В погоне за милосердием

Второй сон был эхом первого, искаженной, пугающей репликой. Теперь комната казалась еще меньше, словно стены сжимались, погребая ее заживо. Воздух стал густым, спертым, пропахшим плесенью и чем-то металлическим, отвратительным.

Лица окружавших ее людей были уже не скрыты капюшонами, но от этого не становились менее пугающими. Они были бледными, восковыми, с мертвыми глазами, устремленными на нее с голодной жадностью. Их движения стали дерганными, неестественными, словно кукловодов забыли завести механизм.

На этот раз они не держали ее. Она сама стояла посреди комнаты, прикованная к полу невидимыми цепями страха. Ноги налились свинцом, отказываясь двигаться. Она пыталась закричать, но из горла вырывался только тихий хрип, словно кто-то сжимал ее шею невидимой рукой.

В руках одного из восковых людей снова блеснул металл. Но теперь это был не просто кусок раскаленного железа. Это был сложный инструмент, с острыми зубцами и сверкающими лезвиями, похожий на орудие пыток из древних времен. Он был идеально чистым, почти стерильным, что делало его еще более жутким.

Виктория видела, как этот человек приближается к ней, его лицо – мертвенная маска, не выражающая никаких эмоций. Он поднимает инструмент, и она видит, как на лезвиях отражается тусклый свет факела, создавая жуткие блики.

Воск. Она чувствовала запах воска. Пахло так, как в старом, заброшенном храме, где гробницы покрывались толстым слоем пыли, а вера давно умерла.

Инструмент коснулся ее руки. Не раскаленное железо, как в первом сне, а холодный, острый металл. Она почувствовала, как глубоко врезаются в кожу лезвия, оставляя за собой кровавые полосы. Но боли не было. Странным образом она ничего не чувствовала. Только ледяной ужас, проникающий в каждую клетку тела.

Они не просто клеймили ее. Они рисовали. Они выводили сложный узор на ее коже, словно были одержимы злым, потусторонним искусством. Они смеялись, тихим, скрипучим смехом, который эхом отдавался в ее голове, сводя с ума.

Она видела, как на ее руке проявляется символ. Теперь она могла его разглядеть.

Он шептал, этот символ. Он говорил с ней, проникая в ее разум, наполняя его темными мыслями и кошмарными образами. Он обещал власть, силу, но ценой ее души.

Виктория понимала. Метка пожирателя смерти – это не просто знак. Это проклятие. Это билет в мир тьмы, из которого нет возврата. Она пыталась отвернуться, закрыть глаза, но не могла. Она была пленницей этого кошмара, обреченной наблюдать, как ее превращают в чудовище.

Когда ритуал был закончен, люди отступили, оставив ее одну. Символ на ее руке горел тусклым светом, словно маленький, личный ад. Она смотрела на него, завороженная ужасом. Он был частью ее, навсегда вплетенный в ее плоть и кровь.

Виктория чувствовала, как тьма заполняет ее, как свет угасает внутри. Она знала, что уже не та, что была раньше. Она была отмечена. Проклята. Сломана.

И в этот момент она услышала шепот: «Ты одна из нас».

И она почти поверила.

Морган проснулась утром, распахнув глаза и уставившись в потолок. Снова. Эти сны преследовали ее уже вторую ночь. Но сегодня она хотя бы проспала до самого утра. Девушка резко подняла руку, оглядывая предплечье. Ничего нет. С облегчением выдохнув , она встала. Сегодня была тренировка по квиддичу. Первая за этот год. Собравшись, и взяв с собой сменную одежду, Морган пошла в Большой зал на завтрак. Дафна была уже там. На удивление все прошло спокойно и она, наконец то нормально поев, направилась на поле. В груди чувствовалось волнение и азарт одновременно. Виктория — охотница команды Слизерина, и от ее меткости и скорости зависит многое в игре. Холодный утренний воздух свежо щипал лицо, а свет солнца еще не полностью озарял поле, когда Морган взлетела в воздух и уже стояла у своих ворот, готовая к тренировке.

Но, как выяснилось, сегодня поле было необычным — команда Гриффиндора собственной персоной. Совместная тренировка, о которой никто не предупреждал. Ну шикарно.

Утренний туман еще не рассеялся над полем для квиддича, окутывая траву серебристой дымкой. Фред, поежившись от утренней сырости, сосредоточенно затягивал ремешки на наколенниках. Кожаная защита, хоть и слегка потертая, плотно облегала колени, обещая безопасность во время сегодняшней тренировки. Капитан обещал устроить настоящую проверку на прочность, выкладываясь сегодня на полную. И место ловца было под угрозой, особенно после того, как несколько новичков показали себя очень неплохо на прошлой неделе. Уизли это понимал и готовился дать им бой.

Он тщательно поправил наколенники, удостоверился, что все застежки надежно закреплены. Запах кожи смешивался с тонким ароматом полированной древесины его метлы, стоявшей рядом, словно верный конь, готовый к скачке. Он провел рукой по гладкому древку, проверяя баланс. Метла ответила легкой вибрацией, обещанием скорости и послушания.

Встряхнув головой, Фред отбросил прочь мимолетную тревогу. Он был готов. Он был уверен в своих силах.

Краем глаза Фред уловил знакомый силуэт, облаченный в цвета Слизерина. Виктория Морган. Она стояла, слегка отстраненно, наблюдая за Гриффиндорцами, готовящимися к тренировке. Фред почувствовал, как легкая дрожь пробежала по спине.

После вчерашнего дня он старался выкинуть ее из головы. Инцидент в ванной старост преследовал его, словно навязчивый кошмар. Слезы, которые он увидел на ее лице… Этот образ, словно заноза, застрял в его сознании, вызывая смутное чувство вины и жгучего стыда. Ее высокомерие и аристократичность пропали без следа и она показалась Фреду настолько невинной и беззащитной, что самому стало больно. Он так и не понял, что тогда произошло, почему она плакала. И, признаться, он боялся узнать правду. Зачем-то же слизеринка плакала, как человек, у которого отобрали все на свете.

Он снова проверил наколенники, убедившись, что они сидят идеально. На этой тренировке он должен был быть собранным, быстрым и безупречным. Остальное не имело значения.

Близнецы, уже переодетые в свою форму, встали со всей командой напротив слизеринцев. Девушка стояла на против Фреда. Тут началось настоящее соревнование.

Фред взмыл выше, стараясь отдалиться от земли, от стадиона, от наблюдающей за ним Морган, от смутных воспоминаний и тягостных предчувствий. Высоко в небе он был в своей стихии, свободен от земных забот и готов к предстоящему испытанию.

Сегодняшняя тренировка по квиддичу была не просто игрой. Это была война. Война между Гриффиндором и Слизерином, между светом и тьмой. И Фред собирался победить, чего бы это ни стоило.

Уизли носился по полю, словно рыжий смерч, орудуя битой, как продолжением своей руки. Джордж, его верный подельник, прикрывал юношу, сея хаос в рядах слизеринцев. Они были грязными, подлыми, но братья были хитрее. Они были Уизли.

— Привет, Крэбб! Что, уже обделался от страха? – заорал Фред, запуская бладжер прямо в его спину. Толпа, пришедшая посмотреть на тренировку факультетов взревела от восторга.

Пока Морган металась по полю, следуя за своим напарником, чтобы загонять мяч в нужные ворота, она заметила, как Уизли начали играть жестко, нечестно. Особенно Фред — он делал неожиданные и непредсказуемые движения. Игра шла на пределе: он использовал любые возможности, чтобы сбить с толку соперников.

Несмотря на его хитрости, Виктория старательно пыталась держать позицию и не попасться на его уловки.

Уизли увидел ее. Виктория летела прямо к Поттеру, намереваясь сбить его с курса. Но не на того напала. Сжав зубы, Фред направил бладжер прямо в ее сторону. Раздался хруст костей, и Морган с криком полетела вниз. Отлично сработано, Уизли. Одним врагом меньше.

В этот момент раздался ликующий крик. Гарри Поттер поймал Снитч. Гриффиндор победил! Фред и Джордж обнялись, чувствуя прилив гордости и адреналина. Они сделали это!

Но триумф был омрачен одним обстоятельством. Морган посмотрела на Фреда — он улыбался, радуясь победе вместе с командой. Внутри все закипело: может, для него это просто шутка, но для девушки это было не честно. Сквозь всеобщее ликование Фред заметил ее. С лицом, искаженным злобой и болью, она хромала к нему, держась за сломанную руку. Отлично, Фредерик. Доигрался.

— Ну что, Уизли? Радуешься своей победе? – прошипела она, тяжело дыша.

— Морган, какая встреча. Ты выглядишь… сломанной. Тебе идет, – выдавил Фред, наслаждаясь ее эмоциями.

— Сломанной? Это ты меня сломал, Уизли!– взвизгнула она, пытаясь подойти ближе.

— Осторожно, Морган. А то сломаешь и вторую руку. Хотя, с твоей меткостью, я бы не удивился, если бы ты сама себе ее сломала, – съязвил Фред.

— Я тебя убью, Уизли! Я собственными руками тебя задушу! – зарычала она, ее глаза горели ненавистью.

— Ну, попробуй. Но сначала советую сходить в больничное крыло. Боюсь, твоя рука не выдержит моей красоты, – ответил Фред, ухмыляясь.

— Ты… ты отвратителен! – выплюнула она.

— Знаю. Но ты все равно не можешь отвести от меня глаз, – ответил Фред.

Морган заскрежетала зубами от бессильной ярости. Она хотела наброситься на него, но боль в руке не давала ей это сделать.

— Наслаждайся своим триумфом, Уизли. Но помни, это еще не конец. Это была просто тренировка. Я отомщу. Ты еще пожалеешь, что связался со мной, – прошипела она и развернулась, чтобы уйти.

— О, я буду ждать с нетерпением, Морган. Но только, пожалуйста, не сломай себе ничего по дороге. Мне будет скучно без тебя, – крикнул Фред ей вслед.

Она не ответила. Просто ушла, оставив Фреда в окружении ликующей толпы и победного рева. Он знал, что она сдержит свое слово. Морган не из тех, кто прощает. Но он был готов. Он был Уизли. И он не боялся никого. Тем более слизеринскую стерву со сломанной рукой. Сегодня Гриффиндор победил, хоть и в обычной тренировке. И это было все, что имело значение.

Морган убежала с поля, торопясь к мадам Помфри. Поломанная бладжером рука болела невыносимо, словно кто-то внутри сжигал ее огнем. Не думая о порядках или вежливости, девушка забежала в больничное крыло, не снимая спортивной формы и не заботясь о вещах, оставленных в раздевалке у поля. Внутри — стерильность, белоснежные стены, тепло и тишина.

Минуты казались вечностью, пока магия и зелья сращивали кость в ее руке, а затем боль утихла. Восстановление заняло всего около двадцати минут — быстрая, профессиональная работа мадам Помфри, которая при этом мягко, но твердо давала понять, что больше никаких полетов без защиты.

Девушка вышла из больничного крыла. Внутри нее кипели чувства. В первую очередь — злость. На Уизли. На его глупость и безрассудство, что сломал ей руку, игнорируя все меры предосторожности. На его веселье в каждом его шаге. Она была переполнена яростью, которая закипала внутри и требовала выхода. Она знала, что должна вернуть свое достоинство.

Минуты спустя, она вновь оказалась на полянке, недалеко от раздевалок. Гриффиндорцы уже начали расходиться, их крики и смех исчезли, остались лишь отголоски, но парня среди них она не заметила. Джордж шел, обсуждая что то с Ли Джорданом. Это значило, что Фред оставил вещи в раздевалке, чтобы принять душ в общей душевой для команд, а не в комнате замка.

Она быстро подошла к его метле — той самой, что он оставил у стены — и забрала ее. Ее взгляд был твердым, полным решимости. Она произнесла заклинание, заставив метлу подчиняться ее воле. Пусть теперь она станет ее оружием, инструментом контроля и мести.

Затем она перешла в мужскую раздевалку — быстро нашла все его вещи, забрала запасные, обувь, и все, что было под рукой. Внутри кипел гнев, обида, осязаемое желание сделать неприятно, отомстить. Тихо закрыв дверь помещения, она отправилась уже в свою, женскую раздевалку. Наложив на свою сумку заклятие незримого расширения и сложив все его вещи туда, она пришла в ванное помещение, и зашла в кабинку, включив воду. Ей нужно было освежиться.

Пар висел густым облаком в воздухе общей душевой после изнурительной тренировки по квиддичу. Виктория, закутанная в махровое полотенце, пыталась привести в порядок растрепавшиеся волосы, когда услышала этот смех. Он был громким, дразнящим и до боли знакомым.

— О, Морган! Не знал, что ты любишь подолгу нежиться в душе после тренировки. Кого-то, видимо, сильно утомили мои гениальные пасы? – прозвучал голос Уизли, пропитанный самодовольством.

Виктория обернулась и увидела его, облокотившегося на дверной косяк. Девушка замерла невольно скользя взглядом по его телу. Полотенце, небрежно обернутое вокруг его бёдер, подчеркивало подтянутую фигуру, а рыжие волосы, слегка влажные, торчали во все стороны. В его глазах плясали озорные искры. Благодаря квиддичу, парень был в очень хорошей форме. На его груди была россыпь веснушек,а мышцы рук выделялись ещё больше из за позы, в которой он стоял.

— Уизли, ты опять здесь? И да, твои «гениальные пасы» действительно утомили, особенно, когда ты сломал мне руку, – парировала Виктория, стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя щеки предательски алели.

Фред ухмыльнулся.

— Всего лишь небольшая корректировка траектории. Но раз уж ты тут, вся такая… свежая и обернутая полотенцем… Не видела ли ты случайно мою одежду? Что-то не могу ее найти.

Виктория изогнула бровь.

— А может, ты просто забыл ее в раздевалке, как это обычно бывает?

— Обычно – да. Но сегодня почему-то чувствую, что здесь не обошлось без чьей-то… помощи. Кстати, не знаешь, что с моей метлой? Она как-то странно сегодня себя ведет.

Виктория едва заметно вздрогнула.

— Твою метлу? Я даже понятия не имею, где она. Может, она обиделась на твое плохое отношение и решила сбежать? – съязвила Виктория, стараясь скрыть замешательство.

Фред прищурился, глядя на нее.

— Морган, ты прекрасно знаешь, что я обожаю свою метлу. И она меня тоже. Просто… после тренировки она ведет себя как-то странно. Вялая какая-то. И мне почему-то кажется, что это связано с тем, что кое-кто, имя которого я не буду называть, прошептал ей что-то на ухо, когда забирал мою одежду.

Виктория почувствовала, как щеки заливает краска. Он знал! Но как?

— Ты выдумываешь, Уизли. С чего бы мне шептать что-то твоей метле? Тем более, я даже не знаю, что ей можно сказать.

— А вот тут ты ошибаешься, Морган. Я слышал, как она говорит: «Она меня заколдовала! Я больше не могу летать! Мне нужно срочно на техосмотр!». Тебе это ничего не говорит? – с сарказмом проговорил Фред.

Виктория попыталась собраться с мыслями. Как он мог слышать, что говорит метла? Метлы не разговаривают! Это было невозможно!

— Ты бредишь, Уизли. Тебе, наверное, нужно больше отдыхать после тренировок. Или, может, меньше налегать на сливочное пиво.

Фред сделал шаг вперед, сокращая между ними расстояние. Его взгляд стал серьезным.

— Морган, я знаю, что это была ты. И я не злюсь. Просто… сними заклинание. И верни мне мою одежду.

Девушка сделала шаг назад, приподняв голову выше, чтоб смотреть в его глаза.

— Я уже сказала тебе, что не брала твои вещи. Мне кажется тебе надо проверить слух. И метлу заодно.

Морган ухмыльнулась, крепче прижав к себе полотенце. Но в следующую секунду Фред шагнул еще ближе, сокращая расстояние до минимального. Девушка почувствовала спиной стену и прижала полотенце ближе к груди, удивленно глядя парню в глаза

В глазах Фреда плясали чертики, а губы изогнулись в ухмылке.

-Морган, а знаешь, ты не настолько плоха, как я о тебе думал)

Он поднял руку коснувшись пальцем ее обнаженного плеча. Девушка изумленно хлопала глаза, а по телу пробежали мурашки. Он был так близко, что она могла чувствовать запах его геля для душа. Она сглотнула, приводя мысли в порядок, и махнув рукой сбросила его руку со своего плеча.

— Ты совсем обалдел, Уизли?

Виктория,обычно безупречная и неприступная, сейчас металась взглядом по комнате, словно загнанный зверь. Её бледное лицо покрылось пятнами, а из-под идеально уложенных локонов выбивались непослушные пряди. Фред ухмыльнулся. Он знал, что это она украла его вещи.

— Ну же, Морган, где же твоя знаменитая хладнокровность? – мысленно поддразнивал ее Фред. Он скрестил руки на груди, предвкушая спектакль.

— Виктория, милая, ты случайно не видела мою рубашку? – пропел Фред, делая вид, что только что заметил ее присутствие. — Знаешь, ту самую, с пятном от шоколадного пирога? Она мне как талисман.

Виктория вздрогнула, словно от удара током. Она резко обернулась, и в ее глазах мелькнула паника.

— Ты издеваешься надо мной что ли? Весело тебе?

Её голос, обычно звенящий и уверенный, сейчас дрожал.

— Не думаю, что я оставил её в гостиной, – протянул Фред, нарочито вздыхая, — Она была мне очень дорога. Ладно, придется идти в Большой зал в чем есть. Надеюсь, никто не против полуобнаженного Уизли. - Он приподнял бровь, наблюдая за ее реакцией. — Впрочем, думаю, некоторым девушкам даже понравится.

С этими словами Фред развернулся и направился к двери, нарочито медленно. Он слышал, как Виктория застыла на месте, словно статуя. Его план работал безупречно.

Выйдя в коридор, Фред прильнул к щели в двери. Виктория, словно сорвавшись с цепи, начала судорожно переодеваться. Она открыла свой шкафчик, встав за дверь, сорвала с себя полотенце и принялась натягивать на себя одежду. Она не хотела, чтоб весь Хогвартс знал, что слизеринка "обиделась" на проигрыш и сломанную руку и забрала вещи, чтобы отомстить. Фред усмехнулся.

Сдержав смех, Уизли спрятал голову, стараясь не пропустить ни одной детали. Он слышал, как Виктория шуршит его вещами, и вот, наконец, она положила стопку вещей на видное место на скамейке. Затем, стараясь не издавать ни звука, она выскользнула помещения.

Фред подождал несколько секунд, а затем он вошел обратно.

— Морган? – окликнул он, делая вид, что только что заметил ее отсутствие. — Морган, ты здесь?

В ответ – тишина.

Фред подошел к скамейке и небрежно взял свою рубашку из стопки.

— О, вот она где! Какое совпадение! – воскликнул он с притворной радостью. — Спасибо, Морган, что вернула мне мою… эмм… пропажу.

Он знал, что она слышит каждое его слово.

Голос Виктории, доносившийся из-за двери, звучал как лед.

— Просто забери свои вещи и оставь меня в покое, Уизли.

Фред ухмыльнулся.

— Не волнуйся, Вики, – крикнул он в ответ. — Я всегда буду помнить твою честность и доброту. Особенно то, как ты заботишься о чужих вещах.

Он вышел из раздевалки, прижимая к себе вещи. Он знал, что только что одержал маленькую, но приятную победу. Виктория Морган, "королева" Слизерина только что стала жертвой его безобидной шалости. И он был уверен, что это только начало их игры. Он предвкушал новые возможности для подколок и розыгрышей. В конце концов, что может быть веселее, чем слегка подпортить жизнь надменной красавице, особенно если она сама на это напрашивается?

Девушка пнула ногой дверь женской раздевалки, забрала свою сумку и быстрым шагом направилась в замок. Ужасный день. А если сейчас опять приснится какой нибудь поганый сон как в прошлые ночи, то ужасным будет начало года. Хотя оно и так не радостное, учитывая то, что преподавателем защиты от темных искусств была мерзкая старуха, ненавидящая детей. Виктория не знала, чего можно было ожидать дальше от этой женщины или от близнецов. Но скучно точно не будет..