В погоне за милосердием

Год закончился для девушки необычно. С того вечера прошло около трех месяцев. Они с Фредом виделись последний раз утром, когда девушка проснулась раньше него, встала, написала записку с благодарностью и убежала из его комнаты и гостинной, не обращая внимания на удивленные взгляды гриффиндорцев. Конечно, принцесса Слизерина убегает утром из комнаты главных шутников Хогвартса? По гостиной раздавался шепот девочек, но девушке было плевать, пусть думают что хотят. Морган в этот же час собрала свои вещи и трансгрессировала.

Возвращаться в родное поместье было опасно. Если Пожиратели уже начали за ней охоту, то сейчас возвращение домой было равно смерти. Так как ей уже исполнилось 17 и она могла сама распоряжаться своими сбережениями, она направилась в Банк Гринготтс, взяла оттуда некоторую сумму, от той, которая осталась в наследство от дедушки и трансгрессировала в косой переулок.

Снять квартиру было делом недолгим. Морган нашла хорошую двухкомнатную квартиру примерно в центре косого переулка, оформила с хозяйкой магический договор о купле продажи помещения, заплатила деньги и получила ее в собственность. Теперь у девушки была свой собственный уголок, в котором все будет так, как она хочет. Главное чтобы никто из "них" не нашел ее.

Напротив дома достраивался новый магазин. Самое важная деталь, которая была в этом магазине-это фигуры головы близнецов Уизли вместо вывески. Девушка вышла на балкон, рассматривая магазин внизу. Так странно. Они что, открыли свой магазин? Морган не видела никого внутри, поэтому просто зашла обратно в комнату, зашторив окна.

Все лето прошло в раздумьях на счет работы. Девушка не знала, кем хотела бы быть. Идти в Министерство, где тебя с чёрной меткой примут с руками и ногами, только в Азкабан? Нет уж, спасибо. Квиддич.. Возможно. Девушку привлекала психология и она думала над работой в Больнице Святого Мунго. Все лето она выбирала себе занятие и вот, настал конец августа, а она все еще никуда не устроилась. Сегодня было открытие магазина близнецов, поэтому девушка решила сходить посмотреть, разузнать новую территорию и может даже что то прикупить. Она надеялась что близнецы просто хозяева, а работать там будет кто то другой.

Спустившись на улицу, она направилась в магазин сквозь толпу учащихся и других людей. Когда девушка все таки смогла пробраться сквозь толпу и переступить порог магазина, она подняла голову и застыла на месте. Эмоции бушевали внутри, она будто бы попала в сказку. Морган чувствовала, как волнение переполняет каждую клеточку тела. Взгляд её наполнился удивлением.

Магазин выглядел ярко и необычно. Стеллажи ломились от забавных и волшебных товаров: шутливые плакаты, загадочные зелья в разноцветных бутылочках, очаровательные магические гаджеты и смешные вещицы для друзей. Всё было наполнено жизнью и добрым юмором — именно так олицетворяли дух Близнецов Уизли. Внутренне она чувствовала, как будто вошла в хранилище секретов, где каждый уголок таил что-то удивительное. И это было странно, ведь девушка никогда не реагировала на все шутки близнецов таким образом.

В ее сердце задрожали чувства радости, лёгкой ностальгии и предвкушения приключений. Она осознавала, что оказалась там, где царит свобода — место, где можно смеяться от души, фантазировать без ограничений и искать вдохновение на каждом шагу.

Внутри возник легкий восторг от того, что магический мир живёт и дышит прямо вокруг неё. Каждый оттенок, каждый предмет словно подчеркивал её уникальность и желание окунуться в эту яркую атмосферу.

Виктория прошла дальше, касаясь кончиками пальцев стеллажей и рассматривая все вокруг себя, желая запомнить.

Фред  же застыл, словно муха в янтаре, посреди хаотичного роя студентов, заполнивших собой пространство нового филиала «Всевозможных волшебных вредилок». Смех, перекликивания, взрывы маленьких фейерверков, которыми баловались его неугомонные братья, все потонуло в глухой пелене. Реальность сузилась до одной-единственной фигуры, маячившей в толпе, словно мираж в пустыне.

Она.

Прошло несколько месяцев с той сумбурной, кошмарной ночи, когда он, совершенно случайно, наткнулся на нее, дрожащую, в Слизеринской гостиной. Тогда он, не задумываясь, помог, как помог бы любому, попавшему в беду. Он не задавал лишних вопросов. Лишь хотел, чтобы она была в безопасности.

И вот она здесь, в этом праздничном, кипящем жизнью магазине, среди веселья и шуток. В ее глазах на какой то момент появились искры радости. И так же неожиданно они исчезли, как и появились. Она смотрела сквозь толпу, сквозь стены, сквозь само мироздание, словно выискивая выход, которого не существует.

Фред невольно начал пробираться к ней, лавируя между любопытными студентами и взрывающимися безделушками. Каждый шаг давался с трудом, словно он плыл против течения. Он чувствовал, как сердце колотится в груди, отсчитывая секунды, словно до запуска опасного заклинания.

Наконец, он оказался достаточно близко, чтобы увидеть ее лицо. Бледное, измученное, с тенями глубокой печали под глазами.

Виктория поднялась повыше, как почувствовала чей то взгляд сбоку. Развернувшись, она увидела на лестнице одного из близнецов. Фред смотрел на нее таким странным и задумчивым взглядом, что Морган стало не по себе. Она занервничала, вспоминая тот вечер, когда парень спас ее и ей стало стыдно за то, что он видел ее в таком состоянии. Он первый, кто видел ее сломленной.

-Черт..

Девушка, словно ужаленная, отвернулась.

Это было не просто отведение взгляда. Это было демонстративное, намеренное игнорирование. Будто он был призраком, тенью, не заслуживающей даже мимолетного внимания.

Слова застряли в его горле. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него вырвался лишь невнятный хрип. Он не понимал. Почему? Что он сделал не так?

Он продолжал смотреть. Смотрел с настойчивостью, граничащей с одержимостью. Он хотел прорваться сквозь эту стену равнодушия, хотел увидеть в ее глазах хоть искру признания, хоть намек на ту благодарность, которую он не ждал, но втайне надеялся увидеть.

Его пристальный взгляд, казалось, прожигал ее насквозь. Она вздрогнула. И тогда, не выдержав, она сорвалась с места.

Резким движением она развернулась и, расталкивая окружающих, бросилась к выходу. Не оглядываясь. Не прощаясь. Просто бежала, как бегут от пожара, от надвигающейся катастрофы, от самой смерти.

В голове Фреда словно что-то щелкнуло. Вся атмосфера праздника, все звуки, все запахи разом исчезли. Осталась только она – убегающая, хрупкая, нуждающаяся в помощи.

Он очнулся, словно от кошмарного сна. В одно мгновение он забыл про открытие магазина, про толпу гостей, про свой долг хозяина. Все это потеряло смысл перед одним-единственным желанием – догнать ее.

Забыв про все приличия, он рванулся за ней, прокладывая себе путь сквозь изумленную толпу. Крик Джорджа остался позади. Он не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Он должен ее догнать. Он должен узнать, что случилось. Он должен ей помочь.

Только вот успеет ли?

Дыхание обжигало горло, как раскалённый уголь, в груди бешено колотилось сердце, отдаваясь гулким эхом в ушах. Фред успел. Успел вырвать Викторию из плена ликующей толпы, из карнавала улыбок и веселья. Он видел, как она, словно испуганная лань, юркнула в спасительную тень одного из бесчисленных переулков Косого Переулка, и он не мог позволить ей исчезнуть снова, раствориться в этой вечной суете.

Он застал её в тот самый момент, когда она, обессиленная, прислонилась спиной к шершавой каменной кладке. Морган судорожно хватала воздух, словно утопающий, вынырнувший на поверхность. В полумраке переулка её лицо казалось ещё бледнее, а глаза – огромными, полными испуга и неприкрытой боли.

Фред усмехнулся. Усмешка была горькой, с примесью облегчения и какой-то странной, едва уловимой злости. Он подошёл ближе, медленно и неумолимо, словно хищник, загоняющий жертву в угол. И когда между ними осталось совсем немного места, он навис над ней, опершись руками о стену по обеим сторонам от её плеч. Он намеренно создал эту тесную, замкнутую клетку, в которой Виктория не могла ни двигаться, ни дышать свободно.

— Ну, привет, Морган, – произнёс он, растягивая слова, наслаждаясь её замешательством. Он видел, как в её глазах вспыхнул проблеск раздражения, сменившийся отчаянием. — А я-то думал, ты будешь рада встрече. Ну хоть капельку. Хотя бы формально улыбнулась, сказала что-нибудь вежливое… А ты… бежишь, как от чумы.

Девушка отвела от него взгляд, не зная что ему ответить. Она не хотела, чтобы кто то видел ее в таком состоянии.

Он наклонился ближе, вдыхая аромат её волос – горьковатый запах лаванды и тревоги.

— Даже не поблагодарила, – прошептал он, почти касаясь её уха. — А ведь я, между прочим, тебе жизнь спас. Или ты уже забыла ту ночь? Забыла, как дрожала от страха в гостиной? Забыла метку на своей руке, да?

Морган вздрогнула, и посмотрела в его глаза. Она же оставила записку перед уходом, почему он так говорит?

Он отстранился, наблюдая за её реакцией. Он хотел увидеть её гнев, её протест, хоть какие-то эмоции, кроме этого всепоглощающего страха. Но Виктория молчала. Она просто смотрела на него, смущенная и напуганная, как забитый зверек.

— Ну что ты молчишь? – он приподнял бровь, насмешливо глядя на нее. – Я, конечно, понимаю, что спасение жизни – это мелочь, пустяк, не стоящий и слова благодарности. Особенно если спасителем выступает какой-то Уизли, да? Что, противно признавать, что тебе помог рыжий клоун из «Всевозможных волшебных вредилок»?

Он сделал паузу, наслаждаясь её неловкостью.

— Может, стоило оставить тебя там, в той гостиной? Пусть бы тебя нашли Пожиратели Смерти. Всё было бы намного проще, не правда ли? Никаких угрызений совести, никакой благодарности… Только хруст костей и вспышка зелёного света.

Виктория не могла поверить, что слышала это от него. Он бы ни за что не оставил ее там, даже если бы они были заклятыми врагами. Хотя они такими и являлись. На глаза девушки постепенно наворачивались слезы и все эмоции, которые она так долго держала в себе, были готовы вырваться наружу.

В его голосе звучала неприкрытая издевка. Он понимал, что перегибает палку, что ведёт себя как настоящий мерзавец. Но что-то внутри него требовало этого – вытащить из неё хоть какие-то эмоции, заставить её почувствовать хоть что-то, кроме страха. Ему нужно было знать, что она жива, что она настоящая, а не просто призрак, преследующий его по ночам.

— Ну же, Морган, ответь мне хоть что-нибудь. Скажи, что я был не прав, что ты благодарна, что тебе не всё равно. Или ты просто собираешься стоять здесь и молчать, как рыба?

Вместо ответа девушка заплакала. Просто закрыла лицо руками и разрыдалась. Наплевав на все, что ее сдерживало.

— Я... Тогда, перед тем как уйти, я оставила тебе записку. В то утро, когда я…

Сквозь слезы девушка с трудом произнесла эту фразу и разрыдалась еще сильнее. Все проблемы которые на нее навались, все чувства, эмоции. Вся боль. Она не могла больше делать вид, что она сильная. Что она может со всем справится, раз она слизеринка. Нет, она не могла. Она хотела хоть кому то выговориться, и плевать на то, что это был Уизли. Морган уткнулась в его грудь и сжала руками его рубашку. Слезы текли по ее щекам а спина содрогалась от тихийх рыданий. Она не видела его лица, не видела его эмоций, но она точно знала, что он не оттолкнёт ее. Он хороший. Всегда был. В отличие от неё.

Ткань, до этого сухая и прохладная, мгновенно начала темнеть под натиском ее слез. Крупные капли, словно драгоценные камни, падали на землю, растворяясь в пыли темного переулка. Ее пальцы, сжавшие ткань в кулак, выдавали бурю эмоций, клокотавших внутри нее.

Юноша, застигнутый врасплох, замер, словно олень, застигнутый фарами. Он не понимал, что происходит. В голове мелькали обрывки мыслей, словно искры от волшебной палочки, но ни одна из них не складывалась в цельную картину. Какая записка? Он силился вспомнить, не проронил ли он случайно какую-то фразу, не обронил ли какой-то клочок бумаги, который мог бы вызвать такую бурную реакцию. Но в памяти зияла лишь пустота.

Ему было неловко. Было неловко от её слёз, от её внезапного порыва и от всей этой абсурдной ситуации в целом. Было неловко от того, что он оказался не готов к такой эмоциональной буре.

Собравшись с мыслями, он попытался высвободить свой голос из плена смущения. Ему нужно было успокоить ее, погасить этот пожар эмоций, бушующий перед ним.

— Эмили, - произнес он, стараясь придать своему голосу мягкость и сочувствие, - пожалуйста, успокойся. Я не понимаю, о какой записке идет речь. Если ты хотела поблагодарить меня, то почему не сказала это в лицо? Зачем эти слезы?

Эти слова, словно маленький камешек, брошенный в бушующее море, нарушили ее эмоциональное равновесие. Ее рыдания стали тише, дрожащие плечи, наконец, расслабились. Он надеялся, что, задав эти вопросы, он сможет пролить свет на эту загадочную ситуацию и помочь ей справиться с обуревавшими ее чувствами. Ведь иногда, чтобы разобраться в самом темном переулке своей души, достаточно просто попросить другого человека подержать для тебя фонарь.

Виктория вытерла щеку тыльной стороной ладони, все еще немного всхлипывая.

-да причем тут, я... Я просто устала. От всего.

Девушка осела на землю обняв колени руками и смотря в стену пустым взглядом.

-а насчет записки... Я оставила тем утром записку на тумбочке с благодарностью. Я не хотела смущать тебя своим присутствием и мне.. Надо было уйти из Хогвартса, чтобы меня не нашли.

Девушка подняла голову и посмотрела Фреду в глаза. Ее взгляд снова был отстраненным, безразличным, будто не она пять минут назад плакала у него на груди от бессилия.

-Я благодарна тебе, Уизли. Очень. За то, что ты спас тогда, за то что не рассказал никому и за то, что остался со мной ночью. Спасибо. А теперь можешь идти.

Вновь отвернувшись от него, она уткнулась лбом в колени, думая, что делать дальше.

Уизли, стоявший рядом, почувствовал, как в его сердце что-то сжалось, когда увидел её в таком состоянии. Словно буря, внезапно ворвавшаяся в небо, он опустился рядом, не находя в себе ни силы, ни слов, чтобы извиниться. Нежно протянув руку, он коснулся её плеча, произнес спокойным голосом.

— Тори, я не хотел тебя обидеть. Мне правда жаль.

Она не подняла головы, не ответила, лишь больше погрузилась в свои размышления, в темные лабиринты своих эмоций. Но он чувствовал, что время истекает. Прощальное слово, ожидавшее, чтобы вырваться из его уст, было тяжелым как свинец.

— Мне пора. Я пойду к Джорджу.

Он встал и замер на мгновение, словно надеясь, что это маленькое бессилие подобно заклинанию, способному задержать её в этом мире, но, не дождавшись ответа, кивнул и покинул её, оставив позади тишину, напоминание о том, что иногда под первой волной боли скрываются глубинные чувства, которые так сложно выразить.

Косой переулок встречал его своей холодной бездной, когда он направился к магазинчику, который уже оставлял приятные воспоминания о дружбе и смехе. День, полный загадок и тайн, скрывал в себе шёпоты колдовских историй, и за пределами этого шарма, на лестнице магазина, уже ждал Джордж.

— Джордж, ты не находил никакую записку в Хогвартсе? — спросил он, едва ли моргая от волнения.

— Была одна, — сказал Джордж, потирая шею, его голос звучал слегка насмешливо. — Я её забрал. Это мне Алисия написала. Видимо, та ночь ей понравилась.

Он улыбнулся, в его глазах мелькнуло озорство, однако в то же время это было что-то мимолетное, что скрывало глубину предполагаемого испытания.

Юноша скривился, осознав нелепость ситуации.

— Джордж, ты идиот! — воскликнул он. — Это была записка от Морган!

— А? Так вот почему Алисия мне пощёчину дала! — Он хлопнул себя по лбу. — Когда я сказал ей, что хотел бы побольше таких записок…

В его голосе звучало недоумение, переплетенное с слабой досадой.
Здесь, в этом волшебном магазине, где каждый угол начинал шептать знаковые слова, в его голове бушевали эмоции. Однако важнее всего было то, что в мире, полном неожиданностей, понимание может обрести форму, даже в самых неожиданных местах.

Девушка еще какое то время просидела в том переулке, стараясь привести мысли в порядок. Она злилась на себя из за того, что  дала слабину перед Уизли. Снова. Он снова видел ее сломанной. Беспомощной. И это бесило больше всего на свете. Но в тоже время, он не осуждал ее, за что девушка была ему благодарна.

Встав, Морган отряхнулась и направилась домой. Ей пришлось снова проходить мимо их магазина, где было такое же столпотворение людей, как и тогда, когда она пришла туда. Вздохнув, Виктория прошла к дому и зашла внутрь, поднимаясь к своей квартире.

Уже лежа на диване, с чашкой кофе в руках, девушка вдруг задумалась о рыжеволосом. Его вечная улыбка, будто на свете не было ничего плохого. Его смех и шутки, способные развеселить наверное даже Снейпа (хотя она ни разу не видела этого). Он брал от жизни все, веселился, подбадривал любого. А она этого делать не умела. У него была любящая семья, а у нее с детства были только домовики, благодаря которым она сейчас умела делать базовые действия любого человека. Ну и два родителя пожирателя, которых практически никогда не было дома, и которые, по видимому, хотят продать ее Темному Лорду, чтобы получить его благословение. Завидовала ли она Уизли? Да, непременно. Она хотела, чтобы ее любили. Любили по настоящему, а не просто хотели трахнуть, как обычно бывало. Она хотела почувствовать материнскую заботу, любовь, защиту. Все то, чего она была лишена.

Ее мысли прервал стук в окно. Морган обернулась. Сова, сидящая на подоконнике с письмом в клюве, нервно постукивала по стеклу, чтобы ее впустили. Тори встала и распахнула окно. Птица влетела внутрь, сев на тумбочку и протягивая девушке письмо. Забрав бумагу, девушка достала печенье из вазочки и протянула сове. Та довольно ухнула, принимая печенье из рук и вылетела обратно на улицу. Тори раскрыла письмо.

"«Уважаемая Мисс Морган.
Ваше банковское хранилище завершает свою работоспособность с текущего дня сего месяца, если банку не будут предоставлены необходимые документы, которые в том числе должны быть подписаны рукой ваших родителей. Просьба прибыть в Банк в течении двух дней.»

-Что?! Какого черта?? Все же было нормально, Мерлин его дери!-девушка села на диван, сжимая письмо в кулаке. Не успела новая жизнь начаться, как ее уже отобрали. Конечно же, она не сможет принести эти проклятые документы, ведь никто их не подпишет. А это значит что у нее больше нет денег. И в голове постепенно зарождалася до ужаса неправильный план...