Ну здравствуй, Антошенька

Чувствуя спиной мягкость чужой кровати, Антон затуманенно смотрел на Рому, который склонился над ним, расставив руки по бокам от его головы. Медленно ложась на блондина, Пятифан углубил поцелуй, обнимая хрупкое тело, что лежало под ним и отвечало на каждое прикосновение.

Антон обхватил шею Ромы руками, прижимаясь к нему сильнее, словно пытаясь слиться с ним воедино, приподнимая бёдра и чувствуя жар внизу живота, который доставлял боль и удовольствие одновременно.

Перед глазами мельтешили картинки сегодняшней ночи, воспоминаний об отце, о его словах, которые Антон пытался выжечь раскалённой сталью из головы, оставляя ожоги в сознании как напоминание. Это было странно ощущать желание и невероятную спешку в том, чтобы воссоединиться с Ромой, только бы успеть до того, как отец или общество что-то посмеют сделать, которые оставляли в душе Антона неприятный след.

"Не думай об этом, просто расслабься", - жалобно пищали мысли, почему-то оставляя после себя горький след полыни.

Антон приподнял бёдра, закидывая ногу на Рому, сжимая его сильнее в своих руках и усиливая поцелуй до боли в раненной губе, пока Пятифан вдруг не оторвался, как-то поспешно вставая с юноши и смотря в стену.

Антон несколько секунд неподвижно лежал на кровати, смотря на белый потолок с неровными поверхностями, почему-то переводя взгляд на маленькую лампу на потолке, позади стекла которой светилась тонкая нить паутины. Петров наконец сел на кровати, смотря на Рому и спрашивая:

- В чём дело?

Ромка с улыбкой хмыкнул, поворачиваясь к Антону и протягивая руку к его светлым прядям. Чувствуя, как чужие пальцы зарываются в волосы и поглаживают голову, Антон на время прикрыл глаза, вслушиваясь в голос Ромы:

- Ты ведь раньше ни с кем не встречался.

Юноша снова открыл веки и сосредоточил взгляд на плакатах, что висели на стене, пытаясь отвлечься и избавиться от досады, что въелась кислотой в мозг и сердце.

- Антон, всё хорошо, правда, - промолвил Рома, заставив блондина почувствовать прилив отчаяния.

- Тогда почему ты не хочешь идти дальше? Это из-за прошлого раза, когда я отказался?

Эмоции не давали нормально думать, была лишь настойчивая паническая мысль о том, что Петрову нужно успеть. Успеть хоть немного побыть с Ромой, сблизиться до того, как наступит завтрашний день, как отец увидит его, как о них ещё кто-то узнает и сделает больно.

Антон устало отвёл взгляд, желая всем сердцем избавиться от чувства ненависти, досады и отчаяния.

"Какого чёрта, я не понимаю?!" - кричала, надрывая горло изувенченная мысль о близости с Ромой, которую так резко прервали, оборвав все нити.

Что он делает не так? Почему Пятифан медлит и тянет?

На скулах Петрова появились желваки, когда он смотрел на чужие белые занавески, закрывающие тёмное окно. Внутри бурлила агрессия и несмирение со всем происходящим. Захотелось просто исчезнуть и забыть обо всём, только бы не чувствовать это отчаяние и разочарование.

Что снова не так? В чём, блять, проблема?

- Антон, - голос Ромы был словно светом в конце тунеля, дающий заблудшей душе надежду на возвращение, - посмотри на меня.

Петров несколько мгновений испепелял глазами окно, пока наконец не повернул голову к Пятифану, смотря на его задумчивое лицо. Ромка прикоснулся пальцами к щеке Антона, поглаживая мягкую кожу, проводя пальцами по бровям, и, наконец, оставляя свою ладонь на чужом затылке.

- Антон, - серьёзно промолвил парень, не отрывая от него глаз, - я знаю, о чём ты сейчас думаешь.

Петров тяжело выдохнул, опустив голову, но Ромка тут же приподнял его за подбородок, удерживая зрительный контакт.

- Я правда хочу близости с тобой. Правда.

Антон невольно опустил глаза вниз, смотря на пах Пятифана, тут же заливаясь румянцем и поднимая взгляд. Ромка не врал.

- Но я не хочу, чтобы твой первый раз со мной был таким.

Петров замер, а время вокруг него остановилось. Он невидящим взглядом испепелял Ромкино лицо, неподвижно сидя с ним на кровати, чувствуя, как на замену ступора в тело постепенно возвращается жизнь, а сердце вновь запускает свой обычный ритм.

- Но..., - Антон запнулся, чувствуя разное изобилие эмоций, которые смешивались в одно целое, - а если я хочу?..

- Тоша, ты хочешь этого, потому что боишься, что это наша с тобой последняя встреча.

Рома слабо улыбнулся, а в его глазах дрожали блики от света настольной лампы. У Антона перехватило дыхание, и стало неимоверно больно.

- С чего ты взял, что я так думаю? - он упорно продолжал стоять на своём, мысленно уже соглашаясь с Ромой.

- Потому что ты устал и здоровски испугался.

- Всё ты, - процедил Петров, сжимая одеяло в руках, - прекрасно понимаешь, Рома Пятифан.

- Не думал, что скажу это, - Ромка хмыкнул, вновь улыбаясь своей коварной широкой улыбкой, - но я понимаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Петров не мог поверить, что Рома, несмотря на своё желание и возбуждение, действительно готов отказаться от близости ради него. Юноша заторможенно смотрел себе под ноги, пока к его лицу вновь не прикоснулись, осторожно поглаживая подушечками пальцев рану на губе.

- И кстати, - Рома пододвинулся ближе, аккуратно, но крепко хватая Петрова за затылок, поднимая его голову и таким способом заставляя смотреть Ромке прямо в глаза, - перепихоны впопыхах не в моём вкусе.

Антон смутился, поджимая губы и сосредотачиваясь на ране, только бы не смущаться. Да и мысль об Оле не давала покоя, отчего Петрову стало стыдно. Она, бедная, в последнее время столько пережила, он должен быть благодарен ей за то, что она всегда защищает его и принимает таким как есть. А что он ей может дать в ответ?

Думая о том, что Антон готов был сблизиться с Ромкой, когда Оля лежит в соседней комнате, заставила юношу похолодеть изнутри.

"Боже, что на тебя нашло, идиот?" - со стыдом подумал он, мысленно благодаря Романа за то, что тот вовремя остановился.

- Да и ты устал за сегодня, тебе нужно отдохнуть, - промолвил Пятифан, потрепав юношу по голове. - Другой свободной кровати нет, так что тебе придётся лечь со мной.

"Я и не против", - подумал Антон, снимая очки, наблюдая за тем, как парень подходит к столу и выключает лампу, тут же возвращаясь и растилая постель.

- Где ляжешь, скраю или около стенки?

- Скраю, наверное, - Антон пожал плечами, поддаваясь прикосновению Ромки, который приподнял юношу за подбородок.

- А не боишься, что волчок за бочок покусает?

Пятифан улыбнулся, щурясь, в то время как Антон неотрывно глядел на возвышающегося над ним парня, задрав голову вверх.

- Тогда у стенки...

- Во-о-от, - протянул старшеклассник, ухмыляясь, - хороший мальчик.

Антона кинуло в жар от его слов, но он тут же собрался с мыслями, нехотя ложась под тёплое одеяло, мимолётно вдыхая его запах.

Пахло Ромой, отчего у Антона всё сжалось внизу живота.

Смотря в стенку перед собой в полутьме, Антон спустя несколько минут начинал различать очертания комнаты благодаря свету фонарного столба, что просачивался сквозь шторы. Чувствуя, как под телом Ромы прогибается кровать и как тот ложится рядом, совсем впритык, Петров сжал ноги вместе, чувствуя как сладко ноет в паху.

Горячее дыхание на затылке подняло столб мурашек по телу, отчего юноша постарался отодвинуться, прижавшись к стенке. Но, это было его ошибкой, ведь Ромка зажал его, сковывая в стальной хватке объятий.

Некоторое время они молчали, в то время как Антон с колотящимся сердцем смотрел на стену перед собой, слыша голос позади:

- Мне нравится, когда ты пахнешь мной.

Петров зажмурил веки, тут же отчаянно нашёптывая:

- Ты специально так делаешь?

Тихий хохот позади мягким шёлком ложился на уши, отчего Петров на мгновение замер, вслушиваясь в него.

- Прости, Тоша.

Снаружи через закрытое окно было слышно как дует ветер, и как дребезжит железная цепь, которую тащит Барон, прячась в будку.

- Через несколько дней уже Новый год, - промолвил Рома, заставив Антона задуматься, - твой любимый праздник.

- Откуда ты знаешь? - шёпотом спросил юноша, удивляясь услышанному.

- Как-то в Полинкином дневнике прочитал.

На душе блондина стало тепло, словно где-то там внутри проросли цветы, как весной, когда приходят на землю первые лучи ласкового солнца.

Неужели Ромка уже в шестом классе читал его анкету и запомнил, что Антону нравится? Это вызвало улыбку на его губах.

Ромка быстро, но чувственно чмокнул его в затылок, тут же покрывая ещё двумя поцелуями шею, отчего Петров всхлипнул, до боли в мышцах сжимая ноги и утыкаясь красным лицом в подушку. Пахло Ромой, абсолютно везде, отчего Антон отчаянно прохрипел, слыша смешок позади.

Юноша ещё долго смотрел на стену, будто пытаясь найти там какие-то подсказки или хоть что-то, что могло помочь ему решить сложившуюся ситуацию в жизни, но ничего не было, лишь тёмная стена, освещаемая совсем небольшим количеством света.
Вскоре тело Антона полностью расслабилось и он почувствовал, как проваливается в сон, слыша позади себя спокойное дыхание Ромки, убаюкивающее его колыбельной из далёкого детства.

***

Проснувшись, Антон сонно оглянулся, замечая, что Ромы нет в комнате. Медленно вставая с тёплой кровати, он почему-то долго смотрел на одеяло, сжимая его в руках, словно хотел навечно запечатлеть у себя в памяти то, что связывало его и Рому.

Он никогда ещё ни с кем не ночевал, у него даже друзей лучших не было, чтобы вместе спать в одной кровати, о чём-то долго болтать ночью и смеяться, пытаясь сделать это как можно тише, чтобы не разбудить родителей. Его спина до сих пор чувствовала как к нему прижимается Рома, память тела дала слово Антону никогда об этом не забывать. Блондин опустил голову, вдыхая запах чужого одеяла, наконец вставая с кровати и несколько секунд ещё медленно расхаживая по комнате, рассматривая плакаты, письменный стол, прикасаясь пальцами к поверхности старого шкафа и заглядывая в коробку со спортивным инвентарём.

Хотелось, конечно же, узнать намного больше о Ромке, к примеру, заглянув в тумбочку, но Антон знал, что это некрасиво, да и лазить по чужим вещам даже будучи влюблённым попросту неуважение к личному пространству, поэтому он тут же откинул эти мысли из головы, осторожно выходя в коридор. Оли и Пятифана дома не было, поэтому Антон быстро пошёл в ванную, приводя себя в порядок и забирая сухие вещи из ванной.

Уже выйдя наружу, он встретился с сестрой и Ромкой, которые зашли с улицы, стряхивая снег с обуви.

- Доброе утро, Тоша! А мы Барона кормили, - улыбнулась она, снимая куртку.

Вместе завтракая, Антон снова ощутил себя как дома, с комфортом сидя за столом и иногда посматривая в окно. Он понимал, что сегодня должна приехать мама Ромы, да и задерживаться в чужом доме и пользоваться гостеприимством так долго было уже неэтично, поэтому Антон решил с Олей попробовать вернуться назад, чтобы хотя бы разузнать обстановку дома и понять, можно ли там как-то жить.

- Тош, а если отец до сих пор злится? - тихо спросила его Оля, иногда поглядывая на Ромку, который молча, но с явным недовольством прислушивался к их разговору, раскладывая посуду.

- Не проверим - не узнаем. Да и вряд ли он будет поднимать кипиш, это ему на руку не пойдёт. Всё должно сохраниться в тайне, так что ему придётся на время смириться.

- А если скажет уехать?

- Я откажусь, - Антон выдохнул, - да и это глупо, мама против, а она никогда не пойдёт у него на поводу.

Уже выходя наружу и подходя к забору, Антон обернулся, замечая всё такого же недовольного Ромку, который всё же принял выбор Петровых, хоть и не видел ничего хорошего в их возвращении домой.

- Уверен? - коротко и ясно спросил он Антона, на что блондин кивнул.

- Надо попробовать. Да и некрасиво как-то столько чужим гостеприимством пользоваться.

- Ай, да расслабься, - цокнул недовольно Пятифан, закатывая глаза, - щас бы об этом думать.

Останавливаясь у дороги, Антон и Оля обернулись к Ромке, готовясь прощаться.

- Удачи, - Рома спрятал руки в карманы куртки, - вы там выживите главное. А если всё херово, то дуйте ко мне, ясно?

Ребята благодарно кивнули, махая рукой на прощание и шагая по светлой улице, иногда засматриваясь на чистое светло-голубое небо, морально готовясь к приходу домой.

***

Зайдя на порог, Петровы тут же вздрогнули от крика матери, которая нервно подошла к ним, явно не контролируя эмоции:

- Где вы были?!

- Ночевали у моего друга, - ответил Антон, с осторожностью рассматривая проём коридора, дожидаясь того, как на входе появится отец.

- Да меня чуть инфаркт не схватил! Почему обратно не вернулись? Сколько вы по улицам шастали?!

- Вернуться ночью после того, как папа избил Антона? - промолвила недовольно Оля, отчего Карина Петрова устало закрыла лицой рукой, качая головой.

- Хватит сбегать из дома!

- Отец выгнал Антона!

- Как же меня всё это достало, Господи!

Женщина ушла на кухню, после чего раздался звук тарелок, чашек и вилок.
Антон и Оля всё так же стояли в коридоре, не раздеваясь и держась за руки, словно готовясь к тому, что вот-вот должно что-то случится.

Карина появилась из-за кухонного прохода, с претензиями смерив взглядом дочь и сына.

- Чего стоите? Раздевайтесь, мойте руки и на кухню!

Антон и Оля медленно сняли куртки и обувь, вскоре шагая в ванную. Наконец зайдя на кухню, Антон решился задать самые очевидные вопросы, мучившие его всё это время:

- Где отец?

- Смотрит телевизор.

Антон и Оля переглянулись, садясь за стол и наблюдая за тем, как мать накладывает еду на тарелки.

- Мы останемся в посёлке? - с быстро бьющимся сердцем спросил юноша, испепеляя глазами отбивную с гречкой.

- А куда мы денемся, я никуда переезжать через такой короткий промежуток времени не собираюсь.

- Он знает, что мы пришли?

- А чего ему не знать? Дверь-то в спальню открыта.

Петров замолчал, пытаясь понять всю абсурдность ситуации. Отец решил играть в молчанку или сделать вид, что его и Оли не существует, смирившись со всем? А что насчёт матери? Почему она не говорит ничего о том, что недавно узнала про Антона? Не хочет вновь разводить кипишь или ей всё равно и она решила смириться с выбором сына?

- Вы ссорились всю ночь? - осторожно спросил Петров, внимательно наблюдая за выражением лица матери.

- А как же, - она кинула грязную тряпку на стол, - ещё и не смогла уснуть, потому что не знала где вы!

- Прости, мам, - промолвила Оля, смотря в глаза женщины, - но отец избил и выгнал Антона. После такого ночевать дома не остаются.

Карина Петрова ничего не сказала, долго смотря на дочь и сына, молча разворачиваясь и нарезая лук на досточке как ни в чём не бывало.

- Я с ним поговорила, - вдруг промолвила она, явно намекая на своего мужа, - сказала, что драк в этом доме не потерплю. Если подобное вновь случится, я подаю на развод.

Антон и Оля замолчали, смотря на еду в своих тарелках и переглядываясь. Юношу, если быть честным, эта новость никак не расстроила, даже дала какую-то надежду на лучшее. Одно он понимал точно - если ребёнок с равнодушием относится к разводу родителей или даже радуется этому, это значит лишь одно - отношения в семье были не самыми лучшими. Удивительно, не правда ли?

- И что сказал папа? - тихо поинтересовался Антон, неловко опуская глаза, когда мать внимательно посмотрела на него.

- Он сказал, что теперь вообще нам ни слова не скажет, если он настолько плохой и неидеальный отец.

"Ну хоть что-то правильное он додумался сделать", - пронеслось у Антона в мыслях, когда он отпил из чашки компот, даже не чувствуя его вкуса.

Хотелось узнать у мамы многое, особенно то, что касалось его ориентации и её отношения к этому. Но Антон понял, что вопросов и так было много, поэтому, решая на время замять тему, продолжил с Олей завтракать, краем глаза наблюдая за задумчивой Кариной Петровой.

***

Так как до Нового года оставалось два дня, в школе, ясное дело, никто уже не учился, готовясь к праздникам, делая нарезки на салаты, наготавливая кучу еды и других блюд. Хоть дом Петровых и был украшен ещё в середине декабря, Антон, вспоминая как он и Оля вешали гирлянды в своей комнате, цепляли дождик и украшали маленькую ёлку в коридоре, понимал, что в тот период он и представить себе не мог, какое будущее его ждёт.

Мама как всегда была занята, поэтому в украшении дома не участвовала, а отцу на это было наплевать.

"Праздник как праздник, что особенного?" - говорил он, даже не подозревая, как уничтожает весёлое предновогоднее настроение Оли и Антона, которые задумчиво доставали пакеты со старыми дождиками и игрушками ещё со времён СССР, молча, но с натянутыми улыбками для друг друга, превращая старый и наполненный одиночеством дом в красочное место.

Взрослые не всегда задумывались о том, как делают больно своим детям. Мать ещё можно было понять - какой бы ни был праздник, она вечно должна была что-то наготавливать на стол для семьи, стоя на кухне у плиты целыми днями и угрюмо делая нарезки на Новый год или любой другой праздник.

Готовить на протяжении нескольких дней кучу еды, убирать дом, в то время как муж лежит на диване и смотрит телевизор, чтобы потом уставшей сесть за стол в полночь и с натянутой улыбкой произнести тост за то, чтобы в следующем году всё было хорошо? Да пожалуйста, это давно заученный сценарий для любой матери. Вот только с каждым годом ничего не менялось, одно и то же, рутина, убивающая любую надежду на то, что в Новом году что-то изменится по-настоящему.

Антон и Оля понимали это, поэтому всегда подходили к Карине Петровой и предлагали помощь, молча стоя у стола и на досточке нарезая картошку и квашенные огурцы на оливье, слыша как что-то говорят люди в вечерних программах по телевизору, который часто смотрел отец.

И как бы то ни было, Антон, испепеляя глазами свою нарезанную картошку, часто представлял как он, Оля и мама под весёлую новогоднюю музыку украшают дом, как это часто бывает в фильмах, о чём-то болтая, громко посмеиваясь и бегая по дому с гирляндами в руках. Да, в его мечтах отца не было, он мог только всё испортить.

Антон будто просыпался от сна выдуманных желаний, поднимая голову и долго смотря на свою уставшую маму, которая ничего не говорила, молча натирая буряк для селёдки под шубой.
В такие моменты ему хотелось подойти и обнять её, сказать Карине Петровой, что она может поделиться со своими детьми теми проблемами, что гложут её изнутри и не дают покоя, но он знал, что она вновь закроется от них, сказав, что на сюсюканья нет времени и нужно как можно скорее закончить приготовления к празднику.

"Я это сделаю, обязательно", - думал он, снова возвращаясь к картошке и быстро нарезая её острым ножом, в то время как Оля всё высыпала в огромную кастрюлю.

В последний день перед Новым годом, когда у Антона и Оли было свободное время, они смотрели первую часть" Один дома", что было традицией, с улыбками и интересом наблюдая за всем происходящим. И этот фильм действительно поднимал Антону и сестре настроение, отчего юноша иногда невольно вспоминал об отце.

Он, на удивление, игнорировал Антона, но по его взгляду и движениям тела читалась угроза, мол: "Только подойди и заговори со мной, и я снова не сдержусь". Поэтому Антон старался с ним вообще не пересекаться, да и оно хорошо получалось, поэтому иногда ему казалось, словно отца дома совсем не существует. Мысли Антона были заняты Ромой и волнением по-поводу угрозы отца, отчего Петров в любой момент готов был кинуться в атаку, ожидая какой-то подлянки от мужчины.

Но, как он уже говорил Оле, отцу Антона было невыгодно, чтобы в селе поднимался кипишь по-поводу их семьи, поэтому всё время избивать Антона он явно не мог, ведь, как пригрозила Карина Петрова, на кону стоял развод, то, что их могли лишить родительских прав, если бы снова увидели синяки и раны на Антоне, да и в посёлке все слухи расходятся очень быстро, поэтому отцу пришлось со всем смириться.

- Можете пока отдохнуть, чуть позже придёте, - сказала Карина Петрова, моя руки и вытирая их полотенцем.

Антон и Оля решили прогуляться по улице, чтобы хоть как-то проветриться и многое обдумать. Мама всё так же не поднимала тему про ориентацию сына, словно хотела избегать её, за что Антон был даже благодарен. Уж лучше так, чем если она примет решение о том, что не может жить с сыном, который не найдёт себе девушку и не приведёт в дом внуков.

Шагая около школы, Петров заметил Иру Арсеньеву на спортивной площадке, которая, увидев ребят, помахала им рукой.

- Кто это? - спросила Оля, когда они стали подходить ближе.

- Моя одноклассница и подруга, - сказал блондин, подмечая, - я с ней танцевал танго.

- А, точно! Это та девочка!

Приблизившись к Арсеньевой, ребята заметили ещё нескольких старшеклассников на площадке, которые что-то обсуждали.

- Привет, - Ира перевела взгляд на Олю, - а что это за красивая девочка с тобой?

- Это моя сестра - Оля, - Антон улыбнулся, смотря на смущённую Петрову младшую.

- Словно снегурочка, - Арсеньева моргнула, в то время как Оленька покраснела ещё больше, тихо промолвив: "Спасибо".

- Кстати, а что у тебя за царапины на лице? - удивилась Ира, внимательно рассматривая уже немного зажившие раны Петрова. - Тебя кто-то избил?

- Да так, лёгкая драка была, - Антон неловко почесал затылок, пытаясь придумать какую-то историю.

- Что случилось?

- Антон защищал мою честь, - протараторила Оленька, заставив брата мысленно поблагодарить её за помощь.

- К тебе кто-то приставал? - обратилась Арсеньева к девушке, тут же проговаривая, как факт. - Ты, если что, мне говори, вместе разберёмся. А то Антон уже столько раз за эти полгода получает, пора и девочкам показать женскую силу и проучить уродов.

Оля зарделась, громко засмеявшись, в то время как Ира, не отрываясь, смотрела на неё, широко улыбнувшись. Петров оглянулся, наблюдая за тем, как школьники что-то громко обсуждают, тут же вклиниваясь:

- А что вы тут делаете?

- Да вот собрались вместе, после боя курантов ребята будут запускать фейерверки. Мы решили, что после того, как наступит двенадцать, все выйдут из домов и будут громко кричать "С Новым годом!".

- Круто, - ответил Антон, замечая как заблестели глаза сестры, - а что потом?

- Наш класс хочет встретиться и посмотреть на фейерверки вместе, а потом кто куда.

Петров ощутил, как заколотилось его сердце при мысли о том, как он и Ромка могут встретиться. Он оглянулся, рассматривая старшеклассников и наконец замечая курящего Пятифана и Бяшу.
Захотелось подойти и поговорить с ним, но Антону до сих пор было неловко это делать в присутствии его товарищей, несмотря на то, что они вместе ночевали.

Словно ощутив на себе взгляд Антона, Ромка оглянулся, встречаясь глазами с парнем, что-то говоря ребятам и затушивая сигарету.

- Девочки, вы пока поболтайте, мне нужно кое-что обсудить, - сказал Антон, шагая в сторону, где никого не было.

Отойдя на приличное расстояние от ребят, Антон остановился около турников, дожидаясь приближающегося к нему Романа.

- Привет, - поздоровался он, тут же интересуясь, - ты как?

Рассматривая парня и замечая, что тот без шапки, Антон ответил:

- Уже лучше, спасибо тебе.

- Да не за что, - Рома пристально посмотрел на юношу. - Что там с семьёй?

- Как видишь, пока живы.

- А с отцом что? Он бил тебя?

Юноша покачал головой, решая всё-таки  сменить тему. - Почему ты без шапки? Менингит хочешь получить?

Ромка задумался, хмуря брови.

- Да забыл надеть. А что такое менингит?

- Заболевание головного мозга.

- Какой ты умник, однако, - медленно, без какого-либо недовольства протянул Пятифан, будто подытоживая свои слова как данность, - откуда знаешь такое?

- Передачи о здоровье смотрю, - Антон пожал плечами, вспоминая слова Иры, - вы хотите встретиться после боя курантов?

- Ага, через минут пятнадцать или тридцать. Каждый будет с семьёй праздновать дома, поэтому решили сделать отсрочку.

- А ты?

- Я с мамой буду, только она потом в гости к подругам по работе пойдёт, они там распивать вино будут, на всякие женские темы общаться, в общем, ничего нового.

Антон прикусил губу, думая о том, как бы сильно ему хотелось после двенадцати побыть с Ромой. Да и дома делать нечего, после застолья они помоют посуду, спрячут всё в холодильник и лягут в кровать, как это делали на протяжении многих лет. А если Антон впервые попробует встретиться с одноклассниками и Ромой ночью?

Ромка заметил, как задумчиво Антон смотрел себе под ноги, тут же проговаривая:

- Как насчёт встретиться на улице около ворот школы? Тебя отпустят?

Антон кивнул, поднимая глаза на парня.

- Я не против, - проговорил он, рассматривая Ромкины покусанные губы.

Даже если его и не отпустят, он всё равно пойдёт.

- Как твоё лицо, болит ещё? - поинтересовался тихо Роман, прикасаясь к светлой пряди волос юноши и убирая её тому за ухо.

Антон смутился, надеясь, что их никто не увидел в таком положении, ведь могли возникнуть вопросы. Петров быстро покачал головой, тут же обернувшись, как издалека раздался свист.

- Э, Ромыч, сюда иди! - прокричал во всё горло Бяша, подзывая к себе товарища рукой.

- Ты ещё будешь здесь? - спросил Ромка, обращаясь к блондину.

- Да нет, мы с сес
трой должны маме помочь.

- Хорошо, - он кивнул, рассмотрев парня с ног до головы, - тогда до праздника.

Роман улыбнулся, вызывая ответную ухмылку на лице у Антона, вскоре разворачиваясь и шагая к ребятам, в то время как Петров некоторое мгновение смотрел ему вслед, подходя наконец к Оле и Ире, чтобы отправиться домой.

***

Вечером тридцать первого декабря, когда до полуночи остался час, Антон сидел в комнате на втором этаже, смотря подолгу в окно. Он уже вернулся после ванной, надев чистую кофту и штаны, слыша голос матери, которая звала их в комнату, где стоял телевизор.

Они решили раскладывать стол в зале, как это делали обычно в Новый год, чтобы ужинать под передачи или поздравления.
Встретившись в коридоре с отцом, немного весёлое настроение Петрова спало на нет, отчего он молча шагал за Олей, которая с опаской поглядывала то на брата, то на мужчину.

Уже сев за стол, они начали понемногу есть, ни о чём не разговаривая. Тишину дома лишь разбавлял работающий телевизор и новогодний фильм "Три орешка для Золушки", которые так любили смотреть помимо "Один дома" Петровы младшие.

- Скоро пробьют куранты, - промолвила Карина Петрова, поднимая бокал с шампанским, - пришла пора говорить пожелания друг другу в наступающем году.

Антон выслушивал слова матери, чувствуя всеми фибрами души непонятный дискомфорт. И дело было не в женщине, а в подсознательной уверенности в том, что вскоре начнёт говорить пожелания хмурый и молчаливый отец, который даже не смотрел в сторону сына.

- Может, ты что-нибудь скажешь? - обратилась Карина к мужу, явно надеясь на то, что в этот день всё будет празднично.

- А что я могу сказать? - мрачно спросил отец, поднимая на неё глаза. - Счастья, здоровья, всего наилучшего.

- Я и дети готовили еду на стол, может, похвалишь?

- Благодарю, - без эмоций ответил мужчина, словно то обилие блюд, что стояло перед ним, было данностью, тем, что не стоило должного внимания.

Карина молча смотрела на мужа, держа в руках бокал, пока громко не поставила его на стол с белой скатертью, поджимая губы.

- Это всё?

- А что ты ещё хочешь?

- Я хочу искренние нормальные пожелания. Хотя бы слова настоящей благодарности! Я могу получить их хотя бы в праздник наступающего Нового года?!

Антон и Оля молча смотрели то на мать, то на отца, ожидая ответа последнего.

- Пожелания? Хорошо, - ответил мужчина, смотря на Карину, - спасибо за то, что наготовила с детьми еду. Желаю нашей семье счастья и здоровья, как физического, так и психологического. Потому что последнее у некоторых отсутствует.

- Как у тебя, например? - процедила Карина, медленно отпивая из бокала шампанского.

- Нет, дорогая. У твоего сына.

Антон смотрел в глаза отцу, не отводя взгляд, почему-то не чувствуя страха. Наверное, так его психика пыталась уберечь юношу от ещё одной нервотрёпки, отчего Петрову казалось, словно он смотрит какой-то сериал.

- Ты забываешь, что это и твой сын, - промолвила женщина, в то время как Оля недовольно нахмурилась, не отводя глаз от мужчины, который продолжал:

- Надеюсь, в наступающем Новом году Антон у нас одумается, и не будет больше расстраивать свою семью.

- А если буду? - с вызовом спросил юноша, молча уставившись на мужчину.

- Тогда ты мне больше не сын.

Петров младший молчал, смотря на отца, несколько секунд сидя неподвижно, пока с улыбкой не ответил, чувствуя горечь в груди и непонятную эйфорию, смешанную с ощущением свободы:

- Значит так тому и быть.

Антон поднялся из-за стола, даже не дожидаясь боя курантов и без слов шагая в коридор.

- Антон, ты куда? - спросила мать, вставая вслед за ним.

- Антоша! - крикнула Оля, но Карина приказала ей сидеть.

Юноша медленно взял свою куртку в руки, замечая боковым взглядом как мама вышла в коридор.

- Антон, куда ты? - её голос был строгим.

- На улицу.

- Зачем?

- Отпраздновать Новый год вне дома.

- Почему не с семьёй?! - повысила голос женщина, наблюдая за одевающимся сыном.

- А мы разве семья?

Карина умолкла, широко раскрывая глаза и ошарашенно смотря на своего сына. Её лицо с недовольного вмиг превратилось в горестную гримасу, отчего Антону стало не по себе. Ему показалось, словно он увидел блеск в её глазах, отчего юноша поспешно проговорил:

- Мам?..

- Я готовила много еды, я старалась, - сипло и нервно проговорила она, явно теряя контроль. - Сегодня праздник, Антон. Скоро двенадцать будет, куда тебе идти?

Антон невольно вспомнил Рому, который сказал, что будет ждать его у школы после полуночи. Наверное, он бы смог пойти к нему домой прямо сейчас, но видя уставшую мать, которая еле держалась, чтобы не сорваться на истерику, Петров осознал, что чувствует невероятное угрызение совести.

Антон молча снял куртку, видя как мама расслабляется, сам чувствуя какое-то спокойствие от того, что женщина не испытает боль и злость из-за поступка Антона. Юноша быстро подошёл к ней, крепко обнимая женщину и кладя свою голову на её плечо.

Карина Петрова, явно не ожидавшая такого, долго молчала, никак не реагируя, пока наконец слабо не обняла сына.

- Что на тебя нашло? - как ни в чём не бывало, сохраняя прежнее самообладание, спросила она.

Антон вдыхал родной запах матери, чувствуя невероятную нежность и боль за неё, тихо отвечая, чтобы отец не услышал:

- Мам, ты такая молодец. Ты всегда так стараешься, спасибо тебе.

Карина Петрова молчала, ничего не говоря, но Петрову почему-то казалось, что она специально не произносит ни звука, лишь бы не показать свои настоящие эмоции. Только бы не быть слабой перед детьми. С комнаты выглянула Оля, останавливаясь и наблюдая за братом и матерью.

- Я тебя люблю, мам.

Антон поцеловал женщину в щёку, смотря на её уставшее лицо, в слезящиеся глаза, которые она опустила вниз и поджатые губы. Оля тут же подбежала, крепко обнимая Антона и женщину, отчего Карина Петрова тихо ответила:

- И я вас люблю. Пойдёмте за стол.

Возвращаясь в комнату, где по-прежнему сидел хмурый отец, они молча продолжили трапезу, на время словно забывая о случившимся. Вскоре раздался обратный отсчёт от двенадцати, заставляя семью Петровых поднять бокалы. И хоть они это делали на автомате, совсем не радостно, это было неважно.

"Три, два, один", - кричали люди в новогодней музыкальной программе, пока вслед за их голосами не раздался бой курантов и крики "С Новым годом!"

На улице раздались громкие взрывы салютов и петард, отчего Антон поставил бокал с шампанским, поворачиваясь к Оле и маме.

- Пойдём посмотрим?

- Да! - радостно воскликнула сестра, выбегая в коридор и хватая куртки.

- Мам?

- Да я с окна гляну, чего уж там.

- Мам, - Антон подошёл ближе, настойчиво предлагая, - с окна совсем не то. Пошли скорее, ты всегда дома сидишь.

Он вышел в коридор, быстро одеваясь, замечая, как за ними наблюдает Карина Петрова.

- Надевай, - юноша протянул ей куртку, обуваясь и выходя на улицу.

Проследив, чтобы сестра и мать вышли из дома, Антон взял их за руку, потянув за собой и побежав к воротам.

- Куда мы идём? - явно недовольная таким раскладом, спросила женщина, кутаясь в шарф.

- Отсюда салютов не видно, нужно выйти на дорогу, - промолвил Петров, выдыхая пар и начиная бежать, потянув за собой мать и сестру.

- Стой! - весело хохотнула Оля, начиная бежать вместе с братом и вслушиваясь в крики людей. - Что это?

Они прошли ещё немного, наконец выходя на тёмную дорогу. Лампочка в одном единственном фонарном столбе погасла, отчего салюты, моментально взлетевшие ввысь, ярко и красочно взорвались во тьме чёрного неба.

"С Но-вым го-дом!" звучало со всех сторон, отчего Антон даже обернулся, думая, что около них находятся люди, но нет. Они стояли абсолютно одни, смотря на то, как яркие искры разрывают тёмное полотно неба, как крики молодёжи со всего посёлка, что вышли из домов и решили кричать во всё горло, смешиваются с громкими ударами салютов, вызывая в душе Антона эйфорию.

- Да, - промолвила Карина Петрова, рассматривая красочные огни вдалеке, - так близко я салюты не видела. В городе совсем не то.

Оля и мама стояли неподвижно, словно льдинки, застывшие на голых ветках дерева, не отрываясь смотря в красочное небо. Они не знали, сколько прошло минут, но замёрзшие пальцы ног и рук неприятной болью отдались во всём теле, намекая на то, что пора уже возвращаться в тёплый дом.

Заходя в коридор и вздрагивая от резких перепадов температуры, Антон остановился, наблюдая за тем, как его мать и сестра снимают верхнюю одежду.

- Мам, я хотел встретиться с одноклассниками у школы, - проговорил он, с нетерпением думая о встрече с Ромой.

Женщина замерла, оборачиваясь и пристально вглядываясь в лицо сына.

- Хочешь уйти ночью? Когда вернёшься?

- Ну, - Антон неловко потоптался на месте, чувствуя, как с мокрой от снега пряди волос капает вода, - мы договаривались посмотреть на фейерверки и заночевать у кого-то из ребят.

Женщина недовольно покачала головой, отчего Петров уныло стал ковырять обои на стене, пока в разговор не подключилась Оля:

- Мам, ну Антон же выпустится скоро. У него экзамены и университет, тогда уж точно он не сможет отдохнуть так с друзьями. Тем более, он ребят много лет не видел, а это ведь праздник...

Карина недовольно сложила руки на груди, строго посмотрев то на сына, то на дочь.

- Ну ладно, иди с Богом уже! - махнула она рукой, ставя руки в боки и поворачиваясь к Оле. - А ты? Тоже куда-то собралась?

- Нет, - она несколько раз мотнула головой.

Карина развернулась, шагая в комнату, в то время как Антон с благодарностью смерил сестру взглядом, быстро подходя и крепко обнимая.

- Ты лучшая, спасибо тебе, - проговорил он, вызывая у девушки смешок. - Я твой должник!

- Скупишь все сладости в магазинах, - коварно ответила девочка, целуя брата в щёку. - Повеселись там, только будь осторожен!

Быстро надевая шапку на голову и застёгиваясь по пути, Антон выбежал на улицу, быстрым шагом направляясь к школе, слыша далёкие крики радостной молодёжи и тихие, почти незаметные звуки фейерверков со стороны поля.

Всю дорогу он чувствовал мандраж в теле, вслушиваясь в скрип снега под ногами, рассматривая большие сугробы, и то, как искрится на луном свету снег. Несмотря на то, что из-за отца его настроение так и не было полностью праздничным, с выходом на улицу он словно позабыл обо всех проблемах.
Петров наблюдал, как радостно кричат ребята, бегая с петардами в руках, как падают в снег и подскальзываются на дороге дети посёлка, как пожилые люди тут же возвращаются в тёплый дом, чтобы доесть салаты и лечь спать на полный желудок в кровати.

Антон всматривался в чужие окна незнакомых ему домов, рассматривая висящие гирлянды в комнатах, думая о том, что у каждого человека своя жизнь, свои проблемы. Где-то сейчас в каком-то окне и доме, возможно, кто-то ссорится, прям как семья Петровых, и для них этот праздник не принесёт столько радости, как они того желали.

В каждом окне своя жизнь, своя история и эмоции, и от этого у Антона мурашки по коже.

Видя ворота школы, Петров, постепенно приближаясь, замечал мутные фигуры старшеклассников, стоящих и громко смеющихся на морозе, громко кричащих новогодние песни под музыку из магнитофона.
Кто-то распивал алкогольные напитки, некоторые решили поиграться в снежки, в то время как Антон искал глазами своих одноклассников, замечая знакомые тёмные фигуры Иры и Никиты.

Подходя ближе, он помахал ребятам рукой, оглядываясь, чтобы понять, где находится Ромка. Заметив, как он с Бяшей устанавливают фейерверк на земле, Антон внимательно наблюдал за ребятами, с опаской следя за тем, чтобы не произошло ничего из ряда вон выходящего.

- Возьми, - протянул Авдеев пластмасовый стаканчик юноше, с опьянённой улыбкой смотря на Иру.

- Это что? Пиво?

- Вино, - Ира прикоснулась пальцами к дну стаканчика Петрова, поднимая его вверх, прямо к губам блондина.

- Вы знаете, что спаиваете несовершеннолетнего? - захихикал юноша, всё же отпивая из стакана и с улыбкой наблюдая за ребятами.

- Да ничего тебе не будет, расслабься, - Никита похлопал его по плечу, кивая в сторону Арсеньевой, - её вон ни одно пиво не берёт, а меня разносит знатно.

- Смотри, чтобы ты по утру в моей кровати не проснулся, - засмеялась девушка, протягивая ему стаканчик с шампанским, - лучше это выпей, пиво будешь распивать после восемнадцати.

Никита наигранно надулся, всё же игриво улыбаясь и забирая стакан из рук девушки.

Антон ощутил на себе знакомый пристальный взгляд, чувствуя как приятно встают дыбом волоски на коже, подсознательно понимая, кто это. Словно его тело уже привыкло к взглядам Ромы и могло их различать из тысячи других. Обернувшись, он заметил как Ромка моргнул ему, улыбаясь, отчего лицо Антона залил румянец.

Ему ещё никогда никто не подмигивал, даже девушки.

Рассматривая Пятифана, в мыслях блондина недовольно пронеслось:"Снова он без шапки", отчего парень приблизился к ребятам, вслушиваясь в разговоры:

- Так, а ну отошли отсюда! - крикнул Роман, отбрасывая коробку с фейерверком.

Кто-то из парней стал прикасаться к конструкции, на что незамедлительно получил по рукам от Бяши.

- Лапы убрал-на! Щас всё испортишь!

Ромка достал зажигалку, громко крикнув всем, чтобы ребята отошли на безопасное растояние.

- Ещё дальше! - его громогласный голос звучал убедительно, отчего у Петрова мурашки пошли по коже.

Это, почему-то, заводило.

Наблюдая за тем, как Ромка зажигает один из фитилей, и отходит назад, Антон тут же приблизился к нему, вздрагивая от непонятного звука и внимательно смотря на то, как фейерверк резко полетел вверх, в этот же миг громогласным криком разрывая коротковременную тишину посёлка, окрашивая небо в ярко-красный цвет.

Антон очарованно уставился вверх, наблюдая за тем, как запускается ещё один фейерверк, установленный неподалёку другими ребятами, будто завороженный улыбаясь и смотря на изумрудные отблески огней.

- Красиво, да? - Ромкин голос раздался прямо над ухом, отчего Антон повернул голову, смотря на его лицо, освещаемое всполохами ярких огней.

Петров невольно засмотрелся на Пятифана, не имея никакой силы оторваться от чужих глаз, всматриваясь в их глубину будто в зеркало, замечая в тёмных омутах искорки фейерверков.

- Красиво, - медленно и тихо прошептал юноша, улыбаясь Ромке в ответ, ещё несколько мгновений очарованно рассматривая его и наконец проговаривая, - снова шапку не надел.

Пятифан оскалился, с озорной ухмылкой пожимая плечами.

- Забыл.

Антон, прикоснувшись к своей тёмной шапке, снял её, тут же надевая на Ромку.
Тот удивлённо уставился на юношу, тут же задумчиво рассматривая блондина в ответ и качая головой:

- Сам ведь заболеешь, Тоха, - он ухмыльнулся, протягивая руку и сжимая чужие белые пряди в своей ладони.

От Ромки пахло немного алкоголем, шоколадом, древесным одеколоном и эфемерностью сигаретного дыма. Антон на миг закрыл глаза, чувствуя, как Пятифан надевает на него капюшон, обхватывая юношу за плечо и упираясь подбородком о его голову.
Фейерверки всё ещё продолжали красочными огнями взрываться в тёмном небе, отчего Антон, чувствуя спокойствие в душе, улыбнулся.
Все смотрели на небеса, в то время как Антон стоял впритык около Пятифана, наслаждаясь праздником. Отпивая из стаканчика вино и ощущая блаженное тепло в груди, он вздрогнул, когда Рома прошептал ему:

- Ты пойдёшь ко мне домой?

Сердце Антона заплясало в безумном танце, когда он расслабленно посмотрел на парня, что не отрывал от него своих внимательных глаз. На губах Пятифана царила лёгкая улыбка, в то время как он рассматривал лицо Петрова, щёки которого покрылись румянцем.

Антон молча кивнул, чувствуя как внутри него поднимается волна азарта, волнения и игривости. Фейерверки прекратились и все громко закричали, делая музыку на магнитофоне громче, подпевая песне "Синий иней".

- Ромыч, ты с нами? - крикнул Бяша, отпивая пиво из зелёной бутылки.

- А вы куда?

- Погуляем немного, потом ко мне на хату, будем тусить, отжигать, в общем, всё, чё захочешь-на.

- Да не, - с улыбкой проговорил он, качая головой, - идите без меня.

- А Антон?

Петров удивился, смотря на Бяшу. Неужели о нём вспомнил бывший товарищ? Это было приятно.

- Антоша немного занят, так что тоже нет.

- Ну смотрите, - Бяша махнул на прощание рукой, крича во всё горло, - народ, кто хочет оторваться-на?!

Раздались громкие крики старшеклассников, а из-за ворот школы появился охранник, внимательно наблюдающий за шумной молодёжью. Выбрасывая стаканчик в большой пакет с мусором, Антон стал шагать с Ромой по дороге, смотря на некоторых ребят, которые вприпрыжку бежали по улице, напевая новогодние песни 90-х.

Петров разбрасывал снег ногами, иногда коварно поглядывая на Рому и улыбаясь самому себе. Кажется, вино хорошенько ударило ему в голову, отчего он схватил голыми руками горстку ледяного снега, кидая её прямо в Пятифана. Тот удивлённо взглянул на него, с улыбкой приподнимая бровь и делая резкий выпад, отчего юноша быстро спрятался за деревом, выглядывая и снова опуская ледяные ладони в белый снег, чтобы слепить новый шарик.

- Прекращай, - приказал Ромка с явной суровостью в голосе, но как бы то ни было, Антон слышал нотку игривости в его тембре, понимая, что Роме нравятся такие игры.

- А то что? - Антон снова кинул снежок, отбегая от парня на несколько метров и снова возвращаясь на главную дорогу.

- А то снова кинусь в погоню за тобой и поймаю.

Антон хмыкнул, разворачиваясь и продолжая идти, тут же громко ойкнув, как только ледяной снежок прилетел ему прямо в затылок. Он резко обернулся, видя улыбающегося во все тридцать два зуба Рому, который стал бегать по дороге, в то время как блондин пытался поймать его.

- Сейчас получишь! - прошипел, стуча зубами от холода Петров, замечая, как они давным-давно отдалились от остальных ребят, шагая по улице, где живёт Ромка.

- Что-то ты долго пытаешься поймать меня, Ан-то-ша, - нагло протянул по слогам Ромыч, уворачиваясь от ледяных рук, которые выставил блондин, чтобы поймать бывшего члена банды.

- Ну ладно, всё! - недовольно протянул Петров, делая вид, словно ему больше не интересны такие игры, специально пряча руки в карманы и продолжая шагать к дому Ромы как ни в чём не бывало.

Замечая из под капюшона, как Ромка ещё держит между ними расстояние, Антон еле сдержал улыбку, когда спустя несколько секунд Пятифан всё же медленно приблизился к нему, замечая, что угрозы как бы больше нет и можно расслабиться.

Тут Антон резко достал ледянющие от мороза руки из карманов, моментально запихнув их под куртку вздрогнувшему Ромке и, быстро залазя под свитер, прикасаясь к горячей коже тела. Рома громко зашипел, раскрывая глаза, в которых метались искры, вызывая у Антона злобный смех.

- Ах ты ж гадость маленькая! - процедил Пятифан, убирая руки блондина со своей талии и шагая за спину хохочущего юноши.

Антон ойкнул от неожиданности, когда Ромка схватил его руками и поднял над землёй, неся в таком положении до дома, в то время как Петров, махая ногами и пытаясь со смехом выбраться, громко кричал:"Помогите!"

- Сейчас ты у меня получишь! - рявкнул Рома, одной рукой держа парня, а второй открывая калитку.

Барон, выскочивший из будки, принялся скулить и радостно лаять, наклоняя голову в сторону и пытаясь понять, что делает его хозяин с незнакомцем. Ромка, быстро подойдя к двери и открывая её, поставил Антона на пол и зашёл внутрь, закрываясь на замок.

Петров быстро снял обувь и куртку, отбегая на безопасное от Ромы расстояние, тут же забегая в ванную и запираясь.

- А куда это ты? - раздался голос за дверью, отчего юноша хихикнул.

- Я руки помою.

Включив кран, Антон посмотрел в зеркало, рассматривая своё румяное лицо, запотевшие очки, распахнутые от азарта глаза с широкими зрачками и всклокоченные волосы, подставляя ледяные ладони под тёплую струю и глубоко выдыхая. Снаружи не было ни единого звука, поэтому он, быстро вытирая руки полотенцем и с опаской открывая дверь, вышел в коридор, заглядывая на кухню и видя там стоящего Рому.

- Чай будешь?

- Нет, спасибо.

Антон только сейчас смог рассмотреть украшенный дом Пятифана, подмечая дождик на шкафах, дверях и тумбочках, маленькую ёлочку в комнате матери, на которой в темноте блестели большие разноцветные игрушки.

- Замёрз?

Ромка подошёл сзади, с интересом смотря на Петрова, который обхватил себя руками, всё ещё подрагивая от морозного холода улицы.

- В кровать пойдём?

Петров смущённо кивнул, шагая в кромешную тьму комнаты Пятифана и жмурясь, как только тот включил гирлянду, висящую над его столом, освещая помещение нежно-красными и жёлтыми цветами маленьких фонариков. Пятифан медленно подошёл к нему, снимая с юноши очки и потрепав по голове, поправляя светлую причёску.

Ложась под знакомое приятно пахнущее тёплое одеяло, по телу Антона ходуном прошлась дрожь, когда его сзади обнял Рома.
Чувствуя, как его мощная грудная клетка упирается в спину, Петров прикусил губу, чувствуя жар, распространяющийся по всему телу, не смотря на то, что его кожа всё ещё была ледяной.

- Ну точно Снегурочка, - промолвил Пятифан, сильнее прижимая к себе юношу, который закрыл от смущения глаза, чувствуя тёплое дыхание на своей шее.

Антон вспомнил смешное выражение лица Ромы, когда его руки залезли под кожаную куртку парня, отчего Петров, как бы невзначай развернувшись к нему лицом и ещё больше краснея от близости, резко протянул холодные ладони к животу Романа.

- Ну всё! - рявкнул Пятифан, хватая запястья Петрова, наваливаясь на него всем телом и начиная щекотать.

Антон стал дёргаться, громко хохоча, пытаясь как-то выбраться из под Ромы, но всё было безуспешно.

- Хватит, хватит! - смеялся он, делая бровки домиком и вскрикивая от мучительной щекотки.

I put a spell on you - Annie Lennox
(

либо другая сексуальная песня, которая вам нравится)

https://www.youtube.com/watch?v=XYPLm20AoXo

Ромка не останавливался, игриво и с тихим рыком целуя юношу в ухо, начиная покрывать тонкую шею поцелуями, отчего Антон, выгибаясь в спине и закрывая глаза, обхватил голову  парня руками, прикасаясь губами к его волосам и лбу.

Юноша охнул, как только Рома сковал его в своих объятиях, пылко целуя горячими губами чужие ключицы, лаская большими ладонями дрожащее под ним тело, которое выгибалось в ответ. Хватая парня за затылок, Рома увлёк одноклассника в напористый поцелуй, ещё больше наваливаясь на хрупкого юношу своим телом и не давая ни единого шанса на побег.

Антону перехватило дыхание, отчего он приоткрыл рот, чувствуя горячий язык внутри, тут же отрываясь от Ромы, чтобы вдохнуть воздуха. Рома вновь впился в него губами, вдавливая голову юноши в подушку, заставляя Петрова трепыхаться под ним как бабочка, что запуталась в липкой паутине. Наконец оторвавшись на время от блондина, Рома смотрел в его блестящие глаза, нежно поглаживая ладонью лоб, опускаясь к носу и губам, чтобы резко, но осторожно схватить Антона за подбородок и поднять его голову вверх, оголяя белую хрупкую шею для задорной ласки губами.

Антон сипло простонал, когда Пятифан укусил его за кадык, оставляя засос и опускаясь ниже, двигая бёдрами и раззадоривая юношу. Ладонь Ромы обхватила колено Петрова, опускаясь всё ниже и ниже, пока не прикоснулась к  бедру, поглаживая его внутреннюю сторону.

Блондин прикрыл лицо ладонью, которую тут же схватил Пятифан, приподнимаясь с кровати и всё так же не отпуская чужую руку. Ошарашенно смотря на своего одноклассника, до Антона только сейчас дошло, что Рома, приподнявшись, сидит прямо у него на бёдрах, распалённо смотря на смущённого Петрова, раскинувшегося на чужой кровати.

В глазах Ромки горело пламя, сжигающее Антона заживо одним лишь взглядом, отчего юноша машинально двинул бёдрами вперёд, перебирая ногами. Пятифан игриво ухмыльнулся, вызывая ещё один кульбит в сердце юноши, прикасаясь ладонью к шее Петрова и медленно, будто играясь, проводя пальцами по его груди и животу, приближаясь к паху.

Антону перехватило дыхание, грудную клетку стало жечь от нехватки кислорода, когда сильный Рома, возвышаясь над ним и сидя на его бёдрах, медленно, будто соблазняя одноклассника, снял чёрный свитер, заставляя Антона задрожать от ожидания дальнейших действий.

- Если хочешь, - с распутной улыбкой, словно инкуб промолвил бархатным голосом Рома, - я сниму и кофту.

Петров сипло вдохнул, понимая, что под кофтой ничего у Пятифана нет, сжимая одеяло в ладонях и кивая зачарованно головой.

Он не может противиться Роману.

Улыбка коварного искусителя стала ещё шире. Нет, это был настоящий оскал, отчего в голове Антона появились странные мысли.

Ему хотелось подчиняться Ромке, быть, к примеру, тем самым зайчиком, которого поймает волк и нежно будет вылизывать шёрстку, не съедая на ужин. Чисто чтобы поиграться, не желая причинить вред.

Ромка приподнял кофту, оголяя пресс и заставляя лицо Антона загореться ещё больше, когда он наконец разделся до пояса, отбрасывая ткань в сторону.

Петров никогда не смотрел на других парней в раздевалке, даже на Рому, стараясь стоять лицом к стенке, чтобы быть как можно незаметнее перед бывшим членом банды. Но сейчас, в полутьме, освещаемой лишь красно-жёлтыми фонариками гирлянд, Рома казался чёртовым демоном, исчадием Ада, тёмные волосы которого на кончиках пылали бордовым цветом, словно позади него горёл костёр, где сжигали грешников.

Антону казалось, словно он слился с кроватью воедино, приоткрыв немного рот и в ступоре смотря на то, как очертания рельефного подкаченного тела окрашиваются в тёмно-бордовый, как медленно вздымается при каждом вдохе и выдохе пурпурного матового цвета широкая грудь Ромы, заставляя Антона не моргать, словно его кто-то загипнотизировал.

Чёртов греческий бог, никак иначе. Нет, самый настоящий Дьявол.

- Нравится? - Рома блудливо улыбнулся, выбивая весь дух из тела Петрова.

- Ам... д-да...

Пятифан хмыкнул, хватая ладонь юноши и прикладывая её к своей груди, медленно проводя по своему телу вниз и пристально смотря на реакцию взбудораженного Петрова.

Чувствуя чужое сердцебиение, горячую кожу и рельеф мышц на своей ладони и пальцах, Антон часто задышал, наблюдая за тем, как Ромка приподнимает руку Антона к своему лицу, прикасаясь к ладони изнутри губами, прямо туда, где остались маленькие шрамы от порезов острой бутылкой, когда на них напали осенним вечером.

Ромка медленно и чувственно целовал руку Антона, смотря ему в глаза, всё так же продолжая сидеть на его бёдрах и ухмыляясь, как только тот снова задёргался под ним, пытаясь отодвинуться горячими чреслами от Пятифана.

Ромка напористо надавил тазом вниз, приковывая сильными ногами Антона к кровати, ласково улыбаясь и склоняя голову в сторону, когда Петров, понимая, что он окончательно в ловушке, тихо всхлипнул, сжимая влажной ладошкой одеяло.

- Я могу остановиться, - прошептал Рома, давая понять Антону, что если тот согласиться, то пути назад не будет, - если ты этого хочешь.

Антон не мог отвести глаз от лица и тела Пятифана, словно видел нечто невероятное, отчего он, ощущая как быстро бьётся его сердце, уверенно сказал:

- Не останавливайся.

Ромка вновь положил его руку себе на грудь, прикасаясь к юношеской тонкой кисти, приподнимая рукав свитера и двигаясь к локтю, полностью оголяя руку Антона. Проводя пальцами от локтя и выше, прямо к плечу, Рома опускался к Антону всё ниже и ниже, пока их кончики носов не соприкоснулись.

Петров ошарашенно смотрел на Романа, словно видел восьмое чудо света и Пятифан чудесно это считывал по его глазам, коварно и соблазнительно улыбаясь, понимая, что теперь Антон Петров полностью в его власти.

- Снимай одежду, - низким голосом промолвил он, не отводя искусительского взгляда от всполошенного юноши.

- Я?..

- Ну а кто же ещё, Антошенька?

Петров стыдливо опустил глаза, вызывая на лице у Ромы ещё большую улыбку, медленно приподнимаясь на дрожащих руках и почти оказываясь лицом к груди Романа, который всё так же сидел на его бёдрах.
Антон старался не смотреть на соблазнительный рельеф мужского тела, отводя глаза, как вдруг Рома нежно, но властно схватил его за подбородок, возвышаясь.

- Смотри на меня.

Антон вздрогнул, затуманенно смотря на   настойчивого парня, не смея противиться его ласковым, но повелительным приказам. Медленно снимая свитер, Петров потянулся к домашней рубашке, растёгивая дрожащими пальцами пуговицы, тая под нежной лаской чужой ладони, которая в благодарность за повиновение зарывалась в белоснежные волосы, трепетно поглаживая голову.

Антон не выдержал и снова опустил глаза, снимая наконец рубашку и стыдливо поджимая плечи.

Он не был хлюпиком или полным, танцы давали ему преимущество иметь атлетическую фигуру, но ему всё равно было неловко, отчего он тихо ойкнул, когда Рома, осторожно надавив на его грудь, уложил Петрова на кровать, немного приподнимаясь с его бёдер и возвышаясь над покрасневшим юношей.

Ромка провёл жёсткой ладонью по груди Антона, заставляя того дёрнуться, когда Пятифан прикоснулся пальцами к соскам, тут же оставляя линии на животе и бёдрах, опускаясь к паху.
Петров задрожал всем телом, увидев внушительного размера бугор на штанах Ромы, закрывая глаза, лишь бы только не сгореть от переполняющих его чувств, словно мотылёк, летящий на свет.

Пятифан снова лёг на Петрова, одной рукой держа его за затылок, а второй продолжая ласкать дрожащее от возбуждения тело, сжимая его в своей мощной хватке ладони.
Впившись в юношеские розоватые губы, Роман игриво сплёлся с мычащим от наслаждения Антоном языками, иногда отрываясь от влажного поцелуя и нежно кусая его нижнюю нетронутую раной сторону губ.

Пятифан закинул ногу Антона себе на бедро, свободной ладонью прикасаясь к юношескому паху, заставляя Антона сипло промычать от удовольствия и спазма, охватившего его бёдра. Выгибаясь, Петров запрокидывал голову, подставляя покусаную шею для поцелуев и засосов, немного приоткрывая рот, когда Рома спускался по ключицам ниже, прямо к груди, всё так же продолжая поглаживать пах Петрова, иногда резко сжимая бугор в своей ладони.

- Ты так вкусно пахнешь, - горячий шёпот обжёг ухо блондина, заставив задрожать и изнывать от ласки, которая одновременно мучила и доставляя удовольствие, которое Антон ранее никогда не испытывал.

Блондин сипло дышал, метаясь со стороны в сторону, словно в безумии, тихо скуля, когда Ромка стал целовать его грудь, оставляя горячим языком влажные дорожки на коже и прикасаясь к соскам.

- Ты чего? - смущённо спросил юноша, наблюдая за тем, как Рома приподнимает свои мутные от желания близости глаза, ухмыляясь.

- А тебе не нравится?

Он клонился над его грудью, словно ястреб, желающий клювом вырвать чужое сердце, страстно целуя юношу, который закрыл глаза от удовольствия.

- Так не нравится?

- Нравится...

Петров не сдержался и простонал, когда Роман стал страстно целовать его грудную клетку, иногда лаская языком соски, словно распаляя парня ещё больше.

Чувствуя, как Антон запустил свои тонкие пальцы в волосы Ромы, тот стал спускаться всё ниже и ниже, целуя живот Петрова и выпирающие косточки, оставляя влажные поцелуи сбоку, заставляя парня выгибаться от приятных ощущений и щекотки. Чувствуя горячие губы Пятифана внизу живота, и то, как его ладонь берётся за ремень штанов, Антон приподнялся на локтях:

- Ты будешь смотреть? - стыдливо просипел блондин, прикрываясь руками и наблюдая за нежной широкой улыбкой Ромы.

- А что, не хочешь? - он склонил голову набок, возвышаясь тенью над хрупким Антоном, ласково поглаживая его пах и смотря в окутанные туманной поволокой глаза из под полуоткрытых белоснежных ресниц. - М?

Ромка сжал чужой бугор, с возбуждением и страстью наблюдая за
трепещущим юношей, который прикасался ладонями к его груди, выгибаясь навстречу.

- Так что, Антошенька? - прошептал Рома ему на ухо, целуя в губы и тут же отрываясь.

- Хочу.

Пятифан улыбнулся, оставляя лёгкий поцелуй на лбу Антона, тут же опускаясь ниже и заставляя парня зажмурить глаза, стыдливо ожидая дальнейших действий. За окном послышались взрывы фейерверков, отчего Антон сипло задышал, когда почувствовал как Ромка растегнул ремень на его штанах, приспуская их до колен. Как только сильные ладони Пятифана прикоснулись к ткани трусов, Антон машинально прикрылся, вызывая ласковый смешок у Пятифана.

Рома прикоснулся к трусам и приспустил их, заставляя Антона широко раскрыть глаза и зажмуриться, поджимая ноги от стыда. Пятифан тут же выпрямил их, разводя в сторону и ложась на бёдра юноши грудью, удерживая ноги руками.

"Он что, будет целовать меня там?!" - стыдливо подумал Антон, чувствуя как внизу живота всё связывается в мощнейший узел, отчего Петров хрипло что-то прошептал, сам не осознавая, что именно, вслушиваясь в звук фейерверков снаружи и дрожа от слов Ромы:

- Какой ты красивый, Антоша.

Петров поплыл от ласковых слов, расслабившись. Он тут же широко раскрыл глаза, как только горячий язык Ромы стал ласкать его внизу, заставляя несдержанно простонать, дёргаясь от сладострастных ощущений, когда Ромка страстно целовал его бёдра, тут же возвращаясь обратно к члену.

Петров что-то хрипло говорил ему, но его не было слышно из-за взрывов фейерверков, поджимая от наслаждения пальцы на ногах и двигая бёдрами, лишь бы снова ощутить страстные ласки языка и губ Ромы внизу. Каждый раз как брюнет, словно издеваясь, медленно проводил языком сверху вниз, юноша дёргался, словно его било током.

Пятифан обхватил его талию двумя руками, словно сковывая в медвежий капкан, не давая выбраться и своевольничать, нежно кусая и облизывая член, опускаясь ниже и покрывая Петрова влажными поцелуями, от которых блондин млел, затуманенно смотря в потолок и вздрагивая всем телом.
Рома обхватил Антона внизу рукой, лаская юношу своей загрубевшей ладонью, отчего Петров почувствовал, что сходит с ума. Ещё немного, и он не выдержит.

- Я не могу больше, Ром...

Рома поднялся поцелуями вверх, покрывая живот и грудь, наконец снова наваливаясь на Петрова и целуя в губы.  Кусая его за шею, парень поцеловал подбородок и скулы, заставляя блондина в блаженстве закрывать глаза.

Схватив ладонь Антона, Ромка повёл её вниз, к своей ширинке, отчего до раскалённого сознания юноши дошло, что Рома так и не ласкал себя.
Прикасаясь к паху Пятифана, Антон стал нежно гладить его рукой, чувствуя, как Рома сжимает его в своих руках и углубляет поцелуй. Растёгивая ширинку и спуская чужие штаны, Антон обхватил Пятифана руками, разводя шире ноги, и выгибаясь бёдрами на встречу.

Прикасаясь внизу к горячему парню, Антон возбуждённо стал ласкать его, затуманенно смотря на лицо Ромы и его тёмные волосы, что светились алым отблеском при огнях гирлянды.
Антон стал покрывать лицо Ромы поцелуями, усиливая движение ладони, чувствуя сиплое дыхание парня.

Ромка резко схватил руку Антона, прижимая её к кровати и наваливаясь на юношу сверху, начиная тереться бёдрами о его голое тело. Чувствуя, как не хватает дыхания, Антон громко задышал, прижимая к себе Пятифана и вдыхая запах его кожи, отдающий мускусом и красным вином. Вдавливая Петрова в кровать, Ромка продолжал тереться о него, сжимая бёдра в ладони и отводя юношескую ногу в колене в сторону.

Это было сладкой пыткой, сводящей с ума и выжигающей последние остатки сознания Антона. Он трепыхался под пылающим жаром мощным телом Ромы, вдыхая его запах, чувствуя, как его член трётся о его плоть, ощущая горячее дыхание на своей шее и ухе. Петров больше не мог себя контролировать, вскрикивая, возбуждаясь ещё больше, когда над ухом раздавались сиплые низкие стоны Пятифана, что сжимал юношу всё сильнее и сильнее, словно хотел слиться с ним воедино.

Антон раздвинул ноги ещё шире, распластавшись под парнем, тая, словно снежинка на горячей ладони, чувствуя как спазм вот-вот захватит всё его тело, унося ввысь. Дыхание усилилось, Петров приоткрыл рот, когда Ромка ускорил движение бёдер, ни разу не останавливаясь и поддерживая один и тот же мощный ритм, сводя юношу с ума.

Чувствуя сильные спазмы внизу живота, Антон на миг перестал дышать, выгибаясь под Пятифаном, закрывая в удовольствии глаза и, не сдерживаясь, хрипло стоная. Весь мир замер, все звуки словно исчезли, когда Антон провалился в небытие, тут же возвращаясь в реальность и дрожа от наступившего оргазма.

Дёргаясь в испепеляющих объятиях Ромки, он тут же наткнулся на его приоткрытые губы, со страстью и нежностью целуя, слыша его стоны, прерываемые губами Петрова. Они целовались медленно, тяжело дыша, всё так же лежа в объятиях и поглаживая друг друга руками.

Антон медленно приоткрыл тяжёлые, словно налитые свинцом глаза, видя блаженное лицо Ромы над собой, который оставил несколько поцелуев на его щеках и лбу, тихо проговаривая:

- Пошли в ванную.

Петров сонно глядел на Рому, вяло моргая, чувствуя, как парень тянет его за руку, наконец приподнимаясь с кровати. Натягивая нижнее бельё и штаны, Антон смущённо поднялся на дрожащих ногах, шагая вслед за Ромой, чувствуя его крепкую хватку руки на своей ладони, которая почему-то вызывала радостную улыбку на его лице.