелал удачи в поисках – хотя прекрасно знал, насколько Сэм дорожил той книгой.

– Ты можешь купить такую же, – промолвил он. – Мы найдём.

– Такой же я не найду, – как маленькому ребёнку объяснил Сэм. Он медленно поднялся и, ухватившись за ящик, придвинул его к остальным. Отряхнул руки. После чего, стиснув зубы, вышел из маленького помещения, желая как можно быстрее оказаться на свежем воздухе.

Дин, что неудивительно, последовал за ним.

– Мы её найдём – она не могла взять и просто бесследно исчезнуть.

Сэм легко кивнул.

Не могла. Определённо не могла.

Ведь так же?

***

Сэм как вчера помнил тёплый взгляд, направленный на него, и нервозность, что сковывала каждое чужое движение. Помнил, как плавно ложились на пол ленивые лучи солнца. Как оно постепенно заходило за горизонт, отдавая пространство ночи и возможностям человеческим.

Но Сэма тогда это не волновало. Его волновало гнездо растрёпанных белых волос, тепло его личного и, главное, неподвижного дома, да мягкая тишина, разлившаяся тут и сейчас.

Ему тогда было плевать на остальных – впервые за очень и очень долгое время.

«Понятия не имею, понравится тебе или нет, но… вот».

Лёгкая улыбка украсила чужие губы и в руки Сэма легла закрытая книга. Его пальцы стиснули деревянную обложку, обтянутую кожей, а глаза нашли окрашенное лучами солнца лицо.

«Открой».

Страницы казались скользкими под пальцами – тогда они ускользали от внимания Сэма, сейчас – от его воспоминаний. Сэм Винчестер почти не помнил текста, которые они хранили. Он помнил рисунки, нанесённые масляными красками. Он помнил каждый изображённый на страницах цветок, каждый узор, каждую деталь нарисованных птиц. А в конце – на внутренней стороне деревянной обложки – был он. Нарисованный углём, с серыми глазами, волосами, одеждой и белым пятном вместо груди.

Когда-нибудь он спросит, что это, и она скажет: его душа.

Но пока он только смотрел на силуэт рядом. Он напоминал больше эскиз, чем полноценный портрет – и всё же это была она. Яркая. Улыбчивая. Спокойная

«Это ты сделала?»

Она кивнула. И улыбка с её лица так и не спала, мягкая и немного нервная. Но всё такая же знакомая.

Она была тем, кто вытянул его из чернейшего дна. Она была единственным человеком, которого Сэм действительно любил в романтическом плане. Единственным человеком, которому Сэм отдал душу, жизнь и всего себя.

А потом это треснуло и рассыпалось на кровавые ошмётки, как по одному щелчку пальцев. И Сэм перестал существовать.

Из-за этого Сэм вернулся в море и снова оказался в центре того, что и не ненавидел, и не любил уж точно. И из-за этого он просто перестал чувствовать себя собой, делая то, что должен был делать, пока оставался на этом корабле.

–Сэм!

Сэм дёрнулся на чужой голос и медленно отвернулся от моря. Тяжёлые волны хлестали по бортам, будто чувствовавшие настроение Сэма, и не могли успокоиться. На плечи напирал противный холод, а зубы отстукивали свой собственный ритм.

Он действительно не успел заметить, когда замёрз. Слишком уж глубоко погрузился в воспоминания.

–Ты чего тут стоишь? – Эллен выглядела хмурой, её глаза бегали по его лицу в поисках ответов.

Сэм пожал плечами и поплотнее укутался в тёплую, хотя и очень колючую на ощупь ткань. Кончик носа одубел. Пальцы его не слушались. А палуба всё сильнее и сильнее раскачивалась под ногами, предвещая если не шторм, то что-то ветреное и неприятное.

Как бы Сэму сейчас хотелось очутиться перед камином, в тепле и тишине.

–Ты тут из-за книги? – это был больше риторический вопрос, нежели обычный, потому Сэм промолчал. И Эллен продолжила, глядя на него с сочувствием. – Мы найдём её, Сэм. Определённо найдём.

Сэм пожал плечами.

–Дело не в самой книге, а в том, кто мне её подарил.

Эллен стиснула зубы – Сэм прекрасно видел, как напряглась каждая её мышца. Он знал, что Харвелл его понимала, как никто другой. Да и он тоже её  понимал.

–Ты должен научиться отпускать. Этот навык тебе ещё понадобится.

Сэм наигранно весело фыркнул, облокотившись о борт позади себя локтями.

–А ты научилась? – он невольно наклонил к плечу голову и перебил Эллен, прежде чем она успела что-то сказать. – Никто не может этому научиться, уж прости меня. Люди собственное горе учатся только скрывать.

Эллен промолчала. Её руки обхватили кубок с кофе и тусклый, почти без единой эмоции, но, на самом деле – с сотней одновременно – взгляд устремился к воде и волнам. Но через мгновение Эллен вновь посмотрела на него и поджала губы.

–Потерей кого-то жизнь не заканчивается.

–Наша – да, – бросил Сэм.

–Но мы их помним, – категорично заявила Эллен. – И ты, Сэм Винчестер, должен понять одну простую истину: даже если эта боль не пройдёт и всё в этом духе, нам нужно двигаться дальше. Или ты, чёрт тебя дери, не потянешь.

Сэм беззвучно хмыкнул. Он не знал, что сказать на это — слов просто не было, и в кои-то веки он не сумел их подобрать.

На мрачной, почти пугающей ночью палубе, где пахло мокрым деревом, частично – смрадом, который оставляли после себя протухшие продукты, и морем, он наблюдал, как Эллен устраивается рядом. Хмурая. Напряжённая. Будто сама была готова сорваться.

И тогда Сэм понял, почему не пытался возразить. Почему не уходил, когда Эллен снова завела знакомую шарманку. И почему не просил её остановиться.

На самом деле он до ужаса устал спорить.

–Я не смирилась со смертью Билла, это правда. И ты тоже не смирился со своей потерей, – Эллен отпила от кубка и взглянула на Сэма. – Но ты должен понимать, что этой потерей нельзя жить.

Сэм прикрыл глаза.

Он знал Билла – отца Джо и мужа Эллен. Он знал его, но толком его и не помнил, потому что парень погиб молодым. Тому ещё и двадцати пяти не успело стукнуть, как жизнь уже разорвала его в клочья просто потому, что так захотела. Сэму тогда было то ли семь, то ли шесть. А Джо – и того меньше. Отчётливо помнили происходящее только самые старшие на их корабле – Бобби и сама Эллен. Даже у Дина и Эша этот отрезок времени оказался размытым в воспоминаниях.

И хотя с того времени и прошли десятилетия, отголоски боли в лице Эллен всё ещё сохранились, как грубое клеймо, которое нельзя было просто взять и смыть.

– Почему, когда умер отец, по мне это так сильно не ударило? – неожиданно спросил он, переводя тему. – Дину до сих пор паршиво после этого, а мне… я ничего не чувствую.

Эллен, не отрываясь, смотрела на море.

– Джон Винчестер не был для тебя отцом. Для Дина тоже не был. Просто Дин помнил отца таким, каким он был раньше, до своих четырёх, а ты знал его с того момента, когда Джон изменился окончательно и бесповоротно.

Звучало довольно логично, на что Сэм поморщился.

– Никто из команды сильно не горевал, – вдруг промолвил он. – Только комнату его переделали, то бишь, скрыли от чужих глаз. А остальное – просто пустили на самотёк.

– Мы его похоронили.

– Сожгли, – поправил её Сэм. – Потому что это наша традиция – так хоронить. Но если сравнивать с тем, что произошло, когда я потерял её, или когда ты потеряла Билла – то, сравнивая с Джоном, у нас были чуть ли не поминки. А тут…

– Джон Винчестер… – начала было Эллен, но Сэм снова её перебил, хмурясь. Ему не хотелось из-за этого сейчас просить прощения, и он на самом деле не чувствовал виноватым себя по этому поводу – да простит его Эллен.

– Я знаю, что он заслужил то, что получил.

– Как раз таки Джон этого и не заслужил. Тот Джон, которого я знала вначале нашего пути, – промолвила Эллен. Она даже не выглядела раздражённой тем, что её перебивали.

Она будто понимала, что Сэму нужно выговориться.

Сэм поморщился и отвернулся, чувствуя себя не в своей тарелке, сказав что-то вроде:

– Я не знал другую его «версию».

– Конечно, не знал. Джон и не пытался её сохранить.

Тёплое давление руки Эллен на его плечо немного отрезвило Сэма. Он вдохнул тяжёлый воздух и взглянул на ночное море под ними. И медленно выдохнул.

Нет. На самом деле, он не «не любил» эту жизнь, это море, этот корабль. Просто… просто Сэму стоило признаться хотя бы самому себе, что он устал. Он заслужил какого-никакого покоя, тишины и тепла, которого никогда не тянуло за собой море.

Море не утихало.

Море было шумным.

Море пропитывало ветер, жизнь, реальность своей силой и насыщенностью, не позволяя чему-либо или кому-либо нарушить свою идиллию. Его нельзя было приручить и ему нельзя было доверять. К нему нельзя было привязываться – ровно так же само, как и к той жизни, в которую окунулся с головой Сэм всего лишь на четыре года из всех своих двадцати пяти.

Эллен с силой сжала его плечо и отпустила, вновь облокотившись о борт.

На миг Сэму показалось, что она хотела ещё что-то добавить, но промолчала. И, если честно, Сэм был благодарен ей за это. Вне зависимости от того, что Дин всегда оставлял за ним этап «личных разговоров», Сэм не любил их. Хотя знал, что обладает удивительной способностью успокаивать – если это вообще можно назвать способностью.

Тишина обволакивала. На секунду Сэм прикрыл глаза и окунулся в ночь, в шелест волн, в прохладный ветер. Ему повезло, что сегодня не было той жары, которая не пощадила их с Дином на рынке, потому что прохладная осень была намного лучше, чем жаркая. А Сэм любил осень.

И невольно его внимание перенеслось к образу того незнакомца, которого он встретил на рынке.

Сэм моргнул, выходя из транса, в который погружало его море.

Почему он вообще о нём вспоминает до сих пор? Из-за того внепланового разговора?

У него что, на шее висела табличка «Люблю личные разговоры: подходите, поболтаем»?

Сэм незаметно коснулся пальцами левой руки собственной груди, словно проверял наличие самой таблички. Через миг прикосновение переросло в расчёсывание того места, и Сэм быстро одёрнул руку.

Господи.

Это было до ужаса глупо.

Так же глупо, как и то, что они с Эллен сейчас стояли тут и молчали. Как и то, что эта самая тишина не была удручающей или тяжёлой, как с… нет, не с Дином – с Дином тишина не всегда была таковой. Как с… Джоном. Да. Вот с ним тишина всегда была, откровенно говоря, напряжённой.

Но с Эллен – нет. Эллен будто понимала его сейчас и позволяла пропустить сквозь воздух всё невысказанное, прожить и собраться с мыслями, в её обществе. И хотя она абсолютно ничего не делала, что-то удерживало Сэма от того, чтобы закурить, и от того, чтобы игнорировать.

Сэм теперь готов был вмазать тому человеку, который заявлял о том, что женщина всегда несёт несчастье кораблю.

Фу.

Отвратительные стереотипы.

Сэм тяжело выдохнул и этим привлёк внимание Эллен, что сжимала двумя руками опустевший оловянный кубок с верными следами кофе, украшающими стенки. Её взгляд очертил лицо Сэма и неожиданно смягчился.

– Иди спать, мальчик. А завтра мы ещё раз попытаемся отыскать твою книгу.

Сэм благодарно улыбнулся – хотя улыбка как была, так и осталась натянутой.

– Спасибо, – сорвалось с его губ. Эллен рассеянно кивнула, и Сэм едва заметно кивнул в ответ.

После чего послушно развернулся и направился в сторону кают, оставляя Эллен в одиночестве созерцать ночное море. Её фигура мерцала в свете звёзд, когда Сэм обернулся, и будто растворялась в окружившей её темноте.

Если бы у Сэма была возможность, то он бы обязательно зарисовал этот момент по памяти. Сотворил бы потрясающую картину собственными руками. И никому бы её не показал, посчитав это чем-то чертовски личным.

Если бы, конечно, был художником – если бы умел рисовать.

***

Книгу они так и не нашли.

Сэм не знал - то ли она сквозь землю провалилась, то ли действительно оказалась морем похоронена – он просто устал уже думать об этом. Устал чувствовать себя побитой собакой из-за этого.

А Дин в это время, каким бы «невыносимым старшим братом» он ни был, пытался завлечь его в разговор. Нагружал абсурдными заданиями. Шутил. Улыбался. Он будто пытался заполнить тягучую чернильную точку, поставленную в груди Сэма неосторожным пером.

И, на самом деле – ему это удавалось.

– Сэмми!

Сэм тяжело выдохнул и просто перевернулся на другой бок на своей кровати. Было раннее утро. Сон ещё не хотел отпускать его из своих объятий, и Сэм предпочёл послушать его, а не голос брата, явно желающего разбудить весь корабль.

– Сэм!

Сэм медленно разлепил глаза – будто отдирал веки щипцами, пока утренняя темнота побуждала его вернуться назад в царство Морфея.

Но, судя по приглушённому топоту ног с той стороны, сделать ему это не позволят.

За дверью скрипнули ступени, в коридоре разнеслось какое-то приглушённое бормотание - конечно, Дин действительно решил разбудить весь корабль – и только после этого дверь сначала медленно поехала назад, а уже потом – распахнулась настежь, отскочив от стены.

Дин стоял на пороге и довольно улыбался.

– Подъём, Саманта, – намного тише прежнего выпалил он. – Ты должен это увидеть.

Сэм пробормотал что-то невнятное, моргнул, словно всё ещё надеялся, что Дин – его галлюцинация, и, наконец, приобрёл сидящее положение, не стягивая с себя одеяло.

– Утречка, соня, – громко протянул Дин. Через мгновение он снова осознал свою ошибку и понизил голос. – Ты ужасно патлатый, ты это знаешь?

– На себя сначала посмотри, – с недовольством буркнул Сэм. – Придурок.

Дин усмехнулся.

– Сцучко.

И направился в сторону выхода, не дожидаясь Сэма.

Младший Винчестер постепенно приходил в себя. Во время этого он потянулся к соскользнувшему с его плеч одеялу только для того, чтобы накинуть его верхушку себе на голову. Босые ноги коснулись ледяного деревянного пола, отчего пальцы моментально поджались... Но Сэм всё равно проигнорировал прямую свою потребность в башмаках и поплёлся к выходу.

Он любил утро.

С тех самых пор, когда Сэм позволил себе чуть больше, чем плавающий в море корабль, он часто выходил на пробежки утром. На долгие, никем незамеченные пробежки, что растягивались на несколько часов. Он мог спокойно проснуться в пять часов утра ради того, чтобы вернуться домой в восемь (а то и в девять).

Конечно, он не просыпался настолько рано, как сейчас, но всё равно – утро было действительно удивительной порой.

А на корабле – так и подавно.

Стоило Сэму выйти на палубу в начале, мать его, четвёртого утра, если верить единственным часам на их галеоне – и у него захватило дух.

Да даже ради этого стоило сюда подниматься. С башмаками, конечно, стоило, но Сэм проигнорировал эту мысль. Не до того сейчас.

По палубе расстилался яркий солнечный свет. Тонкие лучи скользили по дереву, замирали на неподвижной водной глади и казались… нереальными. Нарисованными художником.

Лучами было залито и Дина: они будто собирались вокруг него в один общий круг, вытягивая из тени. На лице брата расплылась самодовольная улыбка – слишком широкая, слишком счастливая для этого мгновения. В эту минуту Дин показался Сэму сотканным из самого света.

– Иди сюда. Смотри, – Дин мотнул головой, словно тоже пытался выйти из-под чар сказки, в которой они оказались. И махнул рукой в сторону моря, отворачиваясь. – Я, конечно, знал, что они тут водятся, но почти не возлагал никаких надежд на басни моряков в Панаме.

Сэм едва заметно изогнул бровь, но шаг в сторону брата сделал. Нерешительный.

– Почему ты встал так рано? – бросил он, облокотившись о борт корабля. Его взгляд скользнул по всё тому же неподвижному морю, после чего незаинтересованным двинулся дальше – к Дину. – И что ты мне хотел показать?

Дин закатил глаза.

– Увидишь.

– Дин.

– Увидишь! – снова повторил он, мотнув головой.

Сэм недовольно выдохнул и отвернулся.

Солнце било по глазам и через какое-то время перестало быть сказочным. Хотя красноватый оттенок, который оно дарило морю, всё ещё оставался завораживающим.

Потому Сэм промолчал.

Он прекрасно знал, что делал Дин. И, если честно, он бы сделал точно так же, если бы на его месте оказался Дин.

Сэм бы попытался отвлечь его от собственных мыслей и проблем, попытался бы вовлечь в разговор, в любую возможную болтовню, во что угодно, лишь бы Дин перестал думать о реальных проблемах.

Но, если быть ещё более честным, Сэм бы не стал будить Дина ради этого и дал бы ему выспаться.

– Дин, – снова попытался он, но Дин его опять перебил.

– Тс! Тихо, Сэмми.

– Дин…

– Сэм.

– Что ты делаешь?

Дин недоуменно моргнул и уставился на него.

– Стою.

– Нет, – брякнул Сэм, хмурясь. – Что ты делаешь сейчас? Почему ты привёл меня сюда? Зачем?

– Увидишь. Терпение же – твой конёк, – негромко хохотнул Дин – но через мгновение его улыбка спала, заменяясь напряжениям, которое его старший брат направил в сторону моря. Он будто снова был на их работе. Будто снова выискивал ответы, которых, на самом деле, не было.

Сэм недовольно выдохнул и опустил голову на свои руки. Он хотел спать, а не стоять тут.

Пару секунд тишины, и…

– Сэм, – Дин неожиданно сильно пихнул Сэма в плечо. – Вот! Вот, смотри!

Сэм оторвал голову от рук и разлепил слипающиеся глаза.

И уставился на море.

Снова.

Но в этот раз неподвижность гладкой поверхности сменилась каким-то движением, которое мгновенно привлекло внимание Сэма. Оно покрывало море рябью, быстрой, почти неуловимой, утягивая взгляд Сэма в сторону траектории этих следов.

Дин вскинул руку и оттопырил указательный палец.

– Там!

Сэм проследил за его движением – и, наконец, увидел.

Да.

Это было именно то, ради чего в такое время стоило проснуться.

Спокойствие моря в нескольких милях от них разорвала целая стая дельфинов.

Светло-серые, тёмные и почти что белые под лучами солнца – они на мгновение вздымались над водой, а через секунду – исчезали. Сэм завороженно смотрел на то ли десять, то ли пятнадцать фигур, что довольно быстро передвигались по морю, и боялся даже вздохнуть.

Это был далеко не первый раз, когда он видел дельфинов.

Второй.

Это был второй раз.

Первый произошёл в детстве, когда Бобби решил отплыть от их основного курса и остановиться у новых берегов. Тогда они простояли на одном месте около нескольких дней, что позволило Сэму побродить по берегу, а Дину – вместе с тем – и поразвлекаться с представителями противоположного пола.

Но самым главным было далеко не это.

Самым главным событием недели стали дельфины, что появились из ниоткуда и поплыли в никуда. Это был вечер, а показал их ему и Дину Бобби. И это было одно из самых его ярких детских воспоминаний, потому что Дин, будучи семнадцатилетним придурком, постоянно повторял и рассказывал эту историю своим пассиям, попеременно добавляя всё новые и новые детали: под конец, если Сэм не ошибался, один из дельфинов так и вовсе повернулся к нему и подмигнул.

После этой истории, предназначенной для ушей (если Сэм не ошибался) Агнес, услышавшая этот ужас Джо ещё долго подтрунивала над Дином.

Улыбка скользнула по губам Сэма. Дельфины отплывали всё дальше и дальше, исчезая вдали, а он стоял и не двигался, смотря им вслед.

–Моряки не были уверены, что эти красавцы доплывут до наших мест, – бросил Дин, одним взмахом руки растрепав волосы на макушке, – но оказались правы.

Сэм рассеянно кивнул.

–Красавцы, – просто согласился он.

И хотя Сэм прекрасно знал, что дельфины – далеко не самые добродушные и милые существа, как их воображали люди, картина, открывшаяся ему, была действительно потрясающей.

Он сделал глубокий вдох и широко улыбнулся Дину. Дин ухмыльнулся в ответ, провожая быстрым взглядом последних дельфинов, что успели уже превратиться в далёкие точки на горизонте.

–Дин, – выдохнул Сэм, – Я... – На мгновение он запнулся. За секунду собрался с духом, сделал глубокий вдох - в носу закололо из-за морозного воздуха. И, наконец, промолвил: – В общем, спасибо.

Дин снова улыбнулся - и на этот раз его улыбку нельзя было назвать привычной ухмылкой: в ней чувствовалась искренность. Через секунду он приглушённо фыркнул и поправил одеяло на плечах Сэма. Младший Винчестер даже не заметил, когда оно успело соскользнуть с головы, отчего теперь снова укутался в ткань и почувствовал, как лёгкая дрожь пробегает по всему его телу. Холод, вне зависимости ни от чего, оставался в этом месте незаменимым стражем.

– Не за что, болван.

Оставшееся время до пробуждения команды они простояли у бортов корабля и наблюдали за морем.

Никто из них больше так и не проронил ни слова.

***

Простые дела довольно быстро завлекли Сэма. Он потерял счёт времени и позволил себе забыть – и о книге, и о той, кто её подарил.

Солнце лениво окрашивало день в свои светлые оттенки. Оно абсолютно не грело, но с ним всё равно было теплее, чем без него. Так что Сэм не жаловался. Он просто продолжал разгребать ящики в трюме и протирать пыль.

В голове было на удивление пусто. Ни мыслей, ни сожалений… абсолютно ничего.

В голове были только дельфины.

Сэм громко фыркнул на последнюю мысль и поставил ящик с какой-никакой провизией поверх другого ящика. Нахмурился и скользнул взглядом по его внутренностям. После чего протянул руку и взял оттуда кокаду – странное кокосовое печенье, выглядевшее тогда на прилавке настолько аппетитно, что даже такой любитель здоровой и качественной еды, как Сэм, повёлся на них.

Винчестер оглянулся. Он уже прекрасно нарисовал в голове картину того, как Дин подтрунивает над ним за то, что он ест сладкое. Сэм же на рынке назвал эту ерунду «сладкой ерундой, портящей эмаль». Из чистого упрямства. Чтобы уговорить Дина их купить, а не украсть.

А теперь, если старший брат заметит его за этим делом…

Сэм быстро сунул небольшое печенье в рот и агрессивно прожевал, проглатывая.

Удовлетворённо выдохнул.

И вернулся к ящику.

Он не думал больше задерживаться в этом складе, потому что тут было душно, пыльно, слишком тихо – хотя Сэм иногда и не был против этой тишины. Тишина иногда расслабляла, даже тут, в этом складе. Только далёкий запах выкуренного тут табака дурманил голову и оттягивал конечности. Всё было настолько хорошо, насколько было возможно.

Пока в это место, покой которого нарушала только ленивая деятельность Сэма, не ворвался вихрь из грохота, шума и его собственного имени.

– Сэм! – позвал его голос с палубы – с того места, откуда доносился приглушённый шум ветра и топот чужих ног.

Пословицы скрипнули.

Сэм тяжело выдохнул.

Он прекрасно знал этот вихрь так же, как и знал, что он не несёт ничего хорошего в себе.

– Сэм! – снова повторил голос, который прозвучал теперь намного ближе, чем раньше. И тонкие пальцы вцепились в рукав его рубахи, привлекая внимание, которое, как думала их обладательница, ещё почему-то не успели привлечь.

Сэм мягко вырвал руку из чужой хватки, оставляя Джо стоять на месте без его помощи.

– Что случилось, Джо? – спокойно поинтересовался он, наваливаясь на ящик всем своим весом и прижимая положенную сверху деревянную крышку к стенкам. С щелчком та встала на место.

– Ты… Бобби… там это…

Сэм тяжело выдохнул и повернулся. Мгновения сомнений прошли довольно быстро – и он инстинктивно сжал плечо Джо, в немой попытке унять её панику.

Джо сделала долгий вдох (они оба знали, что это спасёт её, ведь девчонка сама по себе была довольно спокойной) – и на одном дыхании выпалила:

– На горизонте виден королевский корабль. И он явно заметил нас.

На секунду Сэму показалось, что он ослышался.

На секунду.

После чего земля, и стены, и пол, и потолок, и даже лицо Джо – всё превратилось в размытое пятно, которое не имело чёткости. И так её и не приобрело, даже пока Сэм несся по ступеням вверх, на главную палубу.