В погоне за милосердием

Этот учебный год был для девушки самой настоящей головной болью. Первый месяцы прошли более менее спокойно, пока Амбридж не стала придумывать запреты и правила. Ее строгий взгляд, постоянные проверки, тонкий голосок и все новые приказы, запрещающие делать что либо и развешанные на всей стене перед входом в Большой Зал создавали чувство давления внутри. Ее сны периодически снились ей в разных интерпретациях, и с каждым разом они выглядело настолько реальными, что девушка боялась засыпать несколько следующих ночей. С близнецами дела обстояли практически так же, разве что с Фредом они чаще друг другу язвили. Но девушка была настолько раздражительной и уставшей в последнее время, что даже рыжики перестали как то ее доставать.

К концу года напряжение нарастало. Экзамены приближались и девушка чувствовала как внутри нее все было на грани. Она хотела найти какое нибудь уединенное место и прокричаться. Поплакать. Выплеснуть свои эмоции, чтобы стало легче. И вот он день икс. Все экзамены сданы и остался только один. Самый важный. С Амбридж.

Солнце клонилось к закату, окрашивая окна гостиной Гриффиндора в багряные тона, но Фред и Джордж Уизли не замечали красоты заката. Они были поглощены своей тайной миссией, которая с каждым днем, с каждой минутой становилась все более дерзкой и опасной. Учебный год неумолимо подходил к концу, а вместе с ним приближался и час расплаты для Долорес Амбридж, которую братья Уизли окрестили не иначе как «Розовой Жабой».

В этот год, год правления Амбридж, Хогвартс задыхался под гнетом правил и запретов. Веселье угасало, а страх и подозрительность проникали в каждый уголок замка. Но близнецы не собирались сдаваться. Они решили дать отпор, показать этой самодовольной чиновнице, что такое настоящий дух Хогвартса.

В своей секретной лаборатории, расположенной в заброшенном кабинете на седьмом этаже, они трудились, не покладая рук. Стол был завален ингредиентами, которые могли бы смутить даже самого Северуса Снейпа: высушенные крылья летучих мышей, порошок корней мандрагоры, перья феникса, добытые с большим трудом, и множество других загадочных субстанций.

Фред, с неизменной ухмылкой на лице, колдовал над небольшой коробкой, украшенной сложным механизмом из шестеренок и пружин.

— Практически готово, - пробормотал он. — Эти маленькие вредители доставят Амбридж немало хлопот.

Джордж, с более серьезным выражением лица, изучал карту Хогвартса, испещренную пометками и стрелками.

— Нам нужно точно рассчитать время, - сказал он, указывая на Большой зал. — В момент, когда она будет объявлять о начале экзамена.

Их план был прост, но гениален в своей дерзости. Они собирались выпустить в Большой зал армию самонаводящихся фейерверков, которые будут преследовать Амбридж, пока она не будет вынуждена покинуть зал. А вместе с ней и отменить экзамен.

Ночь перед экзаменом была бессонной. Они проверяли каждый механизм, оттачивали заклинания, репетировали каждый шаг своего плана. Напряжение висело в воздухе, словно наэлектризованное.

Наступил день экзамена. Большой зал был переполнен студентами, нервно грызущими перья и судорожно повторяющими конспекты. Амбридж восседала на троне, словно королева, оглядывая зал своими выпуклыми, жабьими глазами. Девушка массировала свои виски, изнемогая от головной боли и тошноты, которые преследовали ее уже пару дней.

Когда она подняла руку, чтобы объявить о начале экзамена, в зале раздался громкий хлопок. Все вздрогнули и повернулись к дверям.

В дверях стояли Фред и Джордж Уизли. На их лицах сияли озорные улыбки, а в руках они держали палочки, из которых вырывались разноцветные искры. Девушка устало улыбнулась. Впервые она была рада их появлению, надеясь на то, что они избавят всех от экзамена. Так оно и случилось.

— Простите за опоздание, - крикнул Фред, - но у нас есть кое-что, что нужно вам показать!

С этими словами они взмахнули палочками, и из их карманов вырвался рой самонаводящихся фейерверков. Они были разных цветов и размеров, и каждый из них издавал свой уникальный звук: свист, шипение, треск.

Фейерверки, словно живые, полетели по залу, преследуя Амбридж. Они кружились вокруг нее, взрываясь прямо у ее ног, осыпая ее искрами и конфетти.

Амбридж вскочила со своего места, ее лицо покраснело от ярости.

— Прекратите это немедленно! - завопила она, но ее голос утонул в общем хаосе.

Фред и Джордж, смеясь во весь голос, бегали по залу, подбадривая фейерверки и направляя их в сторону Амбридж.

— Веселитесь, ребята! - кричал Фред. — Экзамен отменяется!

Студенты, вначале ошеломленные, быстро пришли в себя и присоединились к веселью. Они смеялись, аплодировали и даже помогали близнецам, направляя фейерверки в сторону Амбридж. Девушка посмеялась, но головная боль только увеличивалась, поэтому она, осторожно обходя однокурсников, вышла из зала и пошла в сторону подземелий, мечтая о холодном душе.

Амбридж, задыхаясь от гнева и дыма, пыталась остановить их, но ее заклинания отскакивали от фейерверков, словно от щита. Она металась по залу, как загнанный зверь, тщетно пытаясь восстановить порядок.

Наконец, поняв, что ее усилия тщетны, она с криком выбежала из зала, преследуемая роем фейерверков.

Фред и Джордж, достигнув своей цели, остановились у двери и обернулись, чтобы в последний раз взглянуть на царящий вокруг хаос.

— Помните, ребята, - крикнул Джордж, - веселитесь, пока можете!

— И не позволяйте этой жабе испортить вам жизнь! - добавил Фред.

С этими словами они выскочили из зала, оставив за собой шлейф дыма и смеха. Их миссия была выполнена. Экзамен был сорван. Амбридж была унижена. И, самое главное, они подарили студентам Хогвартса глоток свободы и надежды в это тёмное время. Их поступок стал искрой, которая разожгла пламя сопротивления в сердцах многих. И хотя их ждало наказание, они знали, что оно того стоило. Ведь в конце концов, свобода и веселье были бесценны.

В это время, пожиратели смерти, подобравшие идеальный момент для проникновения в замок, когда Дамблдора нет на месте, и когда близнецы Уизли не зная об этом помогли им, наведя переполох в школе, стояли в темном углу подземелий, что-то бурно обсуждая.

—... найти и без нее не возвращаться,-произнёс грубый,низкий голос одного из трех пожирателей.

Девушка в этот момент уже спустилась в подземелья и шла по коридору к гостинной факультета. Морган схватили так внезапно, что она даже не успела толком закричать. Грубые руки, пахнущие сырой землей и чем-то металлическим, затащили её в шумную, пропахшую потом и амбициями пустующую гостиную Слизерина. Все ученики были на улице, наслаждаясь фейерверками, устроенными близнецами и той частичкой свободы, которая им предоставилась.

Её бросили на холодный каменный пол у камина, где плясали зловещие тени. Над ней нависли трое в масках, их глаза, пустые и холодные, прожигали насквозь. Она уже видела их. В своих снах. На протяжении всего года.

— Виктория Эмили Морган, – прошипел один из них, растягивая каждое слово, словно пробуя его на вкус. Её имя, произнесенное с такой ненавистью, звучало как проклятие. – Ты принадлежишь нам.

Страх сковал её ледяными цепями. Она попыталась вырваться, но её руки крепко держали.

— Не сопротивляйся, глупая девчонка, – прорычал второй, наклоняясь ближе. – Это неизбежно. Ты – грязь, недостойная дышать одним воздухом с чистокровными волшебниками. Но у тебя есть шанс искупить свою ничтожность. Служи Темному Лорду, и, возможно, он пощадит тебя.

— Пощадит? – усмехнулся первый. – Он дарует тебе великую честь! Знак отличия! Вечную преданность!

Виктория затрясла головой, слезы потекли по её щекам.

— Нет… пожалуйста… я не хочу…

— Ты не имеешь права выбирать, – прошипел третий, доставая из-под мантии длинную, тонкую палочку. – Ты – ничто. Просто инструмент в руках истинных волшебников.

Он поднял палочку над её обнаженной левой рукой. Виктория закричала, почувствовав нестерпимую боль, словно раскаленное железо прожигало её кожу. Она забилась в конвульсиях, но её держали крепко. Боль была такой, что она стала терять сознание.

Фред стоял, прислонившись к стене у приоткрытой двери в гостиную Слизерина. Он искал Джорджа, который затеял какую-то рискованную игру с одним из слизеринских четверокурсников напоследок, перед их уходом. Из гостиной слышалисб мужские голоса. Фред вдруг услышал обрывок фразы, заставивший его замереть.

«Виктория Эмили Морган»

Любопытство и плохое предчувствие заставили его приоткрыть дверь еще немного. Он увидел троих в масках, склонившихся над кем-то, лежащим на полу. Услышал крик, полный отчаяния и боли. Фред не раздумывал ни секунды. Он распахнул дверь и ворвался в гостиную. Но троих в масках уже не было.

На полу, со связанными руками, заплаканная, лежала девушка. Её лицо было мокрым от слез. На левой руке алела свежая, кровоточащая рана.

Фред опустился на колени рядом с ней, освобождая её от пут.

— Все в порядке. Они ушли.

Он посмотрел на её руку. На коже проступали контуры… контуры Чёрной Метки.

Он посмотрел ей в глаза, полные страха и боли.

— Эмили? Твое второе имя Эмили?

Она только кивнула, не в силах говорить. В другой раз она не захотела бы, чтоб парень касался ее, но сейчас, когда головная боль и тошнота, усиленная болью в руке и во всем теле стала граничить с обмороком, Вики просто закрыла глаза, позволяя парню помочь ей.

Фред поднял её на руки. Он не знал, что произошло, не знал, почему Пожиратели Смерти напали на нее, но он знал одно: он должен ей помочь. И он не позволит им причинить ей вред.

Он вынес её из гостиной Слизерина, оставив позади тишину и недоумение. В голове у него билась только одна мысль: Виктория Эмили Морган. Он запомнил это имя. И он никогда его не забудет.

Обмякшая в его руках, Виктория все же потеряла сознание, а очнулась в комнате ярко-красных и оранжевых оттенков. На лбу была прохладная тряпочка. Девушка хотела встать, но тело ломило от боли и она застонала, откидываясь обратно на подушку. Кто ее принес? В чьей она комнате? По цветам было понятно, что комната гриффиндрцев, но кто... В моменте девушка вспомнила все последние события, произошедшие перед ее отключкой. Трое мужчин, боль, рыжий цвет волос, обеспокоенный взгляд и сильные руки, подхватившие девушку и выносящую из гостинной. Уизли. Это был Фред. И это была его с Джорджем комната. Он помог ей? И как он оказался в подземельях?

Не успев ответить самой себе на вопросы дверь комнаты распахнулась и в комнату вошел близнец. Морган заметила его взгляд на себе и попыталась слабо улыбнуться, что было больше похоже на оскал, потому что в этот же момент рука стала болеть.

-Как ты? Тебе лучше? Кто были эти люди?-Фред сел на стул рядом с кроватью, наклонившись и сложив руки в замок. Девушка прокашлялась.

-Дай воды пожалуйста...-в горле пересохло, из за чего было очень больно говорить. Парень взял с тумбочки стакан, достал палочку и наполнил его водой. Приподняв голову девушки одной рукой, он поднёс стакан к ее губам и она сделала пару глотков

-Я... Хотела сказать тебе спасибо. За все. Но.. Почему ты это делаешь? Почему ты помогаешь мне? Почему ты возишься здесь, со мной, а не отнес меня в больничное крыло и не улетел с братом? Вы ведь вроде собирались..

Фред стоял у изголовья кровати, с тревогой глядя на девушку. Его сердце сжималось от жалости и беспокойства. Он чувствовал себя беспомощным, словно волшебник, лишенный своей палочки. Он не знал, как ей помочь, как облегчить её страдания.

— Эмили, – тихо позвал он, наклоняясь ближе к ней. Его голос звучал мягко и участливо, совсем не так, как обычно, когда он шутил и подтрунивал над братом. — Ты ведь шутишь, да? Из больничного крыла тебя бы прямиком отправили в Азкабан, или, что еще хуже, к Темному Лорду, а он бы тебя убил. Ты этого хочешь? – Он нежно коснулся её плеча. Её тело вздрогнуло под его рукой. — Всегда пожалуйста.

— Фред, – прошептала она, её голос был слабым и дрожащим. — Не уходи, пожалуйста. Останься со мной.

Она протянула к нему руку, её пальцы судорожно сжали его ладонь. Фред почувствовал, как её прикосновение обжигает его кожу. Он попытался вырваться, но она держала его крепко, словно боялась, что он исчезнет, оставив её одну в темноте.

Он посмотрел на её руку. На её предплечье, под тонкой тканью рукава, пульсировала черная метка. Он видел, как она мучается, как борется с собой, как пытается избавиться от этого проклятия.

— Больно, – прошептала она, её глаза наполнились слезами. — Очень больно. Пожалуйста, останься со мной. Не дай мне снова провалиться туда.

Фред замер. Он больше не мог сопротивляться. Он не мог оставить её в таком состоянии. Он чувствовал, как её боль проникает в его сердце, как её страх сковывает его душу.

Он опустился на край кровати и взял её руку в свои. Он нежно гладил её ладонь, пытаясь успокоить её.

— Я здесь, – прошептал он. — Я с тобой. Я не уйду.

Он смотрел на её лицо, на её измученные глаза, и чувствовал, как в его сердце зарождается что-то новое, что-то большее, чем просто жалость. Он видел её боль, её страх, её отчаяние, и хотел избавить её от них. Он хотел защитить её, спасти её от неё самой.

Виктория придвинулась к нему ближе и положила голову ему на плечо. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула. Фред почувствовал, как её тело расслабляется под его прикосновением.

Он продолжал гладить её руку, пока её дыхание не стало ровным и спокойным. Она заснула, утомленная болью и страхом. Фред остался сидеть рядом с ней, боясь пошевелиться, боясь нарушить её покой.

Вскоре и его сморила усталость. Он опустился на подушку рядом с Викторией и закрыл глаза. Он чувствовал её тепло, её близость, и это успокаивало его. Он заснул, держа её за руку, словно боясь, что она исчезнет, оставив его одного в этом темном и жестоком мире. Вместе они погрузились в сон, в котором, возможно, не было места кошмарам и боли. В котором они могли быть самими собой.