Зов Маяка

На улице стояла невыносимая жара. Ни тени, ни порыва ветра – ничего, что могло разбавить осенний ужас. И люди постепенно сходили с ума, обливаясь семью потами.

А всё дело было в том, что солнце решило сегодня выжечь человеческие души намного раньше положенного срока и отправить их в ад – говорил иерей, вливая себе в глотку новую порцию алкоголя. Барменша – пышногрудая дама с острым взглядом – громко фыркала и приговаривала, что если кто-то из них и попадёт в ад, так это будет сам иерей.

Духота, от которой хотелось с головой нырнуть в речку – хотя даже там вода была тёплой – и не высовываться оттуда, брала верх над всеми.

Даже над привыкшим к самым разным погодным условиям Сэмом.

Рубаха прилипала к телу. Спрятанная в котомке книга больно билась о бедро. Длинные патлы, которые он раз за разом откидывал за плечи, были влажными и жаркими. А Дин ничем не помогал – он продолжал подтрунивать над ним: мол, давай возьму нож и лишу тебя страданий в виде твоей шевелюры. Если бы не люди вокруг, Сэм бы отвесил Дину знатный подзатыльник, от которого у старшего бы в ушах зазвенело.

Ничего. Он наверстает упущенное в... другом месте.

– Отвратительный рынок, – бросил Дин через плечо, лавируя между прохожими. – Нам ещё долго?

– Не будь ребёнком, – Сэм специально ускорился, чтобы обогнать Дина и попутно пихнуть его в плечо.

Дин пихнул его в ответ– так, что Сэм чуть ли не врезался в женщину по левое от него плечо. Извинившись перед ней, Сэм повернул голову к брату и быстро высунул язык, прежде чем скользнуть дальше в толпу.

Недовольное «и кто из нас ребёнок?» осталось Сэмом незамеченным. Он уже петлял между рядами, разглядывая овощи и фрукты, мясо и рыбу, зелень и раскрошенный в порошок табак. Сквозь всё это мелькали стойки с различными украшениями, такими как бусы, подвески, кольца, серьги, и Сэм мысленно восхищался всем золотым и серебряным. Будто снова был ребёнком, который ничего настолько дорогого и ценного никогда в руках не держал.

Сэм не останавливался ни перед драгоценностями, ни перед ненужными продуктами. Глаза блуждали по подгнившим фруктам и натыкались на дорогие и свежие. К сожалению, его совесть не позволяла класть себе в карман то один какой-нибудь плод, то другой, и проворно скрываться в толпе – как Дину. У него «совесть испарилась ещё в детстве» – говорил тот.

Но, в отличие от старшего брата, младший  останавливался, выбирал и оплачивал.

Даже табак.

Особенно его.

Глаза скользили по продуктам, уши, казалось, оглохли от бесконечных восклицаний: «Сэр, вы только поглядите, какие свежие, сочные...»; «Этот вкус вас отправит прямиком в рай!»; «Даже сам дьявол полюбит эти чудесные плоды!». У Винчестера язык чесался, чтобы ответить: дьявол никого не любит, он только убивает, а из «райского» в их жизни абсолютно ничего не осталось.

Для людей дьявол был рогатым существом с хвостом за спиной и длинным языком. Для Сэма – и Дина, если уж быть честным – у дьявола были золотые, как это проклятое солнце, глаза и расчётливый взгляд, что утягивал в самые пучины ада.

Но сейчас не об этом. Вроде бы те апельсины довольно неплохи и следовало сосредоточиться конкретно на них.

– У нас есть кокос! – словно из ниоткуда выплыл Дин с широченной улыбкой на губах. Он перебрасывал из руки в руку большой коричневый шар, покрытый тонкими полосками, и не переставал светиться.

Будто подвиг совершил, а не украл кокос.

Сэм с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза.

– Кокос, – повторил он.

– Кокос, – ухмыльнулся Дин. – Очешуеть, а?

– Ты же не любишь кокосы. Сам вчера – вчера, Дин – проклинал «водичку» и стружку с него, – ровным голосом напомнил Сэм. – Тогда вместо тебя был твой близнец?

Дин сморщил нос и подбросил в руках кокос, ловя его практически перед носом Сэма.

– Я был пьян и для меня тогда не существовало БЕСПЛАТНОГО кокоса. Теперь он есть. И теперь я хочу кокос.

– Украденный.

– Не будь занудой. Ой, пардон, я забыл, что ты ею и являешься, – громко и театрально разочарованно произнёс Дин, после чего ещё раз подбросил в руках кокос – очевидно, назло Сэму – и понёсся дальше в толпу, петляя между людьми.

Сэм же тяжело вздохнул, отчаянно подавляя улыбку.

Вроде и старший брат, а вроде и такой придурок, коих свет ещё не видывал.

Его глаза скользнули по толпе и куче прилавков, что следовали вразнобой и даже не в одну линию. Он, конечно, был выше и все дела, и люди сами перед ним расступались, когда он шёл, но это абсолютно не спасало. Он не был «компактным». Он был чёртовым гигантом, которому невозможно скрыться в толпе. И даже бандана, которую они с Дином на всякий случай понатягивали на лица, не дала возможности раствориться в толпе.

Он притягивал к себе взгляды, как магнит.

– Эй, да вы, как я погляжу, нуждаетесь в качественной курильной трубке и не менее качественном курибительном табаке, – заявил ему усатый дедок с нагловатой усмешкой. – Всё на ваш вкус, от мала до велика!

Сэм сжал губы, отчего бандана немного шевельнулась, и всё-таки остановился. Да. Иногда призывы работали – даже такие некачественные и ненужные.

Небольшая группка людей собралась у этого человека: дамы размахивали своими шляпками, высокие парни с густыми бородами и их почти полным отсутствием пытались придать себе более напыщенный вид, разглядывая и вдыхая запах табака. Их пальцы пробегали по трубкам, кто-то успел коснуться её губами, на что Сэм поморщился.

Ему почти одного взгляда хватило, чтобы понять, что табак – полнейшее...

– Дерьмо.

Сэм моргнул и повернул голову на парня, втиснувшегося между ним и ещё одним дедком. Он взял щепотку раскрошенного табака и высыпал его назад, кривясь.

– Рассыпается, неоднородного цвета, ещё и цена достаточно подозрительная, – несколько повысил голос незнакомец, критическим взглядом оценивая порошок на пальцах. – Дерьмо.

– Вы не знаете, о чём говорите, – запротестовал продавец, вскакивая на ноги и разводя руками. Его указательный палец быстро нашёл чудака и ткнул в него. – Ты далёк от ценителя, мой дорогой друг.

«Мой дорогой друг» прозвучало больше, как оскорбление, нежели попытка сохранить вежливость в их разговоре, и незнакомец хохотнул. Его тёмные глаза блеснули под лучами солнца.

– Милейший, моя семья годами раскуривала лучший табак всех времён. И вы хотите сказать, что ваша отвратительная смесь годится ему в подмётки?

– Может, мой табак не настолько хорош, как ваш. Но он не так уж и плох!

– Именно таким он и есть, – буркнул себе под нос Сэм, собиравшийся уйти. Но, к сожалению, его надежды на то, что собственное замечание останется незамеченным, не оправдалось.

Темноглазый парень одарил его ослепительной улыбкой белых зубов, а продавец смерил ужасающим взглядом выпученных глаз, взъерошившись подобно попугаю, которого нельзя было оторвать от плеча Бобби... никогда.

– Сэр, вы понятия не имеете, о чём городите.

Сэм сделал глубокий вдох и чрезмерно спокойным голосом –:будто обращался к истеричному ребёнку – заявил:

– Он прав, – и указал большим пальцем на стоящего рядом незнакомца, прежде чем развернуться и направиться в сторону толпы, не желая больше находиться внутри этого представления.

Его никто не останавливал. Потому Сэм довольно быстро добрался до небольшой кляксы тени и с облегчением выдохнул, когда погрузился в неё.

Дина он не видел, сколько бы глазами не рыскал по толпе. Люди, уставшие и разморенные жарой, сновали из стороны в сторону, толпились у прилавков, спорили и пытались снизить цену на тот или иной продукт. Сэм чувствовал себя не лучше. Они с Дином так ничего и не купили, только украли (украл Дин, во что Сэм тупо поверить не мог) кокос. Кокос!

– Ты не выглядишь довольным своей жизнью. И табаком, похоже, тоже.

Голос, раздавшийся рядом, отвлёк Сэма от пока что бесполезных поисков Дина.

Он повернулся к неожиданно объявившемуся собеседнику и с удивлением уставился на того самого парня, которого встретил у прилавка с табаком и прочей дрянью.

– А должен быть?

Его вопрос проигнорировали.

Незнакомец выпустил изо рта облако дыма, сжимая пальцами продолговатую трубку. Сэм изначально и не заметил, что тот курит, а через мгновение его растерянный взгляд в сторону дыма перехватили.

– Настоящий табак, – молвил собеседник. – Хочешь попробовать?

Сэм обернулся в сторону толпы, но так и не заметил среди сотни фигур довольно незаметную Дина. И, плюнув на это, вернул внимание на парня перед собой.

– Ты каждому это предлагаешь?

Незнакомец громко фыркнул и взмахнул рукой, словно пытался оправдаться.

– Только стоящим в стороне от народа чудакам, различающим действительно хороший табак от паршивого.

– С чего ты вообще взял, что я разбираюсь? Может, я просто поддакнул тебе и на самом деле даже не курю?

– Я не тупой, – несколько раздражённо буркнул незнакомец и протянул ему трубку. – Давай. Я жду восторженные восклицания и благословения этому невероятному привкусу.

Сэм промолчал, но трубку не принял. Возможно, он показался недоверчивым параноиком, что особенно подчёркивала его бандана на лице... но парень должен был понять. Никто в здравом уме не доверится незнакомому человеку настолько, чтобы закурить его трубку. Дин стопроцентно по головке его за это не погладил бы.

Потому Винчестеру только и осталось, что наблюдать, как собеседник обхватывает губами загубник, после чего медленно и крайне осторожно втягивает в себя дым и пожимает плечами.

Дразниться у него выходило просто отменно.

Ублюдок.

– Жарко, – неожиданно перевёл тему парень. – Не подвинешься?

– Что? – тупо переспросил Сэм.

– Тень. Я и ты разделяем эту тень. Никому не жарко. Смекаешь, великан?

Сэм «смекал». Потому поспешно отступил в сторону, позволяя коротышке (нет, ну, значит, тому можно было называть его «великаном», а Сэму «коротышкой» нельзя?) нырнуть с головой в ту самую кляксу. Сама тень была небольшой. Просто она скрывала от палящих лучей намного лучше тёмно-коричневой шляпы (то ли треуголке, то ли нет, Сэм понятия не имел) на голове парня.

– Любишь жару? – просто поинтересовался собеседник.

– Назови мне хотя бы одного человека, который её любит.

Незнакомец закатил глаза и медленно вытянул руку вперёд. После чего всё так же медленно указал пальцем на себя. И всё так же медленно опустил конечность назад.

– Но на море сейчас было бы прохладнее, – как ни в чём не бывало продолжил коротышка. – Так что если бы мне предложили: тут, на отвратительном рынке, или там, в открытом море – я бы выбрал второе.

«Интересно», – мелькнуло в голове Сэма.

Он очертил парня перед собой одним долгим пристальным взглядом, пытаясь увидеть то, что он видел у всех моряков, помимо одной единственной трубки, которую парень вновь поднёс к своему рту.

Но глаза обмануть было нельзя, и Сэм довольно быстро пришёл к выводу, что парень перед ним – просто любитель. Любитель, который никогда не утопал в корабельной толкотне и грязи, который не учился вязать тысячу и один узел, который не воровал чёртову рыбу у рыбалок, чтобы прокормить себя и своего брата – хотя последним чаще всего занимался Дин.

Незнакомец был какой-то важной шишкой, далёкой от моря и кораблей. И Сэм, поправив на лице красную бандану, повёл плечом.

– Почти никаких изменений. Что там жарко, что тут.

Незнакомец одарил его острым взглядом.

– Прохлада-то есть, – хмыкнул он и очертил Сэма задумчивым взглядом. – Ты моряк?

– Что-то вроде.

Парень медленно кивнул головой, будто пришёл к своим каким-то выводам.

– Никто из моряков не любит море. Единицы, которые действительно любят.

– Море жестокое, но прокормить может, – отрезал Сэм, избежав слово «почти». – Потому моряки идут туда, хотя и не хотят. И только новички его любят.

– Либо умри от стихии, либо от голода, – понятливо изрёк собеседник. Через мгновение он перекатился с пятки на носок и потёр заднюю часть шеи, словно не знал, стоило ли говорить то, что он хотел сказать. Но вот он отмахнулся от этой мысли и вновь растянул полуулыбку на тонких губах. – Так ты тут ненадолго?

– Пополним припасы – и отправимся дальше, – кивнул Сэм.

Парень приподнял шляпу и растрепал и так уже взъерошенные волосы. Через мгновение шляпа уже покоилась на его голове, а трубка – оказалась погашенной и наспех очищенной от использованного табака. Незнакомец вскоре спрятал её себе в карман и поднял взгляд на Сэма.

На его лице снова – лишь секунду – читалось решительное выражение: будто он отчаянно хотел что-то сказать, но вскоре эта решительность исчезла. Окончательно.

– Ясно. Что ж. Тогда, до свидания, незнакомец? – больше спросил, чем твёрдо сказал парень, на что Сэм вскинул брови.

– Уходишь?

– А непохоже?

– Я не против твоего общества.

На безразличном выражении выросла ухмылка и у глаз показались морщинки.

– Я знаю, – хохотнул собеседник. – Я – неподражаем. Но сам знаешь – или не знаешь. Семья. Иногда они очень настойчивы.

Сэм хотел что-то ответить на первую фразу, что-то... желательно, саркастическое и остроумное – когда его сознание вцепилось в фигуру Дина, скользящего между остальными.

И вместо того ответил на вторую фразу.

– Семья – не враги, – Винчестер повернулся к Габриэлю. – Где твои?

– Почему это я должен тебе показывать?

– Ну...

– Я шучу, болван, – пырхнул незнакомец и спрятал руки в карманы своего серого жилета, который ему абсолютно не подходил – Сэм заметил это только сейчас. И кратко выдохнул. – Море. Я хочу туда. Каково там? В воде? Постоянно?

Сэм нахмурился. Мысли в голове сложились в воображаемые линии, линии – в три нити-темы их разговора: о семье, жаре и море. И через мгновение они слились в одну толстую косу, приводя Сэма к очевидному заключению.

Вот оно.

То, из-за чего в принципе возник их разговор.

Парень хотел сбежать от семьи в море – и Сэм прекрасно знал, каково это.

Просто его идея, о которой он забыл ещё годы назад (на радость почившему отцу), была ровно противоположной. Это было желание, родившееся ещё в детстве и давно уже сгнившее на дне моря. Превратившееся в обглоданные кости. Хотя стоило признать, что со смертью отца многое изменилось... В том числе и его неугасаемый пыл по отношению к побегу.

– Ты не почувствуешь свободы, если окажешься там, поверь мне на слово, – тяжело произнёс Сэм, отворачиваясь и снова вылавливая фигуру Дина из толпы. – Море – это клетка, и её границы заканчиваются чем угодно, но не берегами. Они заканчиваются голодом. Одиночеством. Смертью. Бесконечной работой. Твоей одежде из льна там будет не место.

– Я не спрашивал твоего мнения, – просто и почему-то безразлично ответил незнакомец. Он совсем не злился, как показалось Сэму. Он констатировал факт. – Я не требую брать с собой. Я просто...

– Ты именно этого и хочешь, – бросил Сэм спокойно. – Но я тебе не позволю. Ты не выживешь, а «свобода» – в твоём понимании – того не стоит.

– Ты понятия не имеешь, что у меня за жизнь, а уже судишь.

Сэм медленно покачал головой, улавливая упрямство и неугомонный огонёк вызова в карих глазах.

Он невольно задался вопросом: каково людям, что живут с этим человеком на постоянной основе? Людям, что не понимают его рвения и желания сбежать? А ему самому?

О, Господи.

Ему была слишком знакомой эта ситуация.

– Я просто предупреждаю тебя. Не совершай глупых поступков, от которых пострадаешь и ты, и твоя жизнь, – промолвил он слишком мудрёно, но чертовски правдиво.

Незнакомцу это явно не понравилось. Потому он отвернулся, разглядывая толпящихся людей. Сэм прекрасно понимал, что этот человек не послушает того, кого не знал – да и он сам тоже бы не послушал.

– Ладно, великан, – «коротышка» вновь развернулся к Сэму и одарил его карикатурной, но яркой усмешкой. – Спасибо за совет и всё такое, низкий поклон, – он склонил голову вниз на одно мгновение, после чего высоко задрал подбородок. – Но, думаю, мне пора идти. Пока-пока!

И спустя мгновение вынырнул из тени в сплетённое солнцем и жарой пространство, после чего растворился в толпе. Затерянная рекомендация – «Не делай глупостей!» – затерялась в суете и шуме. А Сэм остался стоять на месте и глядеть вслед чудаку, что жил мечтой.

Сэм был таким же. Теперь он разгребал последствия всех принятых решений, которыми он бросался направо и налево всего лишь несколько лет назад. И скоро парень узнает, к сожалению, и горечь, и послевкусие своих решений.

Обязательно узнает.

– Эй! Сэмми! Я тебя потерял, ты куда пропал? – на одном дыхании выпалил Дин, появляясь будто из ниоткуда, с тем самым кокосом в руках и едва уловимым волнением на лице. – Значит, ты в тени тут стоишь, а я пропитание нам всем ищу?

– Ворую, – буркнул Сэм.

– Что?

– «Ворую», Дин, а не «ищу», – немного раздражённо поправил его Сэм.

Пару долгих секунд его старший брат пялился на него, после чего насмешливо изогнул бровь и усмехнулся.

– Тогда не ешь ворованное, сучка.

Сэм потоптался на месте, но всё же ответил:

– Придурок.

Дин оголил зубы в очередной улыбке, напомнив Сэму того самого весельчака с его лёгкими ухмылками.

– Пошли, – молвил он, после чего начал тарахтеть, говоря спешно, драматично размахивая руками – как делал в детстве, когда пытался быстро с темы на тему перескочить. – Иначе проторчим в этом аду весь день. А ещё надо найти хотя бы что-то съедобное, иначе Бобби нас самих покромсает топориком и сварит – ты же помнишь его топорик? Уже год старик не доставал его из своего шкафа. Или Эллен... Представь, как она сдирает с нас три шкуры и кидает в кипяток...

Дин наигранно широко распахнул глаза и посмотрел на Сэма очень наивными глазами. Сэм – честно – до последнего пытался спрятать улыбку, но смешок удержать не смог. После чего отвернулся и громко пырхнул.

Дин довольно сощурился и показушно покрутил в руках кокос.

– В этот раз в толпе искать никого не буду – уйду без тебя.

– Удачи, – Сэм пихнул его в плечо и прошёл мимо, готовый нырнуть в толпу и обжигающее солнце.

Они оба знали, что слова Дина не были правдой.

И им не стоило этого уточнять, чтобы быть уверенными.

Солнце всё так же выжигало сетчатку своей яркостью, а жара сводила с ума. Люди продолжали толпиться у прилавков, дети хватались за юбки матерей и прижимались к ним. Продавцы переругивались с потенциальными покупателями.

Но Сэм почему-то больше не обращал на это внимание. И прежде, чем уйти окончательно, он легко провёл рукой по стене дома, в тени которого прятался. Пыль собралась на ладони, и Сэм через секунду растёр её по рубахе, не обратив внимания на такую мелочь. Как не обратил и на то, что котомка с книгой, которую он нёс с собой по всему рынку – исчезла, будто растворилась от жары. И шагнул в сторону толпы.

В голове неожиданно проскочила мысль о том, что он даже не спросил имени незнакомца.

***

– Это абсолютно не объясняет, почему герой так сильно зациклился на незнакомце.

В слишком громкой тишине разнёсся недовольный выдох. Кончиком короткого гусиного пера – очином – постучали по столу, и тяжёлая чернильная капля растеклась по дереву.

Человек, секундой ранее писавший последние строки, поднял взгляд и уставился на нависшего над его плечом парня.

– Я могу тебе дать перо и усадить на моё место.

– Не-не. Не надо, – кривовато усмехнулся второй. – Я просто заметил.

– Хорошо, – отозвался первый. – Значит, замечая молча.

Первый громко фыркнул и, оттолкнувшись от стола, за которым и сидел второй, плюхнулся на скамью. Через мгновение тишину вновь наполнил скрежет пера по пергаменту, а первый скучающе откинулся на стену, к которой и была прижата скамья.

Он отдался звукам.

За пределами этой комнаты свистел ветер. Его сопровождал шум и грохот падающих капель дождя – настоящего ливня за последние месяцы. Под ногами второго поскрипывал пол. И перо. Оно тоже давало шум.

Но шум был шумом, а разговор – разговором.

Первый глубоко вдохнул, разлепил слипшиеся губы и...

– Нет.

Первый рассеянно моргнул.

– Что «нет»? – обратился он ко второму.

– Нет. Я ещё не закончил. И не надо меня отвлекать.

– Я и не планировал!

Второй показательно угукнул, и первый со свистом – явно парадируя ветер – вдохнул пропитанный запахом табака и мокрого дерева воздух.

И поднялся на ноги.

Спустя секунду он опять перегнулся через плечо второго и с любопытством рассматривал, как из-под тонкого очина выходили не менее тонкие буквы. Ни кляксы, ни пятнышка – только ровный текст и ничего более. Удивительно.

– Ты так и будешь тут стоять? – безразлично поинтересовался второй.

– А ты возражаешь?

На миг комната погрузилась в молчание. Даже перо остановилось, замерло, будто споткнувшись о слова первого. Вскоре оно продолжило движение.

– Нет, – последовал простой ответ.

Первый довольно ухмыльнулся и поправил стоящую на столе свечу, чтобы свет ложился на пергамент под более удобным углом. И текст вновь пошёл своим чередом после трёх жирных точек, поставленных посередине листа.

***

Они с Дином довольно быстро добрались до крошечного угла берега и поспешно начали разгребать широкие ветви вместе с зарослями кустов, которыми укрыли небольшую шлюпку. Два весла будто ждали их, перекинутые через деревянный борт, и Сэм сразу же сунул одно из них Дину в руки.

– Эй! – недовольно выпалил тот. – Я немного занят. Ты бы хоть, не знаю... Помог, а?

Сэм с сомнением зыркнул на брата.

– Перевозкой нас двоих всегда занимаюсь я. Ты любишь вести только свой ненаглядный корабль. А тяжёлую работу скидываешь на меня, – Сэм на мгновение отвернулся, чтобы закинуть потрёпанные котомки в шлюпку. После чего отряхнул руки и с улыбкой повернулся к Дину. – В этот раз такого не будет.

Дин что-то недовольно буркнул в ответ. Но весло всё-таки перехватил одной рукой, пока на середину шлюпки взваливал свои котомки с продуктами.

Когда продукты – наполовину купленные, наполовину украденные – оказались в шлюпке, Сэм стащил с себя сабо и швырнул их туда же. После чего босым шагнул в ледяную воду. Ветер взволновал пряди волос, мурашки покрыли ноги, отчего Сэм поёжился. Дин рядом автоматически повторял его действия, не выпуская из рук отданное братом весло. А вдали – там, куда Сэм никак не мог нормально взглянуть из-за слепящего ему в глаза солнца – виднелся старый корабль.

Он раскачивался на гладкой поверхности воды, отражая все порывы ветра. Он казался с берега устрашающим монстром, что мог развалиться в любую секунду.

Но Сэм знал: их корабль – старый галеон – простоит на воде ещё столетие, не меньше. Потому что сам плавал на нём с тех пор, как ему едва ли год отроду исполнился. А ему уже, как-никак, двадцать пять.

– Чего застыл? Чудище увидел? – раздался рядом голос Дина.

Но когда Сэм обернулся, то заметил, что его старший брат смотрел в ту же сторону, что и он.

– А ты? – подстебнул Сэм брата, ухмыльнувшись.

Дин закатил глаза и перевёл тяжёлый взгляд на шлюпку. Но стоило Сэму ухватиться за борт, как Дин без слов присоединился. Под их натиском тяжёлая шлюпка нехотя скользнула в морскую воду, словно сопротивлялась, честное слово. В следующее мгновение они и сами нырнули внутрь – легко, привычно, ведь делали они это сотни раз.

Механичные движения затерялись где-то в глубине сознания Винчестера, когда он провёл веслом по воде, направляя шлюпку вперёд. Море будто расступалось перед ней, пока морской бриз бил по лицу. В один миг стало так... легко, что у Сэма закружилась голова.

Он растерянно ею мотнул и уткнулся взглядом в пол.

Ноги скрылись где-то между котомками. Рубашка Дина упала куда-то на продукты, а сам брат опустил себе на колени весло и довольно потянулся, как кошка в лучах солнца. Он быстро попытался скрыть веселье, играющее в зелёных глазах, на что Сэм лишь раздражённо выдохнул.

– Весло.

– Зануда, – сразу же откликнулся Дин, снова перехватывая предмет споров. После чего лениво провёл им по воде. И поднял взгляд на Сэма. – Так с кем ты там в тени прохлаждался?

У Сэма почему-то пробежался мороз вдоль груди.

– А?

– Бэ. Кто это был? Низкорослый, в одежде такой, – Дин провёл одной рукой по воздуху, выписывая спирали, – будто на парад, а не на рынок выбрался?

–Он определённо не был... – Сэм запнулся – Дин был до отвращения прав. Парень действительно разоделся по самое «не могу», о чём Сэм даже успел упомянуть в их разговоре там, на рынке. – Ладно. Да. Был. Доволен?

–Ты не ответил на мой вопрос.

Сэм тяжело выдохнул и взмахнул веслом с такой силой, что по бортам шлюпки ударили внезапные брызги.

– Понятия не имею, кто он, – честно ответил он. – Мы просто разговорились.

Сэму не пришлось даже смотреть на Дина, чтобы заметить его изогнутую бровь и всё то же непонимание по отношению ко всему.

– Сэмми, если собираешься что-то от меня скрывать, то хотя бы научись делать это профессионально.

– Я не хочу об этом говорить, – отрезал младший Винчестер, после чего ткнул указательным пальцем в весло Дина. – Меня сейчас беспокоит то, что ты снова сидишь, сложив руки.

Дин буркнул себе под нос что-то вроде своего любимого, придуманного им же выражения «очешуенно», и всё-таки взялся за весло. С явной неохотой.

По одному его виду можно было сказать: Дин Винчестер так просто эту ситуацию не отпустит.

Сэму же хотелось оградить себя от болтовни старшего брата. Взять и примерить роль Дина на свою шкуру – Дина, который постоянно скрывал что-то и уклонялся от многих тем в их разговорах, как ребёнок.

Так что... Око за око?

Да. Ладно. Он тоже вёл себя как ребёнок, чего делать не стоило.

Сэм глубоко вдохнул: в нос полились один за другим запахи, начиная от солёного морского аромата и заканчивая привычной вонью мокрого дерева, – после чего заговорил:

–Я действительно не знаю, кем он был. Даже имени не узнал. Этот парень мне показался похожим... на меня самого, – Сэм не сразу заметил, как слова начали течь непрерывным потоком с его рта. – Он тоже хотел сбежать и, походу, тоже что-то потерял. Или ничего не терял, а просто хотел свободы. Не знаю. Но, в общем, он думает, что найдёт эту свободу в море, а я... немного в грубой манере попытался убедить его в том, что это так не работает.

–Одним словом, обломил все мечты парня, – невесело усмехнулся Дин.

Сэм медленно покачал головой и не заметил, как и на его губах выросла похожая улыбка. Безэмоциональная. Никакая.

–Не думаю, что мои слова или же я сам его переубедят. В своё время меня они не переубедили.

–Не будь таким пессимистичным, – Дин поднял руку и рассеянно почесал щеку. – Тем более, этот парень – не наше дело. У него есть своя голова на плечах.

На том их разговор оборвался, потому что они начали приближаться к кораблю. Дин наконец-то стал более активным в работе с вёслами – он, как и Сэм, хотел побыстрее оказаться на своём корабле.

Дома.

Сэм уставился на свои руки, игнорируя яркость бликов, что била по глазам. Тяжесть накатывала на тело, лёгкая усталость отражалась в плечах. Но мысли не уставали. Они тянулись в разные стороны, растягивались и обвивались вокруг рынка, окружённого людским гулом и жарой.

Сэм моргнул и взмахнул вёслами вновь. Песчаный берег и сама Панама отдалялась от них, как далёкий призрак, забытый всем миром и Богом. А чуть дальше, в милях пяти от того места, где они оставляли свою шлюпку, замаячила верхушка мачты ещё одного корабля. Сэм не разглядел флаг, что подрагивал от ветра. Только позволил себе тревожный глубоких вдох, который обозначал надежду на то, что этот корабль не принадлежал королевским особям. Им, пиратам, уже досталось от них. И от пиратов тем тоже. Досталось.

– На абордаж! – шутливо воскликнул Дин.

Сверху донёсся какой-то ропот – Сэм справедливо предположил, что это Бобби уже бурчит на Дина – но через секунду он сменился топотом ног.

– Вы поглядите, кто пожаловал!

Кажись, это говорила Джо.

И действительно – стоило Сэму и Дину прикрепить шлюпку к деревянному боку корабля, как её улыбчивое лицо замаячило над ними. Она же им и сбросила трап, по которому изначально взобрался Сэм с частью котомков, а после – и Дин, который изначально передал одну часть, а после и вторую Сэму. Эти действия были выработаны до автоматизма, и Сэм довольно быстро вернулся в ритм, выбрасывая из головы ненужные мысли о странных незнакомцах.

Через мгновение Винчестер повернулся к Джо. Девчонка перегнулась через борт и окинула критическим взглядом шлюпку – будто удостоверялась, надёжно ли они её закрепили.

Джо сейчас казалась такой Эллен, что Сэм не удержался и вздрогнул.

От ужаса.

Джо повернулась к ним лицом– и мираж рассеялся. А у Сэма от души отлегло, как бы это смешно ни звучало.

– Чего вы так долго?

– Сэмми упёр в тень стоять и скинул на меня всю свою работу, – затараторил Дин, направляя Джо лёгким толчком в плечо вперёд – по-видимому, как можно дальше от Сэма. – А я один, сама понимаешь, быстро с таким изобилием всего справиться не мог, так что задержался. Едва ли вынудил его за весло взяться!

Джо что-то угукнула в ответ, видать, не поверила ни единому его слову, и Сэм громко фыркнул на это. Дин же, выглянувший на него из-за плеча Джо, растянул губы в наглой улыбке и дёрнул бровями.

Сэм закатил глаза, отступая назад. Его брат действительно был самым большим ребёнком, которого он только знал.

– А есть что-то вкусное? – донёсся до него вопрос Дина.

– Пирог остался, – ответила Джо, на что Дин присвиснул.

Далее день на корабле пополз своим медленным ходом. Старый галеон отчалил, следуя направлению ветра, а люди начали то появляться на палубе, то исчезать. Там мелькнул Бобби, с деревянными посудинами, там – Эллен, направляющаяся в сторону кают. А там – дежурил у руля Эш, лениво водящий по нему ладонями. Громкое чертыханье, донесшееся до Сэма нечеловеческим, сдавленным голосом, вызвало у того лишь усмешку – попугая Бобби, Рамсфилда, выпустили из каюты.

Конечно, каютами крошечные комнатушки, поделенные за года между командой, назвать было нельзя. Они обустроили корабль на свой вкус. Поделили три несчастные каюты на шесть помещений, а трюм отдали Бобби. Раньше комнат было ещё больше, но после... некоторых обстоятельств, всё изменилось.

Одним из них, конечно же, была смерть отца. Одна комната освободилась и изначально её хотели объединить с комнатой Дина. Но Сэм, видя смятение брата и его нежелание жить в комнате покойника, предложил оставить её такой, как есть. Позже дверь убрали окончательно и заменили сплошным деревом.

У них на корабле была своя невидимая комната, в которую можно было войти только через трюм.

«Комната-призрак», как называл её Бобби. И Сэм всё больше убеждался в том, что это правда.

Вообще, в корабле крылось такое изобилие секретов, что Сэму не хватило бы и часа для того, чтобы описать их.

Даже то, что этот корабль плавал в море, обдуваемый ветрами и волнами, уже было тайной.

Да даже их существование, если честно, было тайной. Пиратам высовывать нос лишний раз нельзя. Особенно если учитывать развевающийся высоко над ними чёрный флаг с двумя диагоналями, проведёнными из одного угла в противоположный, – не быть «секретом моря» нельзя.

***

Непоседа снова отвлёкся от выводимых Писателем букв и уставился на того с заметным вопросом в глазах.

Долгая пауза натянулась между ними, задрожала и завибрировала от напряжения. Сидящий на стуле Писатель – второй – стиснул зубы. Перо в его руке дрогнуло и первая за всё время клякса расползлась на полдюйма. На что Писатель резко отложил перо и медленно повернулся к Непоседе – первому.

– Зачем так много описаний? – наконец-то подал голос Непоседа. – Что это, блин, даёт?

Писатель тяжело вздохнул, отворачиваясь.

– Мне нужно было объяснить, что к чему.

– Да ладно тебе! – воскликнул второй, разводя руками. – Это же скучно. Опиши шторм. Болтовню. Отношения Сэма к незнакомцу – да что-нибудь!

– Галеон – тоже хорошая тема для обсуждения, – нахмурился Писатель.

– Да-да. Но...

– Я понял, – буркнул Писатель и, подхватив со стола перо, вновь согнулся над пергаментом. Но прежде чем вернуться к рукописи, он взглянул на парня рядом и негромко взмолился: – Не стой над душой, пожалуйста. Я потом дам тебе почитать.

Непоседа потоптался на месте и рассеянно взъерошил собственные волосы.

– А куда мне ещё деваться? В дождь-то?

– Спи.

– Я не хочу возвращаться к себе, – капризно, как ребёнок, промолвил первый.

– Тут.

– Тут?

Писатель провёл языком по пересохшим губам и откинулся на спинку стула. У него в глазах скользили рассеянные мысли.

Непоседа же продолжал ждать. Босой и неспокойный, он переводил взгляд с Писателя на дверь, и назад. А после – посмотрел в окно: туда, где сверкала острая молния, а отвечал ей гром своим приглушённым грохотом. И снова – на Писателя. И снова – на пергамент перед ним.

– Я не хочу, чтобы ты уходил, – признался наконец Писатель. Но поспешно добавил, чтобы не звучать слишком задушевно (у каждого человека есть свои заморочки): – Но и не мешай.

Непоседа ярко улыбнулся и метнулся к деревянной скамье у выхода. А Писателю в эту секунду показалось, что вся пасмурная погода за стенами этого места внезапно застыла и с треском порвалась. И осталось только солнце, которое, что странно, не предназначалось ни для одной живой души, кроме него самого.

Писатель незаметно усмехнулся. Он довольно быстро вернулся к тексту, словно и не слышал скрипа, с которым двигали скамью, и не видел, как эту скамью придвинули чуть ли не вплотную к его стулу. И, естественно, не заметил и того, как парень в бледной рубахе опустился на жёсткое дерево и послушно замер, ткнувшись затылком ему в бедро.

Ничего страшного.

Как только Непоседа уснёт, то Писатель его отнесёт на гораздо более мягкую кровать.

А пока что он окунул перо в чернильницу и замер над пергаментом. Его внимание скользило от образов в голове к размеренному дыханию человека рядом. Взгляд задержался на фигуре, а в памяти всплыли слова Непоседы о «растянутости текста».

Писатель потянулся пером к пергаменту, зачеркнул три точки в конце и вместо них аккуратно вывел:

«Глава 2».

Название к ней обязательно найдётся позже. А сейчас он предпочёл размышлениям текст.